Открытое письмо моему другу Борису Шальмиеву
Я дружу с ним больше 10 лет, но никогда не видела его в таком состоянии
Мой друг заскучал, захандрил, потерял вкус к жизни.
Я дружу с ним больше 10 лет, но никогда не видела его в таком состоянии. Мои личные методы возвращения его в строй результатов не дали. Лимит моей личной мудрости – исчерпан. И я решила написать ему открытое письмо.
Цель? А это как в операционной, когда кричат: «Разряд! Еще разряд!» Если у них срабатывает, то, может, и у меня получится запустить жизненный потенциал этого сильного человека.
А с другой стороны… Возможно, этим письмом я напомню всем тем, кому он долгие годы помогал, за кого десятилетиями боролся, что сегодня он сам нуждается в помощи, внимании и элементарной человеческой теплоте.
Не сдавайтесь, Вам еще многое нужно успеть!
Боец, бунтарь, борец за правду и справедливость – вот он какой, мой друг, мой старший товарищ Борис Шальмиев. Мы с ним очень оригинально познакомились. Я в то время была новым сотрудником «Кавказской газеты».
Никогда не забуду, как, решительно распахнув дверь, к нам в редакцию бодрым шагом вошел необычный человек. С одной стороны, было очевидно, что гость уже немолод (ему действительно тогда уже было далеко за семьдесят), но с другой… от него исходила такая бешеная энергетика, такая душевная сила, такая мощь, что назвать его стариком или даже пожилым человеком язык не поворачивался.
Было понятно, что человек пришел с твердым намерением высказать всё, что у него на душе, предъявить претензии, потребовать… Однако, мгновенно оценив ситуацию и поняв, что «стареньких» уже нет, а я, новенькая, ни в каких прежних промахах и недоработках не замешана, он немедленно изменил тактику.
Мы подружились с первой минуты, и с этой же минуты Шальмиев стал не только моим другом, но и учителем, просветителем, моей энциклопедией жизни. Он рассказывал мне не только об интересных фактах незнакомой мне тогда горско-еврейской истории, но и об истории Израиля, которую он знал гораздо лучше меня, да и вообще учил меня лучше понимать происходящее, лучше разбираться в людях и даже читать между строк.
И вот что интересно: большинство посетителей редакции, которых мне довелось принимать за долгие годы работы, очень подробно, в деталях, немедленно начинали рассказывать о себе любимых. А из Шальмиева информацию о нем самом приходилось выжимать по капелькам.
Очень неохотно он рассказывал о том, что сидел. И не по «традиционной» для заключенных-евреев экономической, а по политической статье. Буквально в двух словах повествовал он о том, что и после освобождения не успокоился и проделал огромную работу, чтобы в 1970-х отправить десятки семей в Израиль. Помог всем желающим, а потом уехал и сам.
Волевой, энергичный, профессиональный инженер-строитель, он и в Израиле не потерялся. Довольно скоро устроился на работу по специальности. Казалось бы, живи и радуйся – работа хорошая, зарплата прекрасная, жена и дети в порядке. Кто от такого откажется? Шальмиев!
Чужие проблемы нашли его и здесь, людям нужна была его помощь, и он начал помогать. Кому письмо составить, с кем по инстанциям пройтись, за кого в министерствах похлопотать… Так бы и ходил в свободное от работы время, если бы умные люди из руководства Министерства абсорбции не заметили его и не предложили перейти к ним на работу. Конечно, возможностей помогать соотечественникам эта должность давала множество, но зарплата… Ровно в два раза меньше, чем на стройке. Кто на такое пойдет? Да никто. Только Шальмиев.
Мало того, помимо работы в министерстве он взвалил на себя огромную общественную работу, став первым председателем созданного им в 1979 году Объединения выходцев с Кавказа.
Но и это еще не всё. Книгу «Пленники Салманасара», подписанную псевдонимом Б.Б. Маноах и ставшую уже библиографической редкостью, тоже написал Борис Шальмиев. И первые передачи на израильском радио «Коль Исраэль» на горско-еврейском языке также готовил и вел Борис Шальмиев. И автором огромного количества статей в периодической печати об истории, традициях своей общины и об ее замечательных людях тоже был он.
Этот неугомонный человек даже после выхода на пенсию ни минуты не мог сидеть без дела. Когда ему казалось, что он не у дел, начинал болеть и хандрить. Но как только находил себе применение, тут же выздоравливал и бросался в бой. Именно в бой – за правду, за справедливость, за свою общину. И так было всегда.
Совсем недавно он завершил работу над главным трудом жизни. Более 10 лет Борис Шальмиев посвятил переводу Торы на горско-еврейский язык. Я помогала ему в самом начале пути – перепечатывала первую часть «Беришит» с его рукописных текстов. Печатала мучительно долго, одним пальцем – языка-то я не знаю. Но и тут мой друг пришел мне на помощь.
