Потом, когда всё закончится, когда шесть миллионов сгинут при «окончательном решении вопроса», они будут утверждать, что «Не имели в виду ничего такого!», «Если бы мы только знали!», «Да кто мог предполагать, что такое возможно»!
Будут во всём винить казавшегося в былые времена забавным выскочку со смешными усиками и чёлкой, ворвавшегося в большую политику из окопов Первой Мировой. Получалось, что художник-недоучка, словно Крошка Цахес из Гофманских фантасмагорий, заморочил своими кунштюками весь «цивилизованный мир». Он потрясал кулаками, извивался, кричал и брызгал слюной в баварских пивных, а затем — на дубовых трибунах с имперским орлом, он вполне откровенно, не стесняясь, заявлял, что собирается сделать в области национальной политики, более того, под радостные крики толп со вскинутыми руками — «Хайль!» — он действовал. А газеты называли его фюрером немцев. А политики жали его мягкую, потную руку и улыбались понимающе: «Новый порядок? Зер гут».
«Но ведь ещё ничего не было! Мы не знали!» — доказывали они потом. Не знали...
Первым очнулся от чар и забил тревогу президент США, Франклин Делано Рузвельт. Это он созвал конференцию в милом, тихом, любимом туристами городке Эвиан-ле-Бен на берегу Женевского озера. Ах, как прекрасно, отдыхая в нём, попивать за столиком кафе знаменитую минералку и обсуждать новости:
— Слышали, у немецкого канцлера — очередной политический успех!
Это про аншлюс Австрии, с которым Европа молчаливо согласилась. Рузвельт же явно хотел заручиться гарантиями от признанных мировых лидеров и зависимых от них сателлитов касательно приёма большой волны вынужденных мигрантов — ведь в Америке установлены — ну что тут поделаешь — квоты! Штаты — не резиновые, и всех, кому не по пути с новым немецким порядком, принять они не смогут, особенно тех, кто из известно какого народа. Электорат на выборах в 40-ом может не понять такой национальной политики!
В конференции приняли участие представители 32 стран и наблюдатели от многих общественных организаций, гуманитарных и сионистских. В богато украшенном, роскошном зале отеля «Рояль» сидели делегаты Франции, Британии, Норвегии, Бельгии, Дании, Швейцарии, Швеции, Венгрии...
Польша и Румыния, хотя в конференции не участвовали, прислали наблюдателей и потребовали, чтобы евреев на их территориях включили в число будущих эмигрантов:
— Мы планируем создать условия, способствующие еврейской эмиграции. Для снижения уровня антисемитизма в обществе требуется отъезд 50000 иудеев в год! А ещё лучше, чтобы страны Европы ежегодно покидало не меньше евреев, чем их народилось.
В кулуарах велись интимные переговоры. Англичане и американцы договорились не затрагивать болезненных тем друг друга. Островитяне не будут оперировать статистикой об американских эмиграционных квотах, которые никогда не использовались полностью, а янки помолчат о декларации Бальфура и Палестине.
Румыны, не стесняясь, вторили бывшему премьера Октавиану Гоге, задавшему курс на сближение с Рейхом:
— Целью нашего правительства является высылка полумиллиона евреев, попавших в Румынию после Великой войны и «известных событий в России», а, следовательно, «никаких прав на румынское гражданство не имеющих».
И гордо при этом улыбались. Им вторил из страны министр без портфеля, Александру Куза:
— Созвать международный съезд и решить еврейский вопрос окончательно! Сделать иудеям государство, и пусть дальше как хотят, без нас!
Идеи «окончательно решить вопрос» обрели голос в связи с конференцией, созванной, чтобы облегчить участь еврейских беженцев...
Те, кто был более ушлым или осторожным, подобные мнения держал при себе.
Представитель США произнёс красивую речь:
— Президент надеется, что освященные веками американские ценности и пробудят совесть человечества и вернут здравомыслие обезумевшему миру!
Регламент был довольно свободным: вместо заявленных двух провели шесть сессий! Посланники ухватились за возможность предаться возвышенному искусству демагогии, подчеркивая гуманитарную озабоченность, и пространно объясняя, почему представленные ими страны не могут ничего поделать.
Собственно, всю реальную работу выполняли два подкомитета. Первый собирал в единый реестр сведения о миграционных законах и квотах стран-участниц конференции. Его руководитель, норвежский судья и глава Нансеновской международной организации по делам беженцев Михаэль Хансен, человек опытный и заслуженный, признал итоговые результаты встреч «не внушающими энтузиазма». Законы —суровы и запутаны, а квоты — катастрофически малы.
