Отто Варбург: О выдающемся ученом и неприятном человеке
Варбурги заявляли себя сефардскими евреями и настаивали, что являлись выходцами из средневековой Италии
Юрий Табакрелигиовед и переводчик
Крупный германский ученый XX в., нобелевский лауреат по медицине 1931 г. Отто Генрих Варбург (1883-1970) – одна из любопытнейших фигур в истории науки, если не сказать, экзотических.
И не столько в плане чисто научных поисков, малопонятных среднестатистическому читателю, сколько в чертах его характера и обстоятельствах биографии. Недаром книжка о нем, написанная другим выдающимся ученым, учеником Варбурга и нобелевским лауреатом Хансом Кребсом, так и называется: «Физиолог, биохимик и эксцентрик». Но хотя Отто Варбург принадлежит к знаменитому семейству Варбургов, истории которого посвящены отдельные исследования, о биографии самого Отто написано не так уж много.
Варбурги заявляли себя сефардскими евреями и настаивали, что являлись выходцами из средневековой Италии. Но первый сертифицированный, так сказать, их предок зафиксирован в 1559 г., когда Симон из Касселя перебрался в город Варбург, что в Вестфалии. Его дом, построенный в 1537 г., сохранился до сих пор. Симону была дарована охранительная грамота, благодаря которой он успешно выстроил карьеру менялы и ростовщика, среди его потомков-Варбургов было много видных фигур, и отнюдь не только банкиров. В частности, были и два Отто Варбурга. Об одном, биохимике, речь еще впереди, а другой, лет на 30 постарше, был видным ботаником, специалистом по сельскому хозяйству и страстным сионистом – президентом Всемирной Сионистской организации. В 1921 г. он переехал в Палестину, возглавил сельскохозяйственную станцию в Тель-Авиве, основал Национальный ботанический сад в Иерусалиме, но выйдя на пенсию, вернулся в Берлин, где и умер в 1938 г. – надо сказать, вовремя.
Но вернемся к нашему Отто Варбургу, который Берлин не покидал. Он вырос в подходящем семействе – отец его, Эмиль Варбург, был известнейшим ученым, профессором физики в Берлинском университете и президентом Германского физического общества, другом Эйнштейна. Отто вырос в окружении величайших умов в истории науки, и это на него повлияло. Про него говорили, что к науке у него какая-то религиозная страсть. А религиозность в прямом значении этого слова ему не мешала, поскольку полностью отсутствовала: семья была ассимилированной, отец крестился, был женат на христианке, соответственно, он крестил и Отто, но религией в доме не интересовались.
Отто отличало сильное честолюбие: он хотел добиться не меньшего, чем его кумиры – Луи Пастер и Эрих Кох. И он сосредоточился на идее победить самую страшную болезнь XX в. – рак. В 1911 г. он получил степень доктора медицины, шесть лет работал на морской биологической станции, а в Первую мировую войну храбро воевал в прусской кавалерии и был награжден Железным крестом. Когда стало ясно, что немцы войну проигрывают, Эйнштейн по просьбе друзей написал письмо Отто, чтобы тот, как обладавший огромным научным талантом, вернулся в академию. В 1923 г. Варбург сделал открытие, касающееся питания раковых клеток, отличного от всех иных клеток, что привело его к исследованию связей между метаболизмом и раком и к параллельным открытиям. Варбург изучал обмен веществ в клетках опухолей, фотосинтез, химию брожения, другие вопросы. В конце 20-х он чуть не дотянул до Нобелевской премии в области физиологии и медицины, но был ей награжден в 1931 г. за открытие природы и функций «дыхательных ферментов».
Варбург - офицер
С приходом нацистов начался самый противоречивый и скандальный период его жизни. Поскольку его отец был евреем, то, согласно Нюрнбергским законам, Отто относился к полукровкам (мишлинге) первой категории. Однако, в отличие от 2600 ученых-евреев, покинувших Германию, Отто никуда уезжать не собирался, заявив как-то: «Я здесь был раньше Гитлера». И вовсе не только из романтических соображений германского патриотизма, свойственного многим тамошним евреям и ему тоже. Он на самом деле терпеть не мог нацистов, но по совершенно другим, не традиционным для нас причинам. Его мало беспокоило, что нацисты делали с другими евреями. Нацисты просто мешали ему работать. Когда они ворвались в его Кайзера Вильгельма Институт клеточной физиологии, Варбург стал орать на них, что сожжет институт, прежде чем они прервут его работу. Он не поднимал руку в нацистском приветствии и отказался развесить в лаборатории нацистские знамена.