В один прекрасный день он появился на пороге редакции с новеньким «лэптопом» и заявил: «Не хочу тебя больше мучить. Буду печатать сам. Учи». И действительно довольно быстро научился (и это почти в восемьдесят!). Остальные части Пятикнижия Шальмиев набирал на компьютере сам.
Честно говоря, я с некоторым опасением ждала того дня, когда мой друг завершит свой гигантский труд. Всем знакомо ощущение огромного облегчения и одновременно с этим некоторого опустошения после завершения какого-то большого дела? Вот этого я и боялась. Вот оно и произошло.
Да, ему 86 лет, и здоровье уже не то, но голова светлая, память – дай Б-г каждому, жизненного опыта и знаний – немереное количество. И тем не менее впервые в жизни он смирился, сдался, решил, что уже никому не нужен. А и правда – молодое поколение его почти не знает, на мероприятия приглашать перестали, а на всевозможных собраниях он человек неудобный, потому что безмерно прямолинейный и бескомпромиссный.
Всю жизнь он находил на свою голову неподъемные задачи и умудрялся их «поднимать», а вот теперь…
Дорогой мой друг, Борис-Шмая Шальмиев! Я пишу Вам это письмо, чтобы сказать, что Вы нужны. Вы нужны своей семье, Вы нужны мне и еще многим-многим людям, которые либо забыли, либо еще не знают, как Вы им нужны.
Не сдавайтесь, продолжайте работать. Вам еще многое нужно успеть!
Читайте также
Все материалы рубрики
Горская еврейка Зоя Щербатова: «В 90-е годы в моей семье тоже началась "перестройка"»
Я познакомилась с Зоей Щербатовой на одном из мероприятий в г. Сдерот, где она вместе со своими подругами по женской организации «Джууройму» проводила семинар
Есть такие люди, которые своими благородными делами, несут людям духовный свет.
Зоя Щербатова – горско-еврейская женщина, соблюдающая традиции, – одна из них. Я познакомилась с ней на одном из мероприятий в г. Сдерот, где она вместе со своими подругами по женской организации «Джууройму» проводила семинар.
Заметив, с каким энтузиазмом и оптимизмом она готовится к мероприятию, я решила обратиться к ней с просьбой дать согласие на интервью.
Мы встретились с ней в одном из кафе в Иерусалиме, где в непринужденной обстановке я смогла задать ей несколько вопросов.
– Зоя, я обратила внимание на то, что ты имеешь организаторский опыт. Скажи, пожалуйста, это у тебя наследственное, передалось от твоих старших?
– Скорее всего, да. Думаю, что рассказывать о нашем большом роде Шербатовых будет нелегко, и поэтому в первую очередь хотелось бы вспомнить о прадеде Юно. Он жил в даргинском селении Дашлаар Сергокалинского района (Дагестан). Был отцом 4-х детей: трёх дочерей – Дыды, Мозол, Зоов (я ношу ее имя, так как у нее не было своих детей) и единственного сына – моего дедушки Юханона.
Мой отец Юно, названный в честь деда, очень рано, в пятилетнем возрасте, лишился отца. По горско-еврейским обычаям того времени, его мать оставила малыша на воспитание у тети Ягдановой Мозол, где в семье и так подрастало четверо своих детей. Не помню уже, в каком возрасте папа сбежал на поезде на Урал. Но его тетя Зоов разыскала сбежавшего племянника и привезла к себе домой в Махачкалу. Обучаясь в школе, отец не раз проявлял себя как активист, был организатором и лидером команды тимуровцев. Фото отца раньше висело в Дагестанском краеведческом музее. Когда подошло время, тети сосватали ему девушку Милько из г. Буйнакск. Ее отец – дедушка Нафтали Мушаилович Нафталиев – родом из селения Доргели. Когда родители поженились, то поселились жить в г. Каспийск. Мама работала портнихой, шила верхнюю одежду, а папа сначала устроился мастером в ПТУ, а некоторое время спустя перешел работать на завод «Дагдизель». Нас в семье трое: старший брат Юра – Юханун, вторая – я, и младшая сестра Света, названная в честь нашей прабабушки Сельфит. Несмотря на тяжелое детство, отец вырос достойным человеком и смог воспитать нас такими же достойными, всем своим детям помог получить высшее образование.
После окончания вуза я работала некоторое время в Каспийске, в филиале Ленинградского Гидроприбора. Но вскоре вышла замуж за Валерия Черносвитова и переехала жить в Ленинград.
– Каспийск в советское время считался одним из самых современных городов на Кавказе. Каким тебе запомнилось время детства и юношества в этом городе?