Второй подкомитет занимался непосредственно судьбой беженцев из пределов гитлеровского Рейха. Его возглавлял австралийский министр торговли, полковник Уайт, ярый противник эмиграции в Австралию. Нетрудно догадаться, к чему всё свелось. Кроме того, из представителей почти 40 организаций по делам беженцев заслушали лишь половину — «ввиду нехватки времени»:
— Господа, регламент! Пять минут! Следующий!
Что можно объяснить за пять минут? Хватит ли их, чтобы поведать о нюренбергских законах, о мишлингах, об откровенном грабеже при отъезде? Показать, куда всё идёт?
Кстати, представителей австрийских евреев даже не пригласили на слушания — ни одного!
Подкомитет предложил четыре возможных выхода из грядущего кризиса:
— массовая эмиграция в Палестину, если Британия увеличит квоты;
— ассимиляция на территории временного убежища;
— переезд в отдалённые, слаборазвитые области;
— получение минимальных прав в согласившихся принять евреев государствах.
Помимо вышесказанного Британия предложила создать Межгосударственный комитет по делам политических беженцев. Но о его штаб-квартире договорились не сразу.
— Давайте, он обоснуется в Париже.
— Нет, — тут же возразил французский делегат, — иначе он привлечёт к себе «нежелательные элементы» и испортит дипломатические отношения с Германией!
Вопрос о местоположении отложили.
— Вернёмся к нашим изгоям! Куда же их направить?
— Только не в Палестину, — вступил в дискуссию британский посланец, лорд Уинтертон, — политика Правительства Его Величества неизменна! В Палестине будет мусульманское большинство: на четырёх евреев — семь арабов, и точка!
Французы заявили, что у них исчерпаны все возможности принимать мигрантов после Великой войны, а ведь ещё совсем недавно закончилась гражданская война в Испании!
— 200000 мы приняли — по нансеновским паспортам, итальянцев, испанцев, беженцев из Центральной Европы. И среди них большой процент евреев! Впрочем, мы примем — временно! — тех, кто проследует за океан - в Латинскую Америку.
— Не забывайте, — зловеще добавил Жан Бертуан, глава Сюртэ, Службы Безопасности Республики, — часть из так называемых мигрантов окажется агентами нацистов. Они проберутся в нашу Францию, чтобы сгубить её изнутри!
— Что? Простите, месье, вы сказали: «Мадагаскар»? Да, у Франции есть заокеанские владения, и мы готовы пустить туда беженцев, при одном условии! Британия и Штаты поступят так же!
Делегат из Голландии Бикер произнёс прочувствованную речь, в которой отметил глубокую симпатию, охватившей граждан Нидерландов по отношению к вынужденным мигрантам, помянул «древние традиции щедрого гостеприимства», и тут же сообщил, что малые государства достигли предела в приёме беженцев, и готовы на это лишь в крайнем случае!
— У нас всего 9 миллионов населения, а уже въехало 25000. Экономика и так в упадке. И нам нельзя забывать о нейтральном статусе: не в нашем положении ссориться с Рейхом!
В том же ключе высказались бельгийцы:
— Наши действия будут пропорциональны вовлеченности других стран, и мы надеемся, что терпение поможет отыскать решение вопроса в заморских краях.
Австралийцы рубанули с плеча:
— Как молодая нация, не имеющая расовых проблем, мы не желаем импортировать таковых добровольно! Мы рассмотрим вопрос о беженцах, но при определении чётких границ и условий расселения, а также ввода ограничений на виды деятельности, чтобы не создавать анклавы, и не способствовать безработице среди коренного населения, возделывая тем самым почву для антисемитизма! Впрочем, мы с удовольствием примем тех, у кого имеются средства, чтобы вложить их в экономику и создать рабочие места. Мы готовы принимать по 300 человек в месяц, но сначала пусть направят заполненные анкеты в Канберру для утверждения.
Из Европы до Канберры и обратно — срок до года!
Представители Канады беспокоились, как бы «пришлые евреи не испортили канадскую кровь, не разрушили национальное единство, и не сыграли бы на руку антисемитам-сепаратистам из Квебека». Однако для тех, кто захочет заниматься фермерским хозяйством готовятся исключения из общего закона о миграции. На самом деле в 1933-1939 годах Канада приняла только 5000 беженцев, из которых 3500 были евреями. Большинство их — переселенцы из британских лагерей для интернированных австрийцев и немцев.
