Последний еврей-освободитель Берген-Бельзена
19-летний Бернар Леви попал в концентрационный лагерь Берген-Бельзен в 1945 году молоденьким британским капралом и был одним из последних живых освободителей лагеря смерти
… Девятнадцатилетний Бернар Леви попал в концентрационный лагерь Берген-Бельзен в 1945 году молоденьким британским капралом и был одним из последних живых освободителей лагеря смерти, пишет Jewish Chronicle.
В свои последние годы он рассказал свою историю через уникальную призму того, что он был британским солдатом и евреем. Леви, который умер в возрасте 96 лет, провел два года в Целле, недалеко от Берген-Бельзена, в качестве чиновника военных властей, стремившихся восстановить нормальную жизнь в опустошенной послевоенной Германии. Он видел груды мертвых тел, но также наблюдал, как выжившие снова становились сильными, как рождались дети, праздновались бар-мицвы и свадьбы, и его народ возвращался к жизни. Он поддерживал попытки помочь евреям переехать в Палестину после окончания войны. Его семья подозревает, что он был более причастен к тайной деятельности Еврейской бригады, связанной с подозрительным исчезновением армейского грузовика, чем он хотел бы признать.
Какое-то время он думал о переезде в Израиль с Дорин, урожденной Гольдштейн, его женой в течение 72 лет. Будучи солдатом, он отвечал за проверку военнослужащих немецкой армии, которых обвинили в причастности к военным преступлениям, отправляя некоторых из них обратно в свои дома и семьи, а других – сталкиваться с последствиями их преступлений против человечности на люнебургских процессах, на которых он присутствовал в качестве писца. Он незабываемо описывал, как наблюдал за грузовиком с нацистскими лагерными охранниками, которых везли на казнь.
Как и многие свидетели ужасов, с которыми он столкнулся при входе в лагеря, он предпочитал не говорить о том, что он видел, до конца жизни, когда случайная встреча с местным историком привела к его возвращению в Берген-Бельзен, где он дал интервью телеведущей Наташе Каплинской. Их программа, посвященная освобождению, транслировалась в ноябре 2015 года, и он также дал интервью для Radio 5 Live BBC. При Дэвиде Кэмероне его пригласили принять участие в Мемориальном фонде Холокоста в Великобритании, а во время второго визита в Бельзен он и Дорин были представлены королеве, когда она совершила свой первый визит в концентрационный лагерь в июне 2015 года на 70-ю годовщину его освобождения.
Ранее Леви принял участие в документальном фильме ITV о Холокосте, представленном Джонатаном Димблби в 2020 году. Вернувшись в родной город Халл после службы в армии, он присоединился к бизнесу своего отца Northern Clothing Company.
Семейный фольклор повествует, что однажды прибыла партия мужских костюмов, в которых по ошибке оказалась одежда очень больших размеров. Вместо того чтобы отправить их обратно поставщику, он разместил объявление в «Daily Express», и они почти сразу же были раскуплены. Узнав о существовании рынка одежды больших размеров, он вскоре открыл магазин и службу доставки по почте мужской одежды «негабаритных размеров». Объединившись с некоторыми друзьями из своих армейских дней, когда он находился в Нидерландах, он открыл магазин в Роттердаме, и компания стала очень успешной как в Великобритании, так и в Нидерландах, позже изменив свое название и став известной сетью магазинов High and Mighty. В конце концов он открыл более 40 магазинов в Великобритании, Голландии, Германии, Бельгии и США, прежде чем компания была продана после его выхода на пенсию в 1990-х годах. «High and Mighty была известна, несмотря на миниатюрный рост своего основателя 162,5 сантиметра, своим новаторским видением создания привлекательной модной одежды для крупных и высоких мужчин в то время, когда их редко хорошо обслуживали.
Всегда неутомимый солдат, Бернард любил путешествовать. Его дочь Джуд, впоследствии ставшая генеральным директором «High and Mighty», вспоминала как в 1970-х они всей семьей ездили в Ленинград на желтой «Toyota», где привлекли к себе чрезмерный интерес со стороны пограничников и вызвали слежку со стороны КГБ.
В последние годы жизни Леви и Дорин много путешествовали, часто в Испанию, где у них была квартира на побережье Коста-Бланка. В последние годы его не остановила растущая зависимость от физической помощи в аэропортах. Его желание снова поехать за границу, не покидало его даже когда он был слишком болен. Бернар был добрым, мягким человеком с великодушным отношением к сотрудникам, многие из которых верно работали на него в течение многих лет. У него остались Дорин, их дочери Рут и Джудит, зять Ховард, внуки Лара, Холли, Сильвер, Пабло, Брейв и Миракл, а также четверо правнуков.
Читайте также
Все материалы рубрики
Возведут ли в Швейцарии мемориал жертвам Холокоста?
