Первый кинолог Израиля
Вклад Рудольфины Менцель в кинологию — это еще и вклад в кампанию британских войск во Второй мировой войне
Рудольфина Менцель (девичья фамилия Вальтух, 1891–1973) родилась в Вене. Ее новаторские исследования психологии, развития и поведения собак кардинально изменили наше понимание этих животных, методы дрессировки и ухода за ними. В межвоенный период ее знала вся Европа как ведущего исследователя когнитивных способностей собак, владелицу одного из самых знаменитых питомников, крупного специалиста по дрессировке полицейских служебных собак.
На всем протяжении 1920-х и вплоть до захвата власти нацистами в 1933 году Менцель была весьма востребованным консультантом в Куммерсдорфе — немецком институте служебного собаководства около Берлина. В 1938 году она бежала из оккупированной нацистами Австрии и перебралась в Палестину, где основала Палестинский исследовательский институт психологии и дрессировки собак.
Она обучила в своем институте сотни собак, которые бок о бок с еврейскими бойцами служили на войне 1948 года. В 1950-х она создала первый на Ближнем Востоке институт подготовки собак-поводырей и вывела национальную израильскую породу собак — ханаанскую. В 1962-м, когда ей был 71 год, она стала адъюнкт-профессором зоопсихологии в Тель-Авивском университете и чуть не до самого конца жизни активно осуществляла там исследовательскую программу.
Во время Второй мировой войны Рудольфина Менцель сыграла значительную роль в боевых действиях союзных держав, дрессируя собак-саперов, которых британская армия применяла на Североафриканском фронте.
В Северной Африке войскам союзников пришлось нелегко: немцы начиная с 1939 года установили в этом регионе сотни тысяч противопехотных мин. К началу 1940-х, когда бои на этом фронте стали ожесточеннее, у британцев истощились резервы служебных собак в Европе, собаки-саперы оказались в дефиците.
В июне 1942 года под эгидой Управления ветеринарии британской администрации (в его ведении были все животные в подмандатной Палестине) состоялось совещание высокопоставленных британских офицеров. Обсудив потребность в собаках-саперах в Северной Африке, они заключили, что надобность эта неотложная, и договорились приложить все усилия для их срочной подготовки и закупки.
Зная, что Менцель — специалист по дрессировке собак-саперов, офицеры обратились к ней за помощью. Она же, в свою очередь, посоветовалась с Моше Шаретом, директором департамента иностранных дел Еврейского агентства, чтобы получить его одобрение, прежде чем что-то предпринимать.
Предложенное сотрудничество лидеров ишува с британцами было неоднозначным. С одной стороны, лидеры ишува — жители колонии, подданные режима британского мандата в Палестине — не горели желанием помогать британской стороне. С другой, многие в ишуве хотели помочь союзным державам в их борьбе с нацистами. В порядке компромисса Шарет поставил британцам условие: пусть они пообещают не применять собак, выдрессированных Рудольфиной Менцель, при боевых действиях против евреев в ишуве.
С благословения Шарета Менцель летом 1942 года продала британцам первую группу служебных собак для военных целей. Шарет разрешил ей полномочно вести с британцами переговоры по кинологическим вопросам и целиком положился на ее экспертное мнение.
Рудольфина Менцель у Института по изучению психологии собак и дрессировке, 1939
Британцы поручили своему офицеру, полковнику Э. Н. Ньюмену Роджеру официально обеспечивать связь Менцель с британской армией. С тех пор полковник, как и его заместитель, начальник военной полиции Палестины и Трансиордании, вел с Менцель переписку и нередко встречался, чтобы обсудить отбор и дрессировку собак.
10 июля 1942 года первая группа из шестидесяти собак была готова для переброски из Палестины в кинологическую часть британской армии, дислоцированную в каирском предместье Альмаза. Двадцать две из этих собак были полностью готовы к работе, остальных следовало еще подучить.