Представитель Аргентины с цифрами на руках убедительно доказал, что его страна свой долг в кризисной ситуации выполнила с лихвой — приняла беженцев больше, чем вся остальная Латинская Америка.
— Всё же, если кто обладает сельскохозяйственными или техническими навыками, или готов деньгами помочь экономике — добро пожаловать!
Так было на словах. На деле требования к ищущим статуса мигранта или беженца ужесточили. За 1938 год в Аргентине получили убежище чуть более 1000 человек. А ещё мигрантов ждала не самая дружелюбная среда: пресса раздувала антисемитизм, но не на расовой, а на религиозной почве.
Голда Меир присутствовала в Эвиане как наблюдатель от Подмандатной Палестины:
— Еврейских наблюдателей даже не посадили рядом с делегатами, хотя обсуждалась судьба беженцев из нашего народа! Душераздирающее ощущение: находиться в прекрасном зале и слушать, как представители 32 государств один за другим объявляют, что ужасно желали бы принять побольше беженцев, однако им крайне жаль, что они не могу этого сделать, поскольку беженцев столько-то, а у государств не хватает того и сего... Хотелось встать и заорать на них: «Вы что, забыли?! Ваши чёртовы выкладки — люди! Люди! И если вы их не примете, то остаток жизни они проведут в лагерях или шатаясь по миру, словно прокажённые»!
Но и неистовая Голда смолчала. Было понятно, что заявленные цели конференции не достигнуты, и всё кончается полным провалом.
Древний змей-нахаш, извечный враг рода человеческого, вынырнул на мгновение из глубин политического моря (или болота?), явил своё мерзкое рыло, ухмыльнулся, предвкушая поживу. Блеснули в свете магниевых вспышек фотографов блестящие чешуёй кольца. Что-то прошипев и пробулькав, чудище вновь ушло на глубину, туда, где сплетаются и сталкиваются в непрерывной борьбе интересы властных кланов: аристократов, демократов и нацистов, завзятых антисемитов и радикальных сионистов, политиканов, активистов и экспертов всех мастей и партий...
Стали обсуждать совсем уж экзотические планы: с помощью евреев колонизировать безлюдные области Гвианы, Анголы, Эфиопии и Доминиканской Республики.
Доминиканский диктатор Трухильо, приказавший безжалостно истреблять гаитян в островном конфликте, решил подправить свою репутацию и возродиться в виде спасителя евреев. Вот только не бесплатно.
— Мы готовы принять хоть 100000 беженцев, — провозгласил представитель Доминиканы и брат диктатора, - Каждому сразу 80 акров земли, 10 коров, мул, лошадь! Но за всё надо будет внести скромную плату, лучше американскими долларами.
И — многозначительный взгляд в сторону наблюдателей из благотворительных фондов.
Что же стало итогом собрания почтенных делегатов в Эвиане, завершившегося 15 июля?
На свет родилась совершенно пустая бумага под названием «Заключение Межправительственной конференции», которая сообщала, что «международное сообщество признаёт наличие проблемы беженцев, особенно же вынужденной эмиграции из Германии (включая Австрию)». Что следует подготовить почву для решения проблемы, основываясь на документах, принятых Советом Лиги Наций от 14 мая 1938 года по поводу международной помощи беженцам. Что все государства, решившие беженцев принять, должны обеспечить финансовые гарантии их обеспечения, и, наконец, новая встреча в Лондоне не за горами…
Как не странно это прозвучит, но весьма точную оценку Эвиану дал … фюрер.
Сначала Гитлер сделал громогласное заявление на публику:
— Я мог только надеяться и ожидать, что остальной мир, испытывающий такое глубокое сочувствие к евреям, будет, по крайней мере, достаточно щедрым, чтобы превратить это сочувствие в практическую помощь. Мы, со своей стороны, были готовы предоставить всех их в распоряжение тех стран, кому это надо, даже на роскошных судах!
Своим же присным вождь нацистов не без сарказма заметил:
— Теперь с евреями можно обращаться как угодно: они никому не нужны!
До «Хрустальной ночи» оставалось чуть более четырёх месяцев.
P.S.
