В предыдущей главе содержится приказ Творца евреям выйти на войну с мидьянитянами. О том, как Израиль выполнил приказ, рассказывается в главе «Матот» («Колена»). Глава подробно описывает, как и в каком составе евреи разгромили и уничтожили врагов и как они поступили с военной добычей. Кончается глава сообщением о том, что колена Реувена и Гада и половина колена Менаше поселились на завоеванной территории — восточном берегу Ярдена.

Начинается глава с заповеди об обетах и клятвах:

«Если человек даст обет Г-споду или поклянется положить зарок на душу свою, пусть не нарушит свое слово: все, что вышло из уст его, должен он исполнить» (30:3).

«Даст обет Г-споду или поклянется» — какая разница между этими действиями? Вроде бы это одно и то же. Но обет и клятва — понятия разные.

Нидрей-исур — обеты, о которых идет речь в этой главе, — подразумевают исключительно запреты. Человек объявляет какие-то вещи запретными для себя на определенный срок (скажем, яблоки или — еще лучше — сигареты; это значит, что он целый месяц, к примеру, не будет есть яблоки или курить). Эти вещи запрещены ему, как запрещено то, что предназначено в жертву.

Клятва же касается действий, которые человек обязуется совершить или не совершать, или каких-то утверждений, причем и обязательство, и утверждение он подкрепляет словом «клянусь», упоминанием Имени Б-га или и тем, и другим.

Как видите, обет и клятва — разные обязательства, и берет их человек на себя разными словами. Кроме того, говоря языком Талмуда, объектом обета является предмет, а клятвы — человек. Понять это непросто, но для нас важно, что ответственность при этом человек несет разную.

«Пусть не нарушит свое слово: все, что вышло из уст его, должен он исполнить». Это дело вроде бы понятное: давши слово, как известно, — держись…

Но вот в Мидраш раба (Бемидбар раба, 22) мы читаем предупреждение: «[Всевышний говорит: ] “Не думайте, что вам позволено клясться Именем Моим, даже говоря истину. Только обладая следующими качествами…”» И мидраш цитирует стих из главы «Экев» книги «Дварим» (10:20): «Г-спода, Б-га твоего, бойся, Ему служи, и к Нему прилепись, и Его Именем клянись».

Мидраш понимает эти слова так: если ты боишься Б-га и служишь Ему, то есть если твое основное занятие — делать добрые дела и изучать Тору, если к Нему ты льнешь — стараешься себя и своих детей окружать верующими людьми, знающими и исполняющими заветы Торы, — только тогда ты можешь клясться, утверждая истину. Мидраш прямо говорит: «Имеют право клясться только такие люди, как праотец Авраhам, Йосеф и Иов, о которых точно известно, что они Б-гобоязненны» — ибо об их духовных качествах свидетельствует Тора.

Авраhаму сам Всевышний сказал на горе Мориа: «…Боишься ты Б-га и не пожалел своего единственного сына ради Меня» (Брешит, 22:12).

Йосеф говорит братьям: «…Б-га я боюсь!» (Брешит, 42:18).

О Иове сказано: «Был человек в земле Уц, Иов — имя его, и был человек тот непорочен, справедлив и Б-гобоязнен и удалялся от зла» (Иов, 1:1).

Не так уж много людей могут быть приравнены к праотцу нашему Авраhаму, или к праведному Йосефу, или к Иову. Значит, нам, людям обыкновенным, злоупотреблять клятвенными уверениями не следует.

При рассмотрении дела в судебном порядке случается, что суд не располагает убедительными доказательствами правоты ни истца, ни ответчика. В раввинских судах в таких ситуациях ответчику говорили: «Плати или поклянись, что ты не должен платить. Но знай, что весь мир трепетал, когда Б-г сказал с горы Синай: “Не произноси Имени Г-спода, Б-га твоего, попусту, ибо Г-сподь не освободит от наказания того, кто произнесет Имя Его попусту”» (Дварим, 5:11). Если ответчик все же заявляет, что готов поклясться, то присутствующие восклицают: «Отойдите от шатров негодяев этих…» — то есть называют негодяем и второго тяжущегося. А он чем же виноват? Всегда надо поступать так, чтобы дело в суде не дошло до клятвы. Давая взаймы, надо взять расписку или позаботиться о свидетелях, чтобы потом не было необходимости в клятве. А если уж нет другого выхода: доказательства отсутствуют, человек, взявший у вас деньги, вернуть их отказывается — лучше пойти на денежный ущерб, но избежать клятвы.