Варбург в своей берлинской лаборатории
Впрочем, высказывался на тему нацизма он редко, и в целом оставался аполитичным. Ни трагедии клана Варбургов, часть которой погибла, ни общая трагедия еврейства его не волновали. Иностранным коллегам, упрекавшим его в терпимости к нацистским антиеврейским мерам, он объяснял, что сколотил слишком хороший исследовательский коллектив и потому остался в Берлине. В Америке, по его мнению, к нему проявили бы мало интереса. В любой эмиграции, в любом месте, кроме своего института, говорил он, его работа по спасению людей от рака была бы менее эффективной, а это есть самое главное. Русские после войны предложили построить ему институт в СССР, но он отказался, после чего с гордостью говорил, что ни Гитлеру, ни Сталину не удалось выдворить его из родного института. Правда, он постарался защитить от нацистов несколько человек из своего научного окружения, но беспокоился о них не столько как о евреях, как о своей работе.
И еще Варбург был геем: он прожил всю жизнь с неизменным партнером – Якобом Хайсом, администратором института кайзера Вильгельма, – и этот факт никогда особо не скрывался. Точно также он не позволял нацистам препятствовать его гомосексуальному образу жизни, как и вмешиваться в работу.
Якоб Хайс
Однако нацисты его не трогали ни как еврея, ни как гея, ни как нелояльного к нацизму. Сначала в силу послаблений евреям-героям 1-ой мировой войны, а потом по другой причине. Как полагает Сэм Эппл, автор недавно вышедшей книги о Варбурге, его спасла специфика научной деятельности. Гитлер был помешан на страхе перед раком, который свел в могилу его мать. Он был зациклен на онкологических исследованиях, придумывал разные теории болезни, придерживался разных антираковых диет. Даже 21 июня 1941 г., когда вступил в действие план «Барбаросса», зафиксирован разговор Гитлера и Геббельса об онкологических исследованиях. Эппл полагает, что непосредственно Гитлер и распорядился не трогать Варбурга. В итоге, в течение всего нацистского режима Варбург с Хайсом жили на роскошной вилле в Далеме, на юго-западе Берлина, поблизости от других нобелиатов и его института. Вилла с ее пятиметровыми потолками, паркетами, облицовкой дорогим камнем, с внушительной конюшней и большим манежем, была построена согласно его подробным указаниям. Соседи часто видели Варбурга прохаживающимся в сапогах со шпорами, сохранившимся еще со времен его военной службы, и называли «императором Далема».
Работы продвигались весьма успешно. За 12 лет нацистского режима он опубликовал 105 статей. В 1944 г., согласно ряду источников, Варбургу собирались присвоить вторую Нобелевскую премия, уже за открытия в области ферментов, но этого не случилось: по указу Гитлера граждане Германии не могли становиться нобелиатами.
Но самое удивительное – это то, что происходило после войны. Варбург был рад, что война закончилась, но сразу после того, как он со слезами на глазах сообщил об этом своему родственнику, немедленно попросил у него 40 литров бензина, необходимых для исследований. Работа есть работа.
В университете Иллинойса
В отличие от всех прочих известных деятелей, работавших при нацистском режиме и проходивших процесс денацификации, Варбург ни с какими проблемами не столкнулся. Даже во время войны он продолжал оставаться членом в Королевском обществе – старейшей международной научной академии. Американцы вернули ему институт, где он продолжал работать до 87 лет; он благополучно возобновил контакты с научным сообществом, получал бесчисленные восторженные отклики, ездил читать лекции в европейские страны и США, в 1965 г. получил почетный докторат в Оксфорде. Послевоенные плоды его научной работы нашли отражение еще в 191 статье и трех книгах. Институт получил его имя, и каждый год, с 8 октября 1963 г., в день 80-летия Варбурга, германское Общество биохимии и молекулярной биологии присуждает медаль Отто Варбурга.