Знаменитая суфражистка и защитница прав женщин Керри Чапмен Кэтт перед началом собрания в Эвиане обратилась к администрации президента Рузвельта с просьбой направить военно-морские суда в Европу для перемещения вынужденных эмигрантов в Соединенные Штаты, одновременно перевозя в обратном направлении сторонников нацизма, проживающих в Америке.
После конференции Голда Меир с горечью сказала журналистам:
— Хотелось бы дожить до времени, когда мой народ больше не будет нуждаться в выражениях сочувствия!
Будущий первый президент Израиля Хаим Вейцман, считавший Эвиан моральной катастрофой человечества, печально произнёс, провидя масштабы беды:
— Мир оказался разделен на две части — на места, где евреи не могли жить, и те, куда они не могли попасть!
Читайте также
Все материалы рубрики
Обычная израильтянка станет марокканской принцессой?
Король Хасан II умер вскоре после своего 70-летия, в июле 1999 г. Новость о его кончине заставила Хедву прильнуть к экрану
Только в день похорон короля Хасана II в июле 1999 года Хедва Села решила раскрыть свой самый большой секрет. «Я сидела в гостиной своей квартиры в кибуце Маале Ха-Хамиша со своим средним сыном Эльдадом, и мы смотрели похороны по ТВ, — вспоминает она. — И внезапно я ошарашила его. Я сказала, что король Хасан II — мой отец». Эльдад, которому в то время было 24 года, посмотрел на меня в шоке и спросил: “Ты с ума сошла? Что это ты выдумываешь?” Только тогда я впервые заговорила».
Король Хасан II умер вскоре после своего 70-летия, в июле 1999 г. Новость о его кончине заставила Хедву прильнуть к экрану. «Все телеканалы в Марокко, Франции и даже в Израиле передавали множество подробностей о его 38-летнем правлении, — вспоминает она. — Его считали великим лидером, который вел Марокко вперед и превратил его в современное государство. Я смотрела похороны и вспоминала рассказы моей бабушки Мерседес о посыльных, которые приезжали к ее дому на шикарных машинах, чтобы забрать мою маму, Аниту, на встречу с королем», пишет Ynet.
— Что побудило вас раскрыть секрет в тот момент, после стольких лет?
— Эльдад спросил меня, почему я так увлеклась похоронами марокканского короля, и я просто ответила: «Потому что он твой дедушка». Это было облегчающее заявление для меня. Эльдад попросил меня повторить эти слова, он был в шоке».
Эльдад Села (Photo: Avigail Uzi)
Эльдад говорит: «Помню, когда я был в шестом классе, я составлял семейное древо для школы и не нашел ничего с маминой стороны. Это показалось мне странным, но в детстве я не задавал ей вопросов. Только на похоронах короля Хасана, когда мама раскрыла секрет, я решила не сдаваться. Можно сказать, что я являюсь движущей силой, подталкивающей ее к тому, чтобы получить признание как дочь короля. Нам не нужны деньги. Мы просто хотим, чтобы пятеро детей короля Хасана признали мою маму своей сестрой. Я знаю, что это будет трудно, но в конце концов мы добьемся того, что принадлежит ей по праву».
Воодушевленная Эльдадом, Села год назад переехала из Израиля в Бельгию. Здесь она известна как Жанна Бен-Закен и проживает в небольшом городке, название которой, как и другие идентифицирующие детали, она настаивает не разглашать. Отсюда она также ведет судебный процесс, добиваясь признания ее дочерью покойного короля Хасана и сестрой нынешнего короля Мухаммеда VI.
Села уже одержала первую победу в суде: ее адвокаты, брат и сестра Марк и Натали Юттендэле, убедили суд, что Рауль Жоссар, муж Аниты, не является ее биологическим отцом. «Судьи даже не потребовали, чтобы Рауль прошел тест ДНК», — вспоминает она.
«Адвокатам удалось легко убедить судей, что во время беременности моей матери он находился на судне, совершавшего длительное плавание в Скандинавию».
Хедва узнала о романе между наследником марокканского престола и Анитой от своей бабушки Мерседес, а позже получила дополнительные подробности от сестер своей матери, чтобы сложить пазл.
— А сама мать никогда не рассказывала вам об этом?