К началу 1943 года третья эскадрилья ветеринарно-восстановительной службы британской армии ежемесячно возила из Палестины в Альмазу по несколько десятков собак. Оттуда их распределяли по всему Североафриканскому фронту.
В период со 2 апреля 1943 года и вплоть до окончания войны Управление ветеринарии британской администрации еженедельно получало отчеты о количестве и состоянии собак, закупленных Великобританией. В одном из отчетов за апрель 1943 года указано: в Хайфе приобрели 20 военно-служебных собак «в хорошем состоянии» — так там написано. Хотя имя Рудольфины Менцель не упомянуто, по описанию ясно, что собак купили в ее питомнике в Хайфе.
В одном из отчетов за май 1943 года отмечено, что куплено 39 собак, сообщается, что отличные боксеры по-прежнему есть в наличии и «разводят их сейчас с размахом <…> можно рассчитывать, что в будущем не возникнет сложностей с закупкой большого количества собак».
В записи от декабря 1943 года отмечено: «четыре собаки — три боксера и одна эльзасская [немецкая] овчарка — куплены у д-ра Р. Менцель, Кирьят-Моцкин».
Имя Менцель упоминается во всех последующих отчетах о закупках собак. Правда, в регистрационных книгах военных иногда упоминается и о покупке собак по одной, у частных собаководов, но такие сделки были нетипичны.
В годы Второй мировой войны институт Менцель испытывал острые финансовые проблемы, и она отчаянно нуждалась в деньгах на содержание и дрессировку своих собак. Так что ее сотрудничество с британцами было взаимовыгодным: им сослужили хорошую службу ее отлично выдрессированные собаки, а для института был нелишним доход от их продажи.
В итоге британская армия задействовала более 400 собак-саперов, обученных самой Рудольфиной Менцель или по ее методике, и в регистрационных книгах британской армии есть свидетельства британских военных всех рангов о героизме и отменных качествах этих собак.
Один офицер замечал: мол, у этих собак единственный изъян: их не так много, как требуется. В статьях в «Палистайн пост» тоже превозносили достоинства этих собак, что вселяло в евреев ишува большую гордость: как-никак, таким образом удалось внести вклад в борьбу с нацистами.
Невзирая на огромные успехи Менцель в дрессировке собак-саперов для британцев в годы войны, вскоре после ее окончания авторитет главного специалиста по собакам-саперам в Палестине поставили под сомнение. В ноябре 1947 года Хагана готовилась создать официальное кинологическое подразделение, рассчитывая, что в конечном счете оно вольется в армию нового государства после ее формирования. В то время складывалось впечатление, что во главе этого подразделения поставят Менцель, — а как же иначе?
В отчете о деятельности своего института за 1947 год она писала: «В ноябре мы обратились к начальнику генерального штаба Хаганы Яакову Дори с просьбой расширить сферу деятельности Института, чтобы мы могли соответствовать требованиям будущего. Яаков Дори решил, что доктор Менцель станет единственным руководителем и специалистом, к которому будут обращаться по всем кинологическим вопросам. К нам прислали Моше Даяна, и мы вместе начали планировать кинологическую деятельность и организационную структуру для армии, которую вскоре предстояло сформировать».
Боксёры в полиции Израиля.
Потому-то, когда подготовка к войне ускорилась, Менцель перешла на командный тон в статье, написанной ею для дрессировщиков собак и кинологов в Палестине: «Мало какому поколению так повезло, как нашему: нам посчастливилось увидеть, как сбываются мечты нашей юности; как сбывается надежда двух тысячелетий. Мы, еврейские кинологи, увидим, как наши собаки займут подобающее им место при строительстве нашей родины, как до сих пор они занимали место рядом с нами в качестве наших верных спутников. Но, к сожалению, праздновать недосуг: пришла пора начинать подготовку. Пусть каждый займет свой пост».