Он был абсолютным фанатиком науки. Ничего больше его не интересовало, все остальное было мусором. И, видимо, как следствие, человеком он был подозрительным и неприятным. Его никто не любил, потому что на людей, если они не являлись интересующими его учеными, ему было наплевать. Весь вспомогательный штат лаборатории, с которым Варбург работал, после войны он уволил, поскольку считал, что они стучали на него в гестапо. Отличаясь аристократическими манерами и одновременно крайним нарциссизмом, он всегда считал себя гением высшей пробы и не уставал всем об этом напоминать. Как заметил один из его коллег, если уровень самолюбования оценивать по 10-балльной шкале, то у Варбурга он был равен 20. Шведский биолог Клейн как-то привез ему раковые клетки для исследований и когда научный руководитель Клейна попросил дать рекомендацию своему подопечному, Варбург написал: «Джордж Клейн внес очень важный вклад в исследования рака. Он привез мне клетки, с помощью которых я решил проблему рака». Хотя некоторые его научные выводы считались ошибочными после войны (потом интерес к ним снова резко возрос), сам он этого никогда не признавал. И применял свои научные достижения к самому себе. Так, к концу жизни он фанатически следовал придуманным им научным диетам, пил молоко только из надоя коров из особого стада, хлеб ел, только выпеченный в его доме, а масло и сметану сбивал на центрифуге в собственной лаборатории. Невероятно упрямый, он отказывался пользоваться вошедшими в научный оборот терминами, в частности, словом «митохондрия», предпочитая сочиненные им самим.
Его называли воплощенным Фаустом. На замечание собеседника, что иногда приходится выбирать – наука или человеческие качества – Варбург ответил, что счастлив, занимаясь наукой. Но непомерное честолюбие его оказалось оправданным. Варбург считается одним из самых выдающихся биохимиков XX в., его номинировали на Нобелевскую премию 51 раз, с 1929 по 1952 г., сначала трижды по химии, потом по медицине и физиологии, и он входил в список претендентов на премию 7 раз.
По крайней мере, наука таким выбором должна была остаться довольна.
Мандельблит: Гольдрайх достоин Премии Израиля
Решение лишить награды ученого за его политические взгляды было ошибкой
Юрий Табакрелигиовед и переводчик
Мы внимательно следили за эпопеей с присуждением Государственной премии Израиля математику Одеду Гольдрайху.
Напомним, что, вопреки мнению комиссии экспертов, выдвинувшей Гольдрайха на высшую научную награду Израиля за 2021 г., министр просвещения прежнего правительства Йоав Галант отказался утвердить ее решение — на том основании, что Гольдрайх, отличающийся крайне левыми взглядами, агитировал за бойкот Израиля и накануне вручения премии подписал письмо пятисот ученых из Израиля и других стран с требованием бойкота Ариэльского университета, расположенного на «оккупированных территориях». Скандал разгорелся нешуточный. Главы почти всех израильских университетов поддержали Гольдрайха, посчитав, что лишение премии свидетельствует о вмешательстве политики в науку и преследовании за левые взгляды. Институт Вейцмана, где он работает, при большом скоплении народа вручил Гольдрайху альтернативную премию. Эксперты подали иск в Верховный суд.
Старый и новый министры
Ввиду того, что Гольдрайх заявил, что не является сторонником бойкота, а подписал письмо, протестуя против строительства на «территориях», Верховный суд вынес половинчатое решение, предоставив министру еще 30 дней, чтобы тот окончательно решил вопрос с Гольдрайхом.
Буквально за день до смены правительства Галант подтвердил свое прежнее решение. Теперь ответственность возлагалась на нового министра просвещения, Ифат Шашу-Битон из партии «Тиква Хадаша». Верховный суд предоставил ей 21 день для решения вопроса. В итоге Шаша-Битон не оправдала возлагавшихся на нее надежд левых: заявила, что не будет менять решение прежнего министра и предоставила вынести окончательное решение юридическому советнику правительства Авихаю Мандельблиту и Верховному суду. Тем самым переложив всю ответственность на них.
Авихай Мандельблит
И вот наступает кульминационный момент. Мандельблит передал Верховному суду справедливости свой ответ на апелляции против решения Йоава Галанта не вручать Премию Израиля Одеду Гольдрайху. И ответ этот гласит, что решение лишить награды ученого за его политические взгляды было ошибкой. Мандельблит указал, что только активные действия и участие в организованном бойкоте могут быть учтены при формировании списка номинантов на премию, как «исключительное обстоятельство», отмеченное ранее Верховным судом. Но, по мнению Мандельблита, случай Гольдрайха к таковым не относится, а решение Галанта не соответствует закону. В итоге Мандельблит рекомендовал вручить профессору Одеду Гольдрайху Премию Израиля по математике и компьютерным наукам.
Ждем завершения эпопеи.