— Она обронила пару слов то тут, то там, но никогда не соглашалась сесть и рассказать всю историю. Только однажды, когда наши отношения немного смягчились, она посмотрела на меня и сказала: «Ты знаешь, кто твой отец. Но ты никогда не сможешь добраться до него, до королевского дворца в Рабате». И это было все. Больше ни слова. Она закрыла рот и отказывалась что-либо добавить. Так продолжалось до самой ее смерти. Я знаю, что она написала мемуары, но кто-то заставил их исчезнуть после ее смерти».
— Что вы имеете в виду, говоря, что отношения смягчились?
— Я никогда не была близка со своей матерью. Сразу после моего рождения она села на самолет с моим братом Жаки, улетела в Брюссель и оставила меня, грудного ребенка, с моей бабушкой Мерседес. Бабушка была возмущена этим поступком, и когда мне было 11 месяцев, она купила билет на самолет, положила меня в детскую корзину, завернула в одеяло, приложила бутылочки с молоком, пеленки и одежду и передала стюардессе авиакомпании Saben Airlines. Вот так я и выбралась из Марокко, младенцем в корзине, как Моше Рабейну.
Маленькая Хедва с матерью и братом
В аэропорту Брюсселя ребенка ждал один из любовников Аниты, которая не удосужилась приехать сама. «Прямо из аэропорта меня отвезли в провинциальный городок, в большую приемную семью, которая заботилась о сиротах. В то время нас было восемь маленьких детей, и с самого начала меня воспринимали аутсайдером. У бельгийских малышей не было родителей, а у меня была мать, которая не была заинтересована в моем воспитании. Она предпочитала платить приемной семье много денег, источник которых я не знаю и по сей день».
Хедва жила в приемной семье до 13 лет. «Я видела свою мать не часто, очень редко, но все равно восхищалась ею. Она была красивой, экзотичной, элегантной, всегда безупречно одетой. Она жила в роскошных апартаментах с просторными комнатами, и вокруг нее всегда были мужчины. Когда я приезжала с неожиданными визитами, горничная прятала меня в боковой комнате. Маме не нравилось знакомить меня со своими любовниками.
Король Марокко Хасан II
Когда период воспитания закончился, Хедва переехала в элитный интернат. «Опять же, я видела маму лишь изредка, но в какой-то момент она стала чаще приглашать меня в гости и водить к портным и в магазины одежды. Она стала одевать меня в наряды, которые подходили ей, как будто мы были сестрами. Позже я поняла, что мама хотела, чтобы ее видели вместе со мной, чтобы выглядеть респектабельно. Красивая женщина с воспитанной девочкой с восхищением смотрела на свою мать.
В это время партнер ее матери, Рауль, исполнял роль отца. «Он был на двадцать лет старше моей матери, ровесник моей бабушки, которая одобряла их отношения. Каждый раз, когда он возвращался из своих путешествий, он заваливал меня и моего брата, который тоже большую часть времени не жил дома, подарками и сладостями. Я обожала Рауля».
В возрасте 18 лет Хедва решила иммигрировать в Израиль. На исторической родине она вступила в кибуц Хукок. Переезд в Израиль не положил конец ее скитаниям.
— Я побывала во многих местах по всей стране, у меня были мужья и другие мужчины. Я не привязана к определенному месту.
— А тот факт, что вы дочь короля? Какое место он занимал в вашей жизни?
— В тот день, когда я приехала в Израиль, я решила отложить в сторону историю марокканской королевской семьи. Я ни с кем не делилась этой тайной.
Король Марокко Мухаммед VI
Хедва скиталась между кибуцем Маале-Хамиша и Эйлатом, нашла работу в Неве-Илане, а затем поселилась в Бельгии со своим первым мужем Мени Шакедом и двумя старшими детьми, 50-летним Нивом, который живет в Нью-Йорке и работает в сфере доставки цветов, и 47-летним Эльдадом, фитнес-инструктором в роскошном отеле Accadia в Герцлии. У пары родился третий ребенок, дочь Нета, 37 лет, которая работает в государственном учреждении. Они развелись, и Хедва вернулась в Израиль и вышла замуж за Йеорама. Однако и этот брак оказался недолговечным.
Сейчас она живет в съемной комнате в большом доме на окраине маленького городка. Дважды в неделю она работает волонтером в пункте раздачи одежды для нуждающихся, организованном Красным Крестом, и кормит пожилых людей. Оттуда она отправляется в суд по семейным делам в Брюсселе, где ведется тяжба против ее сводного брата, короля Мухаммеда VI, и еще трех сестер и младшего брата.
