Руководитель службы «Хевра Кадиша» Ифтах Илягуев о последнем пути человека
Как достойно и по всем правилам проводить близкого в последний путь, не оставшись при этом с пустыми карманами
Еврейские местечки, давно ставшие легендой национальной литературы и традиционного фольклора, сегодня богаты лишь ветхими кладбищами с вросшими в землю, покосившимися от времени, потемневшими, замшелыми стелами-мацевами. Так называемые «новые» еврейские могилы советского периода, к сожалению, часто сопровождаются портретами, и к этому негативно относится наш собеседник — руководитель еврейской похоронной службы «Хевра Кадиша» при Главном раввинате России Ифтах Илягуев, ведь изображение человека на надгробии запрещено Торой, поскольку чужие взгляды будут беспокоить душу умершего. Нельзя забывать также, что согласно традиции, тело должно быть как можно скорее предано земле, но захоронению предшествует определенный порядок действий. О том, как пережить смерть близкого, как достойно и по всем правилам проводить его в последний путь, не оставшись при этом с пустыми карманами — в этой беседе.
Ифтах, пожалуйста, расскажите о вашем роде деятельности. Как вас находят евреи, если, не дай Б-г, понадобились ваши услуги?
Руковожу обществом «Хевра Кадиша», которое осуществляет похороны евреев, занимаюсь этим уже давно, основал данную службу в 1996 году. Обычно меня находят по телефону, оставленному в еврейских маленьких календарях, которые лежат при синагогах. Там есть список всех отделов, в том числе и нашего, мы его замыкаем. Второе — службу обнаруживают по интернету. И никто не отменял «сарафанное радио»: информацию о нас передают из уст в уста. Связаться с нами советую сразу после ухода человека, потому что чем скорее люди найдут нас, тем быстрее мы сможем им помочь. Оператор немедленно проконсультирует относительно дальнейших действий. Иначе тело заберут в морг, там возможно вскрытие, а оно запрещено Торой. В крайнем случае при Главном раввинате России имеется свой морг. Не хоронят в субботу и в праздники. Если еврей скончался не в Москве, «Хевра Кадиша» доставит тело в город или область. Да и с финансовой точки зрения есть смысл обращаться к нам: выдержать данную процедуру будет легче для кошелька. Как только человек уходит из этого мира, после визитов милиции и скорой, на родственников выходит волна агентов, все хотят чего-то урвать. Наша же задача — помочь евреям сэкономить деньги и время. Мы, кроме того, предоставляем близким умершего психологическую поддержку, успокаиваем их. Убитые горем люди порой вовсе не знают, что им делать, и мы им подробно, шаг за шагом все внимательно объясняем. Если говорить не о России, то получить поддержку от «Хевра Кадиша» в проведении похорон в Израиле могут как граждане Израиля, так и россияне. Причем первым, возможно, выплатят средства на данную процедуру по страховке, а наши граждане должны будут покрывать затраты из своего кармана.
Какие документы об умершем необходимо предоставит вашей организации?
Чтобы получить место на любом из наших еврейских кладбищ, необходимы бумаги, подтверждающие национальность покойного: его свидетельство о рождении, аналогичный документ его матери, подтверждение гиюра для соответствующих лиц. Иногда, может быть достаточно устного уверения близких, что умерший был евреем, и «Хевра Кадиша» проведет обряд захоронения по всем канонам и традициям.
Как пережить смерть близкого, опираясь на мудрость Торы?
Очень важный вопрос, отвечая на него, приведу конкретный пример. Один молодой человек регулярно посещал Хоральную синагогу и в какой-то момент на него, одно за другим, начали сваливаться несчастья. Сначала умер его брат, потом папа, мама. Каждый год у него кто-то уходил. Он появлялся в молельном доме снова и снова, читал кадиш, и понимал, что делает это для душ умерших. А наш коллектив очень его поддерживал, что дало парню силы продолжать жить, постепенно его психологическое состояние пришло в норму. С другой стороны, Всевышний заложил в нас такой механизм, что мы, по природе своей, долго не можем находиться в унынии. Во-первых, это запрещено Торой: страдающий из-за своего горя еврей будто бы не согласен с приговором Творца. Человек, который совсем раздавлен, много горюет, долго плачет и погружен в тоску, не одобряется нашими законами. Есть так называемые первые семь дней — самый тяжелый период скорби, а дальше начинаются 30 дней более легкого траура, когда ты уже немного приходишь в себя и возвращаешься на работу. За год обычно все успокаиваются, примиряются с потерей. Повторюсь: чтобы стало легче, нужно читать кадиш, учить Тору, находиться в коллективе единомышленников и себе подобных.