Рудольфина Менцель и не подозревала, что в последний раз обращается к своим кинологам и дрессировщикам в качестве руководителя и наставницы. В феврале 1948 года Яаков Дори, начальник штаба Хаганы, прислал ей письмо, в котором сообщал, что Хагана пересмотрела планы касательно кинологического воинского подразделения: «Мы решили учредить «Центральный лагерь военного собаководства» для всех нужд нашей воинской части. Мы просим вас стать специалистом-инспектором. Мы предполагаем, что работа инспектором будет занимать у вас половину рабочего дня ежедневно. Мы надеемся, что после основания Еврейского государства Институт будет создан в полном масштабе и ваша мечта и усердный труд принесут свои плоды. Что до этого «Центрального лагеря собаководства», мы не смогли бы его успешно создать, если бы не ваш усердный труд и преданность делу».
Письмо представляло собой горькую, хоть и подслащенную пилюлю. Оно извещало Рудольфину Менцель, что в период перехода от ишува к государственности она перестанет руководить кинологическим воинским подразделением. Вместо этого она будет надзирать лишь за дрессировкой и другими специализированными аспектами кинологической работы, да еще на полставки.
Признавая, что Менцель внесла значительный вклад, заложив основы дрессировки собак в масштабе всей страны, Дори одновременно, по сути, выпихнул ее на обочину. На ее место командовать новым кинологическим подразделением назначили Авраама Цирлина — одного из ее первых учеников, тех, кто прошел у нее курс дрессировки собак в 1937 году. Благодаря военному опыту солдата и опыту службы кинологом в Хагане Цирлин идеально подходил на эту должность.
На Цирлина возложили административно-управленческие функции: он станет заведовать кинологическим подразделением, то есть руководить всем, за что раньше отвечала Менцель, а заодно руководить самой Менцель. Этот ход, видимо, тщательно спланировало командование новоучрежденных Сил обороны Израиля (ЦАХАЛа): такой вывод можно сделать из писем-жалоб Менцель на имя Моше Даяна.
Итак, Рудольфину Менцель сместили. Ее сделали инспектором-дрессировщиком на полставки, в сущности разжаловали, и в 1948 году это вбило клин между ней и ЦАХАЛом, что несложно понять. За ней сохранили почетное звание, что давало возможность иногда работать с собаками-саперами. Также ее назначили советником правительства по вопросам разведения и дрессировки собак, в этом качестве она входила в официальный правительственный межведомственный комитет, руководивший применением сторожевых собак для обеспечения безопасности. Главой комитета был ее старый соратник по Хагане Яаков Пат. Роль ее была в основном почетной — так новый израильский истеблишмент выразил свою благодарность за многолетние усилия Менцель.
Рудольф и Рудольфина Менцель (крайние справа) — судьи на выставке собак, 1960-е
В июне 1948 года, после официального создания Сил обороны Израиля, военная карьера Менцель завершилась.
В июне 1949 года генштаб ЦАХАЛа решил передать кинологическое подразделение (тогда подчинявшееся ветеринарной службе ЦАХАЛа) в ведение военной полиции, как принято в вооруженных силах многих стран. Кинологическое подразделение ЦАХАЛа просуществовало до 1954 года, затем его упразднили, а спустя двадцать лет, в 1974-м, воссоздали как боевое подразделение специального назначения, подчиненное генеральному штабу пехотных войск.
Ныне существующее элитное кинологическое подразделение Сил обороны Израиля — оно называется «Окец» и считается одним из лучших в мире — продолжает применять методы дрессировки собак, разработанные Рудольфиной Менцель. Она соединила сионизм и подготовку собак, что имело огромное значение не только для боевых действий союзных держав во Второй мировой войне, но и для создания государства.
Оригинальная публикация: The Dogs of War
Источник: Лехаим
Читайте также
Все материалы рубрики
Иосиф Наси — еврейский герцог Наксоса
Евреи Наксоса и общины Турции горько оплакивали его уход: не стало заступника древнего народа!