«Я хочу официального признания моих корней, — подчеркивает она. — На протяжении всей моей жизни я была уступчива со всеми, даже в отношениях с мужчинами. Можно сказать, что меня обижали все вокруг, кроме моих замечательных детей. Поэтому я приняла решение больше не строить никаких романтических отношений. Я понимаю, что у меня это плохо получается».
Судебные разбирательства в Брюсселе продвигаются медленно. На некоторых слушаниях присутствуют адвокаты, а в других участвует и сама Хедва. «Я доверяю своим адвокатам и знаю, что они добросовестно выполняют свою работу, но в целом суд кажется мне очень сложным».
«На начальном этапе суд определил, что Рауль Жоссар не является отцом Хедвы, — говорит Натали Юттендэле. — Мы определенно выиграли этот раунд. После этого решения Хедва сменила фамилию с Жоссар на материнскую Бен-Закан. Мы представили убедительные доказательства того, что Жоссар не мог быть отцом и что он был всего лишь удобной подставной фигурой. Теперь, на втором этапе, мы сосредоточены на определении биологического отца».
За кулисами ее сын Эльдад ведет расследование вне зала суда. Он собрал команду стратегов и советников в Израиле, нанимает юридических консультантов и, самое главное, призывает свою мать не сдаваться.
Кроме того, Эльдад сотрудничает с бывшим агентом «Шин Бет» и группой детективов, базирующихся в Марокко. В течение четырех лет они усердно собирали улики.
Одним из важных открытий стало разоблачение тайной квартиры на улице Анфа, которая считалась местом встречи бабушки Эльдада с королем. Выяснилось, что квартира была зарегистрирована на имя еврейской семьи, которая на самом деле там не проживала.
Адвокат Марк Юттендэле (Photo: Avigail Uzi)
Кроме того, были получены фото другой квартиры, где принц до вступления на престол встречался с молодыми девушками, включая Аниту. Более того, их расследование даже привело их к скрытым подземным камерам в королевском дворце, служившим еще одним местом встреч.
«Эти фотографии, — рассказывает бывший агент «Шин Бет», который сейчас возглавляет частную детективную фирму, — были представлены в бельгийский суд вместе со свидетельством о рождении Хедвы. Суд постановил, что свидетельство о рождении с именем Рауля Жоссара в качестве ее отца было поддельным».
Ответчиков — марокканского короля и его братьев и сестер — представляет их адвокат Станислас Эскенази.
— Это определенно странно, — утверждает Марк. — Ответчики передали дело в Министерство иностранных дел, которое назначило адвоката Эскенази.
— Что в этом странного?
— Обычно ответчик не является в суд лично, а присылает адвоката, особенно когда речь идет о высокопоставленных лицах. Однако адвокат Эскенази представляет Министерство иностранных дел Марокко, которое даже не упоминается в иске. Мы судимся с частными лицами, а не с государственным органом. Наше дело направлено против отдельных лиц, а они решили представить себя как государство, поручив защиту МИДу.
— Считаете ли вы значимым тот факт, что адвокат, представляющий Министерство иностранных дел Марокко, по сути, короля и его брата, является евреем?
— Я предпочитаю не комментировать его личность и его личные убеждения. В данном случае это ничего не означает. Для меня приемлем любой квалифицированный адвокат.
Однако один из видных членов еврейской общины Брюсселя считает, что наем этого адвоката имеет существенные последствия: Назначение-адвоката — это правильное решение. Это демонстрирует, что королевский двор полагается на евреев и поддерживает хорошие отношения с Иерусалимом. От этого процесса выигрывают все, кроме Хедвы, которая изображена как жадная женщина».
В ответ на иск адвокат Эскенази подал встречный иск против Хедвы, утверждая, что ее иск является ложным. Во встречном иске говорится, что она не имеет отношения к королевскому дворцу, и поэтому немыслимо, чтобы члены королевской семьи подверглись ДНК-тесту.
«Я рассматриваю иск против нас как очень простую и понятную историю, — заявил в телефонном разговоре адвокат Эскенази, — Хедва указала адрес в Брюсселе, откуда она управляет своими адвокатами, но в действительности она живет и работает в Израиле. Все в этой истории сфабриковано. Она никогда не сможет доказать свою связь с королевской семьей».
