Герою Великой Отечественной войны,
горскому еврею, уроженцу г.Темир-Хан-Шуры
Измайлову Суруилю Львовичу посвящается
События, которые произошли в то предрассветное утро, внезапно изменили ее жизнь.
Ещё долго Хае будет сниться белорусский приграничный городок, куда её, миловидную южанку, волею судьбы в конце 1930-х занесло с двумя маленькими дочерьми, четырехлетней Беллой и двухлетней Ларочкой, и мужем - успешным, достаточно образованным военным человеком. К тому времени у Хаи и Суруиля Измайловых родилась ещё одна дочь Нина.
Страшный грохот орудий, расколов небо, разбудил спавших жителей Гродно. Схватив с кровати дочурок и старенькое у дверей пальто, она побежала в подвал. Голоса людей и детский плач слились в неясный гул. Поляки говорят: «Война!» Только уложила детей на пальто, как в подвал заглянул военный и крикнул: «Бегите на вокзал! В городе немцы!»
Двухмесячную малышку Хая не спускала с рук, соседка Мария помогла взять других девочек, и бегом помчались на станцию, не обращая внимания на разрывы бомб и рушившиеся здания. А там вагоны вверх колёсами лежат. Кто-то крикнул по-польски: «За городом в пяти километрах другой эшелон!». Как добежали, как сумели влезть в вагон - уже не помнят. Только осталась в памяти страшная картина - отходящий поезд, а за ним бегущие люди, не успевшие забраться в вагон.
Крики, рыдания и плач не стихали в вагоне - у кого-то отстал ребенок, у кого-то старая мать. И она, Хая, как и многие в вагоне в нижнем белье, прижимала к груди своих крошек.
Вспомнила, как незадолго до этого страшного дня в городе пронёсся слух: скоро война. Некоторые офицеры отправили семьи домой. «Может и нам уехать? - спросила Хая мужа. Тот решительно отказался - Ни в коем случае. Если начальник свою семью эвакуирует, начинается паника. Не будет никакой войны, - успокоил её Суруиль и шутливо добавил - Ну, а в случае чего, моя умница жена сумеет сохранить детей».
Вспомнив эти слова, Хая заплакала. Как сохранить их, если ни еды, ни одежды, ни денег. Даже пелёнок не успела взять. Для маленькой Нины на остановках приходится подбирать бумагу. Одним словом - беженцы.
Горский еврей Суруиль Измайлов (1907 г.р.), уроженец Темир-Хан-Шуры (г.Буйнакска), тогда уже в чине майора был старшим батальонным комиссаром политуправления Западного фронта. Где он? Жив ли? Не знала она, что муж со своей пехотной дивизией яростно отбивался от обрушившегося на них стальной лавиной врага. Потом отступали, чтобы соединиться со своими. Голодный он пробирался на восток с пистолетом в руке, в котором остался только один патрон.
В вагоне было много поляков. Внимание женщины привлекли трое в военной форме, они часто спрашивали людей в вагоне, на станциях подходили к машинисту: «Скоро ли будет Москва?». Это показалось ей подозрительным. Удивило и то, что на руках у каждого было почему-то много часов, а на ногах гранаты. Увидев на перроне одной из станций дежурившего с красной повязкой, - рассказала о своих подозрениях. Проверили - оказалось, что были немцы. Хае за бдительность выдали 30 рублей, буханку хлеба, белый материал, ножницы и нитки.
Сколько же пришлось пережить ей, пока добрались до дома! Но сколько добрых людей встретила она на пути. Страшно голодали. Как-то дали талоны на хлеб. На одной из станций побежала в магазин. Вернулась - поезда нет. Прибежала к начальнику станции. Он тут же по телефону связался с поездом. Подъехав к первой же станции, она увидела на перроне сидящих под дождём на ящике дочек с соседкой Марией.
С Марией здесь пришлось расстаться. Заболела младшая дочурка и Хая осталась в незнакомом месте. Но люди помогли. Майор из военкомата отвел к себе домой. В семье они жили несколько дней. С ними делились последним куском хлеба, лечили Нину. Потом дали денег, платье. Старик-сапожник в Уфе обувью одарил. А потом пароходом в Дагестан. А когда зашла в родительский дом, мать упала в обморок: Хаю считали погибшей.
Белла Суруиловна сохранила семейные реликвии. Две почтовые открытки. Одна жене 4 марта 1943-го года, а другая - с Курской дуги, зачитанная чуть ли не до дыр, были связующей нитью четырех поколений. «Он был активным участником боев на Советско-Финской войне, где раскрылись его мужество и талант комиссара.