– Каким мне запомнился мой родной Каспийск? По тем временам это был развивающийся, молодой и современный город Дагестана. В городе находилось два больших предприятия: завод «Дагдизель» и завод точной механики. Благодаря существованию этих предприятий, в Каспийск приезжало по распределению очень много молодых специалистов, окончивших различные вузы и техникумы.
Времена моего детства и юношества прошли в этом красивом городе. Я училась в средней школе №1. Очень часто вспоминаю, как в период летних школьных каникул мы по утрам бегали с братом и сестрой на море, а иногда встречали рассвет с отцом на берегу. Море в это время было тихим, спокойным и гладким, даже порой не слышно было шума волны. Часто в школьные каникулы мы ездили в пионерский лагерь им. Назарова (он находился в Сергокалинском р-не). А иногда родители отправляли нас в Буйнакск, к бабушке с дедушкой. Об этих годах можно вспоминать и рассказывать много прекрасного.
По семейным обстоятельствам я долгое время не могла посетить родные места, и вот, благодаря Вс-вышнему, 35 лет спустя, летом 2015 года, вместе со своей сестрой Светланой я поехала в Дагестан. Нам удалось встретиться с несколькими выпускниками нашего вуза. Вспоминали, как мы всегда ездили в стройотряды по Дагестану, это были консервные заводы в Касумкенте, Хасавюрте и другие.
– Как мне известно, в те годы в России стали возрождаться еврейские культурные центры, значит, приближение к истокам иудаизма у тебя началось до репатриации?
– Да, можно и так сказать, именно в это время в Петербурге стали открываться еврейские школы. Одна из них – школа «Мигдаль Ор», где обучались мои сыновья Александр и Юно. По окончанию школы они репатриировались в Израиль, где отслужили в ЦАХАЛе, а затем получили образование в колледже и университете. Мой старший сын женат, у него подрастает четверо детей. Ты спрашиваешь, как я пришла к религии? Но я, как правило, не люблю это выражение, для меня ближе – соблюдение традиций и выполнение определенных заповедей, которые даны нам по Торе.
– Тогда правильнее будет говорить, что нам с детства были знакомы наши еврейские праздники и именно от наших предков…
– Верно, живя на Кавказе, мы уже знали о многих наших еврейских традициях и праздниках от нашего дедушки Нафтали. Семья моей мамы была из соблюдающих. Другое дело, что мы, в силу своих жизненных условий, не принимали это по тем или иным причинам. Но, когда наступили 90-ые годы, в стране стало все меняться. И у меня тоже в семье началась «перестройка» в очень тяжелой форме. В 1992 году ушел из жизни мой муж, и я осталась одна с двумя маленькими детьми. Старшему сыну Александру – 9 лет, а младшему Юно – 7 лет. Именно в этот момент я и ощутила помощь Вс-вышнего. В Петербурге открылись еврейские школы – отдельно для мальчиков и отдельно для девочек. Я перевела детей в еврейскую гимназию, чтобы они смогли получить от раввинов правильное «мужское» воспитание, хотя с себя ответственности за воспитание детей не снимала. В гимназии «Мигдаль Ор» обучали детей не только общеобразовательным предметам, там также преподавали уроки Торы и традиции, проводили Шабатоны.
– Интересно было бы услышать от тебя рассказ о том, как возрождалась еврейская жизнь в Петербурге в те непростые 90-годы?
– Очень даже активно и интересно. Для мам организовали женский клуб, где проходили уроки с известными раввинами. Но для меня посещение этого клуба было невозможным.
Мне интересно было познавать все вместе со своими детьми, что, к сожалению, я сама лично не могла им дать. Вот так мы постепенно стали приближаться к соблюдению Шабата, кашрута и других правил еврейской жизни. После получение аттестата зрелости мои дети постепенно переехали в Израиль. Я же осталась в Петербурге и начала посещать женский клуб, а также заниматься общественной работой – организацией различных женских программ и проведением семинаров для девочек.
– Благодаря тому, что у тебя уже был опыт работы с женскими организациями, в Израиле ты сразу же уверенно включилась в общественную деятельность…
– Я репатриировалась в Израиль в 2008 году. В 2013 году познакомилась с замечательными молодыми женщинами – Иланой Магасеевой-Церлин и Рутой Рабаевой. Они увидели во мне большой потенциал и сразу же предложили работать с ними, т.е. принимать участие в организации мероприятий. Подумав, я приняла решение поддержать их. Они молодцы, нужно отметить их стремление помочь нашим женщинам на пути духовного возрождения. Мне очень нравится, когда я вижу, что я нужна им в нашей обшей работе, и чувствую пользу, которую приношу нашим кавказским женщинам. Безусловно, без помощи спонсоров невозможно проводить эти мероприятия. И в этой связи хотелось бы искренне поблагодарить Виктора Абаева, президента культурного центра «Товуши». Он не раз поддерживал нас, за что мы ему безмерно благодарны!