Во времена царя Яная, в эпоху Второго Храма, евреи населяли множество городов в районе hар hа-мелех — Царской горы. И все эти города были разрушены за грех клятвы, данной без необходимости. Встретились, скажем, два человека, и один говорит другому: «Хорошо бы нам повидаться, провести вместе праздничный день!» А второй в ответ: «В ближайший Песах, клянусь, буду у тебя. Посидим, поговорим…» Эти люди твердо держали слово, и тем не менее были наказаны.

Как обстоит дело, если еврей поклялся нарушить закон Торы, ясно в ней высказанный? Например, Именем Всевышнего поклялся работать в субботу, или есть трефное, или не надевать тфилин? Это напрасная клятва. Почему?

Среди законов о клятвах и обетах есть такое положение. Если человек принес две клятвы, противоречащие одна другой, то вторая недействительна и он не обязан ее выполнять. А ведь весь еврейский народ поклялся у горы Синай выполнить все, что велит Всевышний. Эту клятву народ повторил в степях Моава (см. гл. «Ки таво» книги «Дварим»), и в третий раз принес ее, войдя в Страну Израиля, у гор Гризим и Эйваль. Ее никто не может отменить. Клятву эту евреи дали за себя и за будущие поколения (см. Дварим, 29:9—14). Значит, клятва нарушить закон Торы напрасна, и человек будет наказан за то, что дал ее. Слова «поклянется положить зарок на душу свою» подразумевают право человека запретить себе что-либо дозволенное, но не разрешить запрещенное.

Невыполнение такого зарока ничего не добавляет к греху напрасной клятвы и не убавляет от него, потому что он ни к чему не обязывает. А вот нарушая законы Торы, волю Б-га, человек становится клятвопреступником. Если же он при этом дал клятву о таком нарушении, он грешит вдвойне.

Три-четыре раза в своей жизни я оказывался свидетелем немедленного наказания, последовавшего за клятвой, принесенной попусту. Не могу вспомнить об этих случаях без тяжелого чувства.

В Ташкенте было сильное землетрясение. Спустя какое-то время город отстроили и людей стали вселять в новые квартиры. Тут, конечно, не обошлось без разных житейских расчетов. И вот одна еврейская семья, чтобы получить лишнюю комнату, приняла к себе одинокого инвалида. Ухаживать за ним было нелегко, семья часто обращалась в синагогу за помощью, и молодые ребята из нашей общины ходили туда помогать в уборке. Потом знакомые инвалида выхлопотали ему место в городском доме престарелых. Меня попросили заняться оформлением документов. Я пошел в дом престарелых и по пути неожиданно встретил женщину, у которой этот инвалид жил. Она сказала мне, что хочет оставить старика у себя. Я засомневался: «Да ведь вам трудно, вы всегда просите помощи…» Однако женщина горячо убеждала меня и вдруг выпалила: «Клянусь здоровьем сына, не передумаю!» Ошарашенный, я не стал возражать, сказал только: «Смотрите же, не передумайте теперь!»

Как оказалось, просьба женщины была вызвана надеждой получать заграничные посылки на инвалида, а потому довольно быстро его присутствие ей надоело. Она уже сама нашла для него дом престарелых, на этот раз — не в Ташкенте, и, отвозя его туда, попутно отвезла сына в санаторий.

Кончилось все это печально. Из санатория сын ее вернулся с каким-то наростом на коже, обратился к врачу, тот посоветовал ему показаться онкологу. Парень испугался: «Рак, наверно», — и твердил это так часто, что родители усомнились в его психическом здоровье. Его поместили в больницу для душевнобольных, и там он покончил с собой. Примерно в эти же дни умер и старик.

Отсюда можно сделать вывод о том, как страшна ложная клятва.

Ни за один грех не взыскивает Б-г так сурово, как за ложную клятву. За все другие грехи Он взыскивает с виновника, с неправедных членов его семьи и с грешников всего мира, а за ложную клятву — с провинившегося, с его семьи и со всего мира, в том числе и с праведников.

Чем виноваты близкие? Сказал р. Шимон: нет семьи, в которой есть нечестный сборщик налогов, чтобы остальные ее члены не уподоблялись ему. Ведь они покрывают его и защищают.