После войны отца направили учиться в военную академию в Москву, и тут напали немцы», - рассказала Б.С.Измайлова и представила документы: орденские книжки о награждении орденом Красного Знамени и орденом Красной Звезды, удостоверения о награждении медалью «За оборону Москвы» и Военной Академии им. Фрунзе о том, что «подполковник Измайлов за отличное окончание курса штабных офицеров занесён в книгу Почета боевых сталинских питомцев академии».
В удостоверении, подписанном командиром 269 стрелковой Краснознаменной Рогачевской дивизии, значилось: «подполковник Измайлов Суруиль Львович за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками 30 января 1945 года награждён орденом Отечественной войны 1-ой степени».
К сожалению, об этой награде ее отец не узнал. 14 января 1945 года он погиб на польской земле, в начале освобождая от фашистских захватчиков оккупированные города и села советской страны, а затем и Польшу, дальше оттуда с боями продвигался в сторону Восточной Пруссии. Посмертно С.Л.Измайлову присвоили звание полковника. Его имя увековечено в Книге Памяти в Мемориальном комплексе на Поклонной горе.
Много лет спустя его младший брат Михаил (Мищи) разыскал братскую могилу под номером 189 в городе Маков-Мазовец, где был захоронен Измайлов С.Л. Не знал Суруиль, что когда воевал на Украине, всего в 40 километрах от него сражался Михаил. Не узнал и того, что другой брат - Изиё (Узил) пал смертью храбрых. Его средний брат Ищей (Исай) в то время тоже сражался на горных перевалах западнее Владикавказа (Орджоникидзе).
...Прошли годы. Сын старшей дочери Беллы Суруиловны Амировой пошёл по стопам деда. Юрий Годович Амиров - старший лейтенант, командир роты строительного отряда, служил в Сухуми. Гордится, нареченный именем своего деда, и сын младшей дочери. Он закончил Институт лёгкой промышленности в Москве.
В 2000-м Хая Ихииловна переехала в Израиль к старшей дочери, и через пять лет, 19 сентября 2005 г., ушла из жизни. Ее похоронили в Ашкелоне.
Все пятеро внуков Измайловых, как и их мамы, получили высшее образование. А трое правнуков окончили военное училище. Хотелось бы, чтобы полученные там знания они использовали не для того, чтобы воевать с другими народами, а для того, чтобы беречь и охранять свою землю. За то, чтобы продолжалась их жизнь, защищал Родину их дед - Суруиль (Цурил) Львович Измайлов.
Читайте также
Все материалы рубрики
Танхум Ильяев – журналист, актер и разведчик родом из Красной Слободы
В детстве тот факт, что с моей бабушкой, маминой мамой, живёт её одинокая сестра Берьё, у меня вопросов не вызывал...
В детстве тот факт, что с моей бабушкой, маминой мамой, живёт её одинокая сестра Берьё, у меня вопросов не вызывал. А вот в юности, когда все нормальные люди начинают задумываться о будущем и о смысле жизни, я поинтересовался: «А почему, собственно? Где её семья, муж, дети, или никого никогда не было?»
Выяснилось, что был и муж, были и дети, но муж и младший сын умерли, а два старших погибли на фронте. Как жалко, что я тогда не стал искать подробностей, не расспросил взрослых. А теперь уже и не у кого спрашивать. Моя мама родилась уже после войны, а те родственники, что родились до войны, были тогда ещё совсем маленькими и о погибших детях тёти подробностей не помнят.
Однако жизнь всё-таки подарила мне возможность кое-что разузнать. Когда я несколько лет тому назад был в Баку, мне в руки попали письма, документы, фотографии, газетные вырезки, которые до самой смерти бережно хранила бабушка Берьё, а потом мой дядя. Я привёз их в Израиль, внимательно изучил и восстановил некоторые факты, которыми считаю своим долгом поделиться с читателями.
Сестра моей бабушки, Берьё Ильяева (до замужества Рувинова), была родом из Еврейской слободы. Примерно в 1920 году она вышла замуж за уроженца Дербента Давида Ильяева. Они поселились в Баку, и в 1921 году у них родился сын Танхум, следом за ним (точной даты никто не знает) родился сын Беньягу. Третий мальчик умер в детстве.
Муж бабушки Берьё умер в 30-х годах, поэтому сыновей она поднимала одна и на фронт провожала тоже одна. Рассказ о её сыновьях начну с младшего, Беньягу, потому что о нём почти не сохранилось информации. Есть только одно письмо из Сумгаита, с военной базы, датированное 1943 годом. В письме он пишет матери, что они ждут отправки на фронт.