Мальчик появился на свет полтысячелетия назад, в Лиссабоне. Он родился в семье марранов, покинувших Испанию ради безопасности семей.
Фердинанд и Изабелла огнём и мечом утверждали католичество. Но попали беглецы из огня да в полымя! Через десяток лет король Мануэл Счастливый, решивший жениться на испанской принцессе, вдове своего племянника, погибшего в дикой скачке на охоте, согласился изгнать всех иудеев из своего королевства — а то не видать ему супружества! Не все решились отправиться на восток, под руку османов, где Людей Книги тогда не обижали. Часть приняла крещение, исповедуя религию предков скрытно. Таким был и отец Иосифа, Агостино Микес, потомок рода израильских предводителей Наси. Он изучал медицину, и учился настолько прекрасно, что стал лейб-медиком короля и почтенным, состоятельным жителем Лиссабона.
Ребёнка должным образом окрестили, дав имя Жуан Микес, научили исполнять все необходимые католические обряды, чтобы не вызывать излишнего внимания доносчиков и инквизиторов. Мальчик получил хорошее домашнее образование: помимо латыни знал европейские и восточные языки (среди них — иврит), много читал. Он слыл и был прекрасным фехтовальщиком, ловко управлялся с лошадьми, не спасовал бы и в рукопашной. Иосифа подготовили к бар-мицве: обычаи своего народа он впитывал из окружавшей его потаённой жизни. Конечно, он знал наизусть Танах и, выпади случай, не ударил бы в грязь лицом при учёной беседе с единоверцем.
Мальчик рано осиротел: фактически его воспитала удивительная женщина — тетка по отцу Беатрис, более известная, как Донна Грация.
Вместе с ней, возглавившей дела Дома Наси после кончины своего несметно богатого супруга, Франсиско Мендеса, Иосиф уехал в Антверпен. По сути, они бежали. Слишком жадно инквизиторы зарились на доходы вдовы. По пути Донна Грация остановилась в Лондоне: большей частью ради племянника — пусть увидит новую страну и заведёт связи. Пригодится!
Иосиф оставил забавы юности, пожив на побережье Нидерландов. Он трудился на благо Дома Наси и соплеменников. Представляя интересы Донны Грации, он часто разъезжал по делам, встречался с самыми разными — от высшей аристократии до контрабандистов и разбойников — людьми, стал своим человеком при брюссельском дворе родственницы императора Карла V, Марии, и в порту Антверпена. Да и мудрено ли? Ведь Дом Мендесов-Наси торговал по всему известному миру, и ссужал деньгами королей Франции, Англии и Испании, римских пап, Марию Австрийскую и турецкого султана Сулеймана Великолепного.
Карл V лично знал Иосифа, и посвятил его в рыцари. О степени доверия и уважения к тайному иудею говорит тот факт, что герр Микес был напарником в фехтовании у будущего императора Максимилиана, дружбу с которым хранил до конца жизни последнего!
Жуан путешествовал по всей Европе, но отнюдь не только ради сделок, хотя именно он заключил в Лионе с королевской семьёй Франции договор на миллион золотых монет. Донна Грация и её помощники создали целую сеть «еврейской скорой помощи». Семьям, попавшим в тяжкое положение, помогали исчезнуть из поля зрения псов инквизиции. Португальский еврейский поэт Самуил Уске посвятил Беатрис стихотворение «Утешение Израиля», в котором назвал её «сердцем еврейского народа» и «донной Грацией», что на латыни значит «Милостивая Госпожа». Это словосочетание и стало её прозванием в народе.