Расскажите о себе, пожалуйста, ведь о вашей личности пока известно очень мало…
Родился в 1958 году, имею среднее профессиональное образование. В синагоге нахожусь с 1995 года. Родом я из Баку, в Москве нахожусь с 1982 года, здесь же и женился. Супруга моя — горская еврейка Иегудит-Ципора Семеновна. Ее родители с Кавказа, а она родилась уже в российской столице, и наши двое сыновей, тоже пришли на этот свет в Москве. Сегодня один мальчик, Эфраим, давно женился, сам стал отцом, живет в США, второй сын, Давид, учится в ешиве Иерусалима, постигает мудрость Торы.
Что за история с кладбищем у вас была?
В 1995 году нам выделили земельный участок для строительства еврейского кладбища, и по рекомендации раввинаГольдшмидта мне поручили заниматься строительством, что честно пытался делать эти годы, но ресурсов, чтобы завершить начатое до конца, у нас остро не хватало, а потому, когда все сроки вышли, правительство Москвы забрало территорию назад, чтобы уже самостоятельно возвести этот комплекс. Сегодня Востряковское кладбище полностью функционирует, на нем можно совершать захоронения, но данный проект полностью построило правительство Москвы, поэтому территория — государственная, но при этом еще и еврейская. А вообще сотрудничаем с Малаховским, Салтыковским, Перловским, Востряковским, Новомосковским кладбищами.
Знаю, вы успеваете еще издавать книги?
Kак большинство восточных евреев, очень люблю такого мудреца Торы, как Бен Иш Хай, написавшего авторитетный сборник галахических предписаний. В книге «Бен Иш Хай», завоевавшей в последние годы огромную популярность, галахические указания собраны в главы, соответствующие недельным разделам Торы. Книга рассчитана на двухгодичный цикл изучения. У меня есть острое желание издать его книгу для русскоязычных евреев. Оно долго не давало покоя и вот, наконец, начал этим заниматься. Собираю деньги, отправляю в Израиль, там тексты мудреца переводят, далее их редактируем и печатаем, выпустили уже четыре книги Торы, занявшие достойное место на наших полках. С Б-жьей помощью, надеюсь на пятую книгу и приступим ко второму году.
Вы раввин?
Нет. Раввин призван обучать, это учитель, а меня люди хоть и называют «реб Ифтах», но исключительно из уважения.
Как переводится называние вашей организации?
Название переводится как «святое товарищество». Удивительно, что многие, даже не имеющие отношения к умершему, спешат принять участие в обряде, это уже давно распространено в Европе, например в Швейцарии. Самое сложное в захоронении – обмыть тело, одеть его. Есть люди, которые даже близко боятся подойти к мертвому, и совсем не понимают, как я этим занимаюсь, да еще с таким огромным воодушевлением!
Да уж… Все это очень непросто! И как при таком виде деятельности вы держитесь морально… Как сохраняете добрый настрой?
Не терять при такой специальности положительную энергетику и самообладание, скажу вам честно, не так просто, случаются тяжелые похороны, которые проходят с большими препятствиями на всех этапах. Когда они заканчиваются, чувствуешь себя, как выжатый лимон. Вообще, к счастью, хороним не так часто, 1-2 раза в неделю. В Шаббат стараюсь отключиться, не думать о работе, чтобы сохранить положительное психологическое состояние. А потом, все, что мы делаем — это мицва во имя Небес, так как помогаем не ради выгоды, а по зову сердца, забирая на себя часть людской боли. Находимся со своими клиентами в состоянии постоянного тесного контакта и обоюдного сопереживания. Пока человек не похоронен, его душа летает, мучает всех и страдает сама. Как только умершего предали земле — успокаивается. Слава Б-гу, Всевышний дает мне силы и мотивацию продолжать свою деятельность.