А вот короткую, но очень интересную жизнь старшего сына, Танхума, мне удалось восстановить более или менее точно по сохранившимся документам. По всем имеющимся сведениям, он был очень талантливым и неординарным парнем. Ему рано пришлось начать трудовую жизнь. Оно и понятно – старший сын должен был помогать матери. Такое часто встречалось в те годы: подростки, чтобы прокормить семью, шли на сельхозработы или подмастерьями на заводы и фабрики. Но у Танхума всё сложилось иначе.
В 1936 году, в 15 лет, его взяли «чтецом» в редакцию газеты «Коммунист» на горско-еврейском (татском) языке которая выходила тогда в Баку. Название его должности мне показалось странным, и я навёл справки. Знаете, чем занимался в редакции «чтец»? Он был помощником корректора. Не надо забывать, что речь идёт о второй половине 30-х годов. Тогда за любую ошибку и даже опечатку газету могли закрыть, а члены её редакции могли поплатиться головой. Поэтому у корректора был помощник, который вслух читал всевозможные партийные материалы и доклады, а корректор проверял по отпечатанному сигнальному экземпляру.
Видимо, он себя хорошо зарекомендовал, поскольку через год 16-летнего Танхума «выдвинули» на должность «выпускающего». Ещё одно слово, значение которого пришлось выяснять. Оказалось, что «выпускающий» – невероятно ответственная должность. Юноша осуществлял связь между редакцией и типографией и отвечал за то, чтобы все материалы, все фотографии и документы, утверждённые к печати, были отпечатаны именно на том месте и именно так, как было утверждено.
Однако долго поработать ему не пришлось. Сохранилась справка об увольнении, которую можно рассматривать не только как его личный, но и как исторический документ. Многие издания пишут, что газета «Коммунист» выходила в Баку с 1934 по 1938 год. А вот теперь, благодаря справке, выданной Танхуму Ильяеву, мы можем установить точную дату: документ свидетельствуют о том, что с октября 1936 по май 1938 Танхум работал в редакции газеты и был уволен 25 мая 1938 года «ввиду ликвидации редакции».
Но, видимо, Танхум и сам собирался оставить работу, или же в редакции предчувствовали, что век газеты недолог, но 25 апреля, за месяц до ликвидации, ему была выдана производственная характеристика на фирменном бланке газеты «Коммунист» для предоставления в лётную школу.
Вот тут сведения обрываются. Наверное, в эту школу он так и не поступил, поскольку на фронте, куда он попал в первые дни войны, был разведчиком. А ещё у нас в семье говорили, что в предвоенные годы Танхум активно участвовал в работе горско-еврейского (татского) народного театра в Баку, которым руководил старший брат Танхо Израилова, Севгиль. В этом же театре танцевал в юные годы и сам Танхо, будущий знаменитый хореограф, создатель прославленного ансамбля «Лезгинка».
Свою творческую жилку Танхум Ильяев проявил и на фронте. Он писал статьи в фронтовую газету, а некоторые материалы посылал с фронта в республиканскую газету «Бакинский рабочий».
Если о судьбе младшего сына бабушка Берьё не знала ничего, то о старшем она знала много. Он регулярно писал ей письма, о его подвигах и о присвоении ему наград сообщали благодарственные письма его командиров. Танхум был награждён двумя орденами «Красного знамени» в 1943 и 1945 годах и медалью за «Оборону Ленинграда» в 1942 г. Он начал войну красноармейцем, а до Берлина дошёл в звании лейтенанта.
9 мая 1945 года. Вся страна ликует, а через некоторое время бойцы начинают возвращаться в свои дома. Но сыновья Берьё не возвращались и даже не давали о себе знать. И мать посылает запрос в Москву. Удивительно, как эта скромная горско-еврейская женщина решилась написать в высшие инстанции, а, возможно, кто-то помог, подсказал… Однако полученные ответы облегчения ей не принесли. О младшем сыне узнать не удалось ничего. Он пропал без вести.
А старший, Танхум Давыдович Ильяев, командир разведроты 120 Гвардейской дивизии, пал смертью храбрых 7 апреля 1945 года при выполнении особо важного задания командования и «похоронен на западной окраине села Оклиц (Германия), справа у дороги».
А потом матери пришло письмо от командира части. Это письмо тоже сохранилось: «В лице Ильяева мы потеряли одного из лучших офицеров. Похоронили с музыкой, дали салют из автоматов и обещали ещё сильнее бить немецко-фашистского зверя, чтобы ускорить час победы».
Танхум Ильяев приходился мне двоюродным дядей. И хоть я его и не знал, но перебираю аккуратно сложенные жёлтые листочки документов и писем, всматриваюсь в его красивое лицо, и сердце щемит. Он погиб в 24 года… он был совсем мальчишкой, талантливым, храбрым мальчишкой, всего месяц не дожившим до Великой Победы.