Вскоре и самой семье Наси пришлось воспользоваться тайными путями: из Антверпена они перебрались в Венецию. Там, в городе каналов, интриг и зловещих тайн, тетку Иосифа ждал неожиданный поворот судьбы: на неё властям донесла младшая сестра, обвинив в отступничестве от католической веры. Девица хотела поправить за счёт Донны Грации свои финансовые дела. Однако ушлые венецианцы не захотели отдавать обещанное, и доносчицу посадили в ту же тюрьму, что и Беатрис. Через свои связи Иосиф обратился к турецкому султану Сулейману Великолепному, рассказав, что его состоятельная родственница хотела бы поселиться в Стамбуле. Султан надавил на венецианский Совет, и Донну Грацию освободили — надо думать, не бесплатно. Наси нашли себе пристанище в вольном городе Феррара, где правитель позволял евреям свободно исповедовать религию их народа. Всё подготовив и собрав средства, Иосиф и Беатрис с родичами в самом деле переехали во владения султана.
Современники-европейцы сохранили описание появления процессии семейства Наси при турецком дворе. Каждая фраза источает яд зависти и злобы — евреям удалось уйти из лап инквизиции с достоинством и сохранить свои богатства!
— Этот отступник, про которого я поминал, — сообщал в письмах ганзейский купец, — заявился в Константинополь в сопровождении двух десятков слуг, которые ухаживали за ним, словно за принцем! А я доподлинно знаю, что папаша его — всего лишь лекаришка! Слуги одеты лучше, чем я! А он сам — в дорогих шелках, отороченных горностаем. Перед ним скакали на добрых конях два янычара с жезлами, дабы все поняли — к этому и не подходи!
В Турции Донна Грация занялась благотворительностью, передав все дела племяннику. Иосиф прошёл обряд обрезания и женился на дочери Беатрис, Рейне. Они полюбили друг друга давно, однако девушка дала клятву — стать женой лишь того, кто открыто исповедует иудаизм.
Торжества и празднования растянулись на недели. Беднота благословляла молодых: Наси щедро делились богатством с нуждавшимися.
Иосиф был зван ко двору Сулеймана и, по сути, стал консультантом по вопросам европейской политики Порты. В междоусобной борьбе сыновей султана он поддержал более миролюбивого из них — Селима, обеспечив последнему средства для привлечения сторонников. Когда Селим II утвердился на троне, то не забыл Иосифа. Наси стал правителем Наксоса и личным советником султана. Неоднократно Наси выполнял весьма деликатные дипломатические поручения турецкого двора. Например, он вёл переписку с Вильгельмом Оранским, побуждая к сопротивлению владычеству Испании в Нидерландах и снабжая гёзов столь необходимыми финансовыми потоками. После смерти Селима, «герцог Наксоса», как его называли в Европе, был отлучён новым султаном от важных дел. Иная эпоха, иные политики... Иосиф видел, куда всё катится: коррупция и необдуманные решения ведут Империю Османов к краху и зависимости от других игроков в играх Могущества. Однако Наси сохранил свою власть и влияние. Насколько мог, он поддерживал еврейские общины во всём мире. Имея привилегию торговли с Польшей и Молдавией, Иосиф включал в договоры с тамошними правителями соблюдение прав евреев.
Болезни подтачивали некогда несокрушимое здоровье. Жоан Микес (Иосиф Наси) скончался в августе 1579 года — на 9 ава. Евреи Наксоса и общины Турции горько оплакивали его уход: не стало заступника древнего народа!
P.S.
Вместе с Донной Грацией Наси пытался возродить еврейскую общину Тверии. Город был взят «в аренду» за 1000 дукатов в год. Тверия представляла собой руины. Но посланцы Наси организовали восстановительные работы, поднимали стены, создали йешиву. Всё закончилось со смертью Иосифа.
В 1570 году Иосиф Наси поддержал Селима II в его желании отвоевать у Венеции Кипр. Кипр был захвачен войсками турок в 1570 году.
Переписке с Императором Священной Римской Империи Максимилианом II не мешали ни противостояния государств, ни сиюминутные интересы политиков. Для Максимилиана Иосиф остался Жоаном, учившим его твёрдо держать шпагу.