Раньше я часто ездила к родным на древнее еврейское кладбище в украинском местечке. Заметила, что очень старые захоронения выполнены без портретов умерших, в отличие от могил советского времени. Но известно, что Тора не одобряет это. Верно ли последнее?
Да, на Кавказе это тоже распространилось, родственники стали делать портреты на памятниках, а это недопустимо. Здесь имеется несколько проблем. Люди приходят навестить своих родных, уходят, а чувство сопереживания и потери оставляет в их сердцах глубокий след. В то время как человек должен помнить покойных светлыми, радостными, позитивными. Портреты беспокоят захороненные души. Случайные дамы и господа, пришедшие на чьи-то похороны, рассматривают эти изображения, читают фамилии, имена ваших близких, из-за этого будят нефеш (душу), ей ведь все это вредит, тогда, она сама начинает беспокоить родственников, здесь присутствует обоюдная связь. Священное Писание запрещает устанавливать на могилах фотографии и рассматривать на кладбищах чужие.
Много ли в вашей организации числится сотрудников, кто они?
Наша служба — самая кошерная на всем пространстве СНГ. Бригада укомплектована двумя соблюдающими мужчинами и двумя соблюдающими женщинами, согласитесь — это уникальный состав! Приглашаю всех к нам, познакомиться (шутка). Также можем отправиться на любое кладбище, потому что имеем специальный автобус, который переоборудован для совершения прямо в нем необходимых ритуалов там есть все необходимые для работников нашей службы условия.
Чем хотите завершить этот разговор?
Хотел бы поблагодарить всех тех, кто давно поддерживает службу «Хевра Кадиша» и пожелать всем читателям добра, здоровья, благоденствия. На всякий случай, оставляю наши контакты:
«Хевра Кадиша» при Большой хоральной синагоге
Адрес: Москва, Большой Спасоглинищевский пер., 10, стр. 1
Телефон: +7 (495) 624-24-24
Беседовала Яна Любарская
Читайте также
Все материалы рубрики
Сара Гаврилова: война лишила нас семьи и счастливого детства
Пожилая горская еврейка поведала историю своей нелегкой жизни
День Победы 2018 года ознаменовался великим событием в Израиле, законодательством парламента были приняты две памятные даты 9 мая и 26 ияра.
Жаль, конечно же, что до этого дня не дожили все участники и ветераны войны. Сегодня им на смену в День Победы выходят «Бессмертным маршем» их дети, внуки и правнуки.
В настоящее время по городам Израиля успешно действуют клубы для «Детей Шоа» (Катастрофы). Но вызывает удивление, что многие из тех, кто испытал на себе тяготы военной жизни в детстве, не могут получить официального статуса «Дети войны». Следует заметить, что к этому статусу относятся люди преклонного возраста - те, кто родились в 1930-х годах и до наступления долгожданной Победы 9 мая 1945 г. В большинстве своем, многие из них перешагнули уже 75 – летний рубеж своей жизни. Но не все имеют соответствующие льготы, а лишь те, кто жил во время войны в эвакуации или на оккупированной территории.
К сожалению, в список по распределению льгот от различных фондов, не попали люди, проживавшие в годы войны в районах, где не проходили боевые действия. Например, Азербайджан и другие страны СНГ. Хотя следует признать, что люди чьё детство пришлось на эти лихие годы тоже сполна испытали тяготы военного времени и познали долю безотцовщины.
Героиня моей статьи Сара, симпатичная пожилая горская еврейка, живет в г. Кирьят-Яме. Она ровесница начала Великой Отечественной войны, родилась 31 декабря в 12 часов 1941 г. в Азербайджане, в поселке Красная Слобода Кубинского района. Её отца Наума Мишиевича Гаврилова призвали на фронт в разгар Второй Мировой войны, когда дочери исполнилось всего месяц. Он погиб в 1942 г. в сражениях за освобождение Краснодара. Похоронен в этом городе на братском кладбище, где ему установлен памятник.