С недавних пор это требование получает политическую поддержку даже в правоконсервативных кругах.
Возведут ли в Швейцарии мемориал жертвам Холокоста? С недавних пор это требование получает политическую поддержку даже в правоконсервативных кругах.
С недавних пор требование возвести в Швейцарии национальный мемориал в память о жертвах Холокоста получает политическую поддержку даже в правоконсервативных кругах. Для Швейцарии это что-то совершенно новое. Официальная политика Конфедерации в сфере политико-исторической переработки и оценки курса страны во время Второй мировой войны долгое время была отмечена жесткими политическими разногласиями и сдвинуться с мертвой точки этот процесс смог лишь с начала 1990-х годов.
Впервые предложение воздвигнуть памятник жертвам Холокоста в Швейцарии прозвучало примерно четверть века назад. Тогда, напомним, парламентарий-социалист Андреас Гросс хотел добиться этого, выдвинув парламентское предложение. По его мнению, Швейцария должна осудить свою миграционную политику в те годы и признать, что, отказав многим еврейским беженцам в праве пересечь границу Швейцария буквально бросила их на растерзание нацистской машине уничтожения. Федеральный совет (кабмин), однако, тогда отклонил этот запрос, мол, тема эта слишком сложна, чтобы просто представить ее в виде какой-то скульптуры. Более того, это был еще и вопрос преподавания истории государства и права в стране.
Должно ли государство предписывать содержание учебников истории? Тот факт, что в Берлине как раз проводится конкурс проектов с целью избрать лучший и построить на ее основе свой мемориал Катастрофы, считался в Швейцарии несущественным. Почему? Ну, потому что в Германии шла о необходимости закрепления памяти «о неизмеримом страдании», а Швейцария ни к чему подобному отношения никогда не имела. Разумеется, войну помнили и здесь, вплоть до 1989 года официальная Швейцария была единственной страной в Европе, отмечавшей в качестве праздника мобилизацию своей армии в сентябре в 1939 года. Общество, армия и правительство с гордостью вспоминали Вторую мировую войну как время героической защиты родины.
«Освенцим находился в Швейцарии?»
Однако вскоре перестройка исторического самосознания началась и в Швейцарии. В 1990-х годах на страну обрушилось дело о «безымянных счетах в швейцарских банках». Потомки евреев, убитых нацистами, требовали вернуть им деньги жертв, которые все еще находились на счетах в швейцарских банках. Один из тогдашних федеральных министров, Паскаль Деламюра, резко отверг все эти требования в качестве «акта вымогательства», насмешливо указав в одном из интервью в конце 1996 года: «Иногда, когда я слушаю некоторых таких людей, я задаюсь вопросом: неужели действительно Освенцим находился в Швейцарии?». Однако процесс пошел, и в дополнение к дебатам о «спящих активах» в центре внимания общественности оказалась и политика Швейцарии в отношении беженцев.
Решающим импульсом стал запрос от израильского национального мемориала Катастрофы (Холокоста) и Героизма «Яд Вашем» в Иерусалиме. Он попросил предоставить имена всех евреев, которых в период Второй мировой войны не пустили через границу в Швейцарию. Этот шаг заставил Швейцарию признать и свою ответственность. В конце 1995 года тогдашний президент Конфедерации Каспар Филлигер впервые официально извинился за несправедливость, совершенную тогда Швейцарией в отношении преследуемых евреев. Однако его извинения в целом касались только печального известного «еврейского штампа» - пометки в паспортах граждан тогдашней Германии еврейского происхождения, во введении которого Швейцария принимала непосредственное участие. К политике Швейцарии в отношении беженцев в целом, как уточнил тогда пресс-секретарь К. Филлигера, эти извинения отношения не имеют.
Но затем последовал очень важный шаг: в декабре 1996 года парламент Швейцарии создал Независимую международную экспертную комиссию Вторая мировая война и Швейцария (Unabhängige Expertenkommission UEK) во главе с известным историком Жаном-Франсуа Бержье (Jean-François Bergier). Её задачей было всестороннее исследование финансовой, торговой и миграционной политики Швейцарии во время Второй мировой войны. Результаты работы комиссии составили целое многотомное собрание сочинений, но одобрены они были далеко не всеми. Часть общественности центристской и бюргерской направленности критиковала итоги работы Комиссии на том основании, что они, мол, оказались слишком односторонними и негативными.
Однако к этому моменту уже наступило новое тысячелетие, и, оглядываясь назад, можно сказать, что и Швейцария постепенно начала уже синхронизировать свою «политику памяти» с общемировыми тенденциями. С 2004 года в Германии, а потом и в других странах, каждый год 27 января начали отмечать как День освобождения Освенцима. Совет Европы и ООН ввели в международный календарь соответствующий День Памяти. Швейцария также является членом нескольких международных организаций, посвященных памяти Холокоста, таких как Международный альянс памяти о Катастрофе (IHRA). В 2020 году тогдашний президент Конфедерации Симонетта Соммаруга встретилась с людьми, пережившими Холокост, и посетила церемонию поминовения на территории нынешнего мемориала в Освенциме.