А почему наказуем весь мир? Потому что все евреи ответственны друг за друга, говорит Талмуд, — могли предотвратить преступление, но не сделали этого. А когда наказаны евреи, терпит ущерб весь мир. Мы все на одном корабле. Тот, кто сверлит его днище, подвергает опасности всех.

Почему Б-г так сурово взыскивает за клятву?

Клятва очень сильна, ведь человек в ней сравнивает правдивость своих слов с самым святым, что есть в мире, — с Всевышним. И поэтому клятва намного сильнее и строже обета.

Глава «Матот» не касается обетов нидрей-мицва — о делах Б-гоугодных, таких, как помощь бедняку, пожертвование на синагогу, изучение Торы. О них мы скажем лишь одну, но очень важную вещь: всякое обещание сделать доброе дело автоматически превращается в обет, даже если вы и не имели это в виду.

Честный человек избегает обетов и тем более клятв. Он старается делать добро, не принимая это на себя в качестве обета (потому-то и принято добавлять к такому обещанию слова бли недер — «без обета»). А если уж вы пообещали сделать что-то хорошее — такое обещание равносильно обету, и его надо исполнить как можно скорее.

Я заметил, что стоит взять на себя обет, как возникают непредвиденные препятствия к его выполнению. В течение долгого времени я и мои друзья (мы жили тогда в Ташкенте) подавали документы на выезд и не получали разрешения. Двое из нас взяли на себя обет: если разрешение будет получено — поехать молиться к святым местам. Именно эти двое получили почти одновременно разрешение на выезд и… инфаркт. Дополнительные разъезды стали теперь опасны для их жизни. Поэтому был созван суд в составе трех человек, который снял с них обет. Сейчас оба живут в Израиле.

Выше мы приводили поговорку: давши слово — держись. Так вспомним и ее первую часть: не давши слова — крепись…

Завершается глава «Матот» сообщением, что колена Реувена и Гада и половина колена Менаше пришли к Моше с просьбой позволить им поселиться на восточном берегу Ярдена и не переходить реку вместе со всем народом. Причина: у них много скота, а места эти весьма благоприятны для скотоводства.

Земля, о которой они просили, была занята Израилем с разрешения Б-га: местные цари Сихон и Ог напали на евреев, и Всевышний разрешил воевать за эти места и заселить их, так что просьба могла показаться вполне правомерной.

Но Моше возмутился: «Ваши братья пойдут на войну (за Эрец-Исраэль. — И. З.), а вы будете сидеть здесь?!» (32:6). Просители ответили, что оставят на восточном берегу Ярдена лишь свое имущество и семьи, а сами перейдут реку, чтобы воевать вместе со всеми израильскими коленами. Свое обещание они выполнили честно, всегда идя в авангарде войска, и все вернулись домой с войны невредимыми.

Тем не менее конец был неудачным. Коленам Гада и Реувена и половине колена Менаше пришлось отправиться в изгнание раньше всех остальных колен Израиля. «Наследство, поспешно [вытребованное] вначале, не благословится впоследствии», — говорит об этом книга «Мишлей» (20:21).

Потомки Гада, Реувена и Менаше были богаты, у них было много скота. Они дорожили своим имуществом и потому поселились вдали от остальных еврейских колен — чтобы их коровам и овцам достались более обширные и тучные пастбища. Но зато им, жителям пограничных областей, чаще, чем другим коленам, приходилось отбиваться от нападений враждебных племен.

Интересно, что они сказали Моше: «Загоны овечьи построим для отар наших здесь и города для наших детей, мы же пойдем немедля перед сынами Израиля…» (32:16, 17). То есть в их сознании имущество — загоны для овец — стояло на первом месте, а дети — на втором.

Моше же ответил им: «Стройте себе города для детей ваших и загоны для ваших овец…» (32:24) — сначала думайте о детях.

Было время, когда люди в первую очередь старались привить своим детям веру, идеалы, добрые нравы, и затем уже думали о материальном достатке. Сейчас многие делают наоборот: главная их забота — обеспечить себя и детей материально, о нравах они беспокоятся меньше всего. Но жить надо, как сказал Моше: строить города для детей, а потом — загоны для скота.

Рав Ицхак Зильбер

«Толдот Йешурун»

Автор: Материал подготовил Asher Shaulov