Родившаяся в Дюссельдорфе 3 июля 1922 года, Ханна Кронхейм переехала в Бохум, когда ей было 2 года, ее воспитывали в основном бабушка и дедушка. Ей было 16 лет, когда 9 ноября 1938 года немецкие евреи пережили ужасы организованного нацистами погрома, известного как «Хрустальная ночь». Дойч до сих пор отчетливо помнит, как проснулась среди ночи, от того, что за ее домом полыхала подожженная штурмовиками синагога.

В феврале 1939 года ее двоюродный брат помог организовать ее побег в Англию на «Киндертранспорте» — серии спасательных операций, в ходе которых в Великобританию из нацистской Германии в период с 1938 по 1940 год были эвакуированы сотни еврейских детей. Как одна из самых старших среди юных пассажиров «Киндертранспорта», Ханна в качестве вожатого и няньки опекала вовремя непростого путешествия малышей, которым только вчера пришлось разлучиться с родителями, которых большинство этих детей уже никогда не увидит. Когда они прибыли в Лондон, большинство детей усыновили, однако про девочку-подростка как-то позабыли.

«Я стояла в этом огромном зале ожидания совсем одна и думала, как мне дальше жить», - вспоминает Ханна.

Но жизнь постепенно наладилась. Ей сняли комнату в пансионе, и помогли устроиться медсестрой в больницу.

Матери и отчиму Дойч также удалось бежать, на корабле они смогли перебраться из Голландии в Чили, в то время как остальные члены ее семьи — тети, дяди, бабушки и дедушки — остались в Германии и погибли в концлагерях.

Когда осенью 1939 года Англия вступила в войну, Дойч и других немецких беженцев перевели в лагерь для интернированных лиц на острове Мэн, где она продолжила учебу и работу медсестрой. В 1941 году она поступила на службу в британские вооруженные силы, в рядах которых до 1944 года работала медсестрой, оказывая помощь раненым в страдавшем от бомбежек гитлеровских Люфтваффе Лондоне.

«Англия спасла мне жизнь, и я должна была отплатить ей, — описывает Ханна свои эмоции той поры, - я была вроде подопытного кролика. У меня было письмо из министерства внутренних дел Королевства, в котором говорилось, что, если я справлюсь, другие беженцы тоже смогут стать медсестрами и медбратьями в Англии».

В годы службы в армии Дойч была активисткой Клуба еврейских военнослужащих, где собирались и общались еврейские офицеры со всего мира — канадцы, американцы, британцы, а также освобожденные французские и польские военнопленные.

«И все они говорили между собой на идиш, -вспоминает Ханна Дойч, - и это было так удивительно».

В свой 21-й день рождения Ханна обручилась с канадским офицером Дэниелом Дойчем, и вскоре вышла за него замуж, став гражданкой Канады в 1944 году.

Началась послевоенная жизнь, супружеская чета Дойч уже няньчила своего первенца. Однако Ханна ежедневно приходила в местное представительство Канадского еврейского конгресса, не теряя надежды найти кого-то из своей многочисленной семьи, пропавшей в огне Холокоста. Однако ей удалось обнаружить лишь одного выжившего родственника, троюродного брата, который остался жить в Нидерландах.

В 1949 году муж Дойч умер от ран, полученных во время войны, и она снова осталась одна в возрасте 28 лет, на этот раз с двумя маленькими мальчиками. Она переехала в Чили для воссоединения со своей матерью и отчимом, и быстро выучила испанский язык, чтобы устроиться на работу переводчиком и бухгалтером.

С 1962 года Ханна Дойч живет в США. Несколько десятилетий она ничего не знала о своих погибших родственниках, пока не посетила Мемориальный музей Холокоста в Вашингтоне, в котором нашла почти всю тяжелую правду о них, в том числе даты, место и обстоятельства смерти.

Выйдя на пенсию в 1984 году, она решила остаток жизни посвятить образованию по теме Холокоста и стала неотъемлемой частью, живой реликвией еврейской общиной Квинса, с которой, по ее словам, настолько сроднилась, что считает ее своей семьей.