Российские ученые Павел Полян и Александр Никитяев сумели восстановить записку заключенного из Освенцима, которого заставляли носить трупы убитых в газовой камере.

Он закопал ее в ноябре 1944 года, где она пролежала до 1980-го, поэтому прочитать ее оказалось довольно сложно. Немецкий перевод текста записки опубликован в журнале Института современной истории в Мюнхене. Другие переводы будут опубликованы в ноябре.

Греческий еврей Марсель Наджари был заключенным в концентрационном лагере Освенцим. В 1944 году его заставляли доставать мертвые тела узников из газовой камеры и носить их в крематорий. Он написал записку на греческом языке с описанием своей работы и жажды возмездия и закопал ее в 1944 году. За 36 лет, которые записка провела завернутой в кожу в термосе под землей, она стала буквально нечитаемой. Изучить текст позволил мультиспектральный анализ, то есть изучение объекта в отраженном свете разных длин волн. Ученым удалось расшифровать 85-90% текста.

Записка Наджари — лишь один из девяти подобных текстов, написанных людьми, которые сопровождали заключенных в газовую камеру, а затем удаляли с трупов зубы и волосы и утилизировали их. Всего подобной работой занималось около 100 человек. Они часто менялись, и Наджари — единственный из них, кто выжил. Кроме этого, это единственная записка на греческом языке — все остальные написаны на идиш.

«Если вы прочитаете, что за работу я выполнял, как мог я или кто-либо другой делать это и сжигать единоверцев? — говорится в документе. — Много раз я думал пойти с ними [в газовую камеру], чтобы положить этому конец, но я всегда хранил свою месть: я хотел жить, чтобы отомстить за смерть папы и мамы, а также моей любимой маленькой сестры Нелли».

Наджари пережил войну, вернулся в Грецию, но в 1951 году эмигрировал в США, где умер в Нью-Йорке в возрасте 54 лет в 1971 году, до обнаружения своей записки. Свидетельств, что он кому-либо говорил про нее, нет. Этот текст делает особым то, что Наджари — единственный из бывших участников зондеркоманд, кто открыто говорит о мести, отмечает Полян. «Меня не печалит то, что я умру, — пишет Наджари, — но я сожалею, что не смогу отомстить так, как я хотел бы».