«Артефакты локального значения»
Но в Швейцарии мемориала памяти жертв Холокоста нет до сих пор. Когда парламент Швейцарии призвал к созданию такого мемориала, а было это в 1997 году, Федеральный совет не стал заниматься этим вопросом. По мнению швейцарского историка Томаса Майссена, данная позиция стала ярким выражением курса на «отрицание исторической памяти», а другой историк, Якоб Таннер, писал о политике памяти, которая работает ситуативно, на основе случайных факторов, а не проактивно, инициативно.
При этом Якоб Таннер, который поддерживает идею создания национального мемориала Холокоста, подчеркивает, что в Швейцарии с ее пестрым лоскутным одеялом суверенных кантонов, в каждом из которых есть своя традиция исторической памяти, за историческую агитацию и за памятники отвечают даже не кантональные власти, а простые граждане, разные ассоциации, какие-то инициативные группы, иногда правда и муниципалитеты, города и кантоны. Но в первую очередь народная память управляется не властями, а самим народом.
Общественные дебаты на тему роли Швейцарии во Второй мировой войне примерно к концу 1990- годов «спустились» на места, где возникло несколько местных инициатив, в том числе и в части увековечивания памяти жертв Холокоста. Ранее все ограничивалось тут мемориальными досками и камнями на еврейских кладбищах. Затем в поле зрения политиков, муниципалитетов и представителей гражданского общества начали попадать отдельные исторические персонажи, такие как Пауль Грюнингер, о котором можно подробнее прочитать в материале ниже. Однако большинство этих памятных мест остались практически неизвестными в стране в целом.
Скульптура «Катастрофа» художника и скульптора из Золотурна Шанга Хуттера (Schang Hutter), которую тот установил прямо перед зданием парламента в Берне в 1998 году по случаю 200-летия Гельветической революции (подробнее в материале ниже), вызвала, правда, значительный резонанс, в том числе и за рубежом. Не было недостатка и в критике, многие называли этот куб из стали «артефактом в стиле тривиального искусства», совершенно несоответствующим теме, а в самом Ш. Хуттере многие видели «самозваного пророка», который вообще не имел никакого права в частном порядке возводить мемориал от имени погибших евреев.
Дебаты закончились после того, как группа членов правой националистической Партии Свободы (сегодня это швейцарская «Авто-партия») через несколько дней сама демонтировала памятник и отправила его обратно художнику. Затем скульптура отправилась в короткое турне по Швейцарии и даже простояла несколько недель на площади Парадеплац в Цюрихе, в банковском сердце страны. Депутат-социалист Пауль Рехштайнер, как и многие другие левые, приветствовал эту художественную акцию как «оппонирование попыткам пригладить самую сложную главу в истории Швейцарии».
В настоящее время в Швейцарии существует 54 мемориала и памятника, связанных с Холокостом. Однако устроено это по-швейцарски скромно, и это вовсе не какие-то масштабные проекты, а довольно незаметные мемориалы или артефакты локального значения. Кроме того, в Швейцарии в память о жертвах национал-социализма установлено десять Stolpersteine, или «камней преткновения», похожих на российскую акцию «Последний адрес», посвященную жертвам сталинизма. Ну, а что насчет общенационального мемориала?
Между памятью и забвением
Как раз инициатива с установкой этих самых Stolpersteine, ставшая своего рода уже международной франшизой, вполне способна проложить путь к созданию в стране центрального мемориала Катастрофы, который мог бы стать единой национальной точкой сборки для мета-идеи национальной ответственности, но не в стиле «можем повторить», а под лозунгом «никогда больше». Примечателен в этом смысле и тот факт, что теперь в поддержку такого мемориала выступает даже Альфред Хеер (Alfred Heer), видный представитель правоконсервативной Швейцарской народной партии SVP, которая как раз была одним из самых ярых критиков итогов работы комиссии Бержье.
Стоит вспомнить и слова Джеймса Э. Юнга (James E. Young), крупного филолога и специалиста в области иудаики, о том, что великие национальные мемориалы обычно являются результатом длительных дебатов и, таким образом, они ставят своего рода финальную точку, больше способствуя забвению, чем сохранению живой памяти, с учетом того, что тех, кто выжил и может рассказать о зверствах национал-социалистов на собственном опыте, скоро уже не останется. И в этом отношении концепция, представленная сейчас Федеральному совету, заслуживает одобрения: предполагается, что в состав такого мемориала войдут еще архив и образовательное учреждение, задача которых будет состоять в противодействии расизму и антисемитизму и сегодня, и в будущем.
Источник: swissinfo.ch