Адвокат Станислас Эскенази (Photo: EPA)
Адвокат Хедвы встретился с очень высокопоставленным дипломатом в посольстве Марокко в Бельгии и представил требование: либо признание статуса дочери короля и соответствующий титул, либо высокая денежная компенсация. И мы сообщили, что это требование было неприемлемо с первого судебного заседания. Никто не будет угрожать Королевству Марокко или королевской семье. Никто не заставит короля Мохаммеда VI или любого из его четырех братьев и сестер пройти тест ДНК. Я говорю вам, и вы можете меня цитировать: все это чушь. Эта женщина не является дочерью Хасана II, предыдущего короля Марокко. Она пытается получить деньги, много денег, но мы ей их не дадим. Мы будем поддерживать хорошие отношения с Израилем и развенчаем эту историю». Адвокаты Хедвы признают, что встреча в посольстве действительно произошла, но никаких финансовых требований не выдвигалось.
Король бельгийцев Альберт II
Была ли со стороны ответчиков попытка предложить деньги за молчание, передать подписанный конверт и закрыть эту позорную главу с их точки зрения?
Марк: «Наша сторона вообще не говорит о деньгах, но это не помешало адвокату Эскенази упомянуть в интервью СМИ сумму в 16 миллионов евро. Мы понятия не имеем, откуда он взял эту сумму, потому что мы никогда не упоминали о деньгах, даже ни разу. Другая сторона делает все, чтобы очернить Хедву, изображая ее как дешевую и мстительную женщину. Что касается теста ДНК, против которого выступают король и его братья и сестры, я хочу напомнить всем, что суд проходит в Бельгии, а не в Марокко. Мы доберемся до правды, у нас есть терпение».
— Как вы будете действовать, если королевская семья категорически откажется от ДНК-теста?
— Марк: Есть дальнейшие шаги, которые должны быть предприняты в соответствии с определенной процедурой, и мы надеемся на лучшее.
— Хедва беспокоится за свою безопасность в связи с судебным процессом. Кто-то может причинить ей вред. Разделяете ли вы ее опасения?
— Марк: У нас нет оснований полагать, что ее жизни угрожает опасность, но я, конечно, могу понять ее опасения, поскольку она имеет дело с королевской семьей. В конце концов, это диктаторская монархия. Тем не менее, как ее адвокаты, мы не располагаем доказательствами каких-либо угроз или попыток причинить ей вред.
— Натали: На мой взгляд, разумно и логично, что Хедва будет опасаться и попросит не упоминать свое место жительства. Выступать против королевской семьи нелегко.
— Марк: Здесь присутствует женщина, которая всю свою жизнь страдала от остракизма. Но меня поражает удивительная внутренняя сила Хедвы, потому что она готова и хочет вступить в эту борьбу и пойти на многое, даже рискуя собой. Мне также импонирует, что она сломлена внутри и нуждается в примирении с собой, в восстановлении себя.
— Вы верите, что она победит?
— Я улыбаюсь про себя и говорю: «Терпение».
Хедва обратилась к адвокату Юттендэле не случайно. Всего год назад он завершил аналогичный процесс по делу бельгийской художницы Дельфины Боэль, которая требовала, чтобы король Бельгии Альберт II признал ее своей дочерью. В ходе судебного процесса, который вел Юттендэле, король был вынужден пройти тест ДНК, который однозначно доказал, что женатый монарх и отец троих детей также является отцом Дельфины, которая впоследствии получила значительную финансовую компенсацию и дворянство.
Хедва в своем деревенском доме (Photo: Avigail Uzi)
«Разница между Дельфиной и Хедвой, которые более или менее одного возраста, заключается в том, что в Бельгии действует демократическая система, которой подчиняется даже королевская семья, тогда как в Марокко мы имеем дело с жесткой диктатурой. В случае с Дельфиной я мог свободновыдвигать требования политическим властям. Дело Хедвы совершенно другое», — отмечает адвокат.
В своем поселке Хедва кормит коз, кур и свиней. Через полгода она достигнет возраста, в котором ее отец ушел из жизни. «Я полностью осознаю опасности возраста и помню, что из всех его детей я больше всего похожа на короля. Но я забочусь о себе, занимаюсь спортом и питаюсь здоровой пищей. Я надеюсь, что сопровождающий меня страх, что кто-то попытается причинить мне вред по ходу процесса, не оправдается. Но если, например, внезапно я попаду в аварию, то понятно, что будет причиной. И прежде чем я уйду из этого мира, я должна получить признание. Чтобы точно знать, что король Марокко был моим отцом».