В 1943 году мать Сары - Ливго Давыдовна заболела тифом, из-за чего ее двоих детей вынуждены были отправить в детдом №19 г. Баку. Помог их устроить его директор - Изро Рабинович Давидов, он тоже был родом с Красной Слободы. Сара находилась там до 4 лет. Затем её с братом Рашбилем разлучили. В 1944 году с группой детей-сирот ее перенаправили в детский дом г. Краснодара. Она смутно помнит, как их перевозили. Помнит лишь танк, на котором увидела танкиста и хотела ему крикнуть в след: «Папа!»
По иронии судьбы девочка попала именно в тот город, который защищал её отец. Она помнит, как их номеровали в детдоме, её номер на руке был «525». По окончания восьмилетки, в 1958 г., уже девушкой, она вернулась в Баку. Ей хотелось жить рядом со своими соплеменниками, слышать напевную родную речь «джуури» и находиться среди родных и земляков. Она разыскала своего брата Рашбиля, который уже отслужил в армии. Затем узнала, что мать выжила после тяжелой болезни, и была очень удивлена этому событию. При встрече с ней - они обе плакали, хотя Сара не могла понять, почему мать так ни разу и не навестила её с братом в детдоме? — На это мать ответила сухо, мол, все время работала на мельнице, где даже заслужила звание Ветерана труда.
«Все братья отца», - с сожалением рассказывает пожилая женщина, - «а у него их было ещё трое, тоже не вернулись с войны. У них в Слободе была большая семья, но я так и не смогла разыскать до сих пор родню по отцовской линии».
В 1958 г. Сара познакомилась с порядочным симпатичным юношей Натаном Абрамовым. Вышла за него замуж и подарила ему пятерых детей. Но в возрасте 45 лет стала вдовой. Она решила забрать к себе престарелую мать и заботиться о ней на старости лет. В 1993 году женщина вынуждена была репатриироваться в Израиль, хотя не хотела уезжать из Баку. Но времена были неспокойные, пошли угрозы, т.к. её часто принимали за армянку.
Так Сара вместе с матерью и детьми оказалась в Израиле. Живет в г. Кирьят-Яме. Активно участвует на всех мероприятиях клуба для людей золотого возраста. Её большой гордостью являются пятеро детей, 14 внуков и 4 правнука, в них счастье и цель её жизни.
Правда, дети живут с семьями в разных городах Израиля: старшая дочь Эльвира в Тират-Кармиэли, работает на заводе; вторая дочь Джульетта в Кирьят-Моцкине -воспитательницей в детсаду; сыновья: Самир – в полиции, Ихиил – охранником, живет в Лоде, и Виктор в Мурманске (в России).
В настоящее время Сара Абрамова-Гаврилова по всем параметрам имеет полное право относиться к «Детям войны - Шоа», но, к сожалению ничего добиться не может. Её ровесники, хотя и не видели сиротского детства, получают все положенные льготы от фонда по эвакуации. А у нее остался лишь всего один документ - справка, выданная Наримановским районным Комиссариатом г. Баку, где сказано, что Наум Мишиевич Гаврилов, 1923 года рождения, был призван на фронт в 1941 году.
Дети-сироты Великой Отечественной войны по праву должны быть причисленны к жертвам войны, которая лишила их счастливого детства и родителей. По статистике в Советском Союзе во время войны появилось свыше полумиллиона детей-сирот. После окончания войны в Центральном адресно-справочном столе, находившемся в г. Бугуруслане Чкаловской области было поставлено на учет около двух с половиной миллионов советских детей-сирот. К концу 1945 г. только для детей погибших фронтовиков было открыто 120 детских домов, в них воспитывалось свыше 17 тысяч детей. В те годы широкое распространение получило создание детских домов при колхозах, промышленных предприятий за счет профсоюзов и комсомольских организаций. Как отмечается в книге «Евреи Кубы», только в азербайджанском городе Куба в те годы действовало три детских дома.
Во время войны многих детей, оставшихся без родителей, собирали комендантские патрули на улицах, на развалинах разрушенных городов и направляли в военкоматы. Дальнейшая их судьба была определена — они становились новобранцами в военных или морских школах и училищах.
В настоящее время выделение помощи детям - сиротам Великой Отечественной войны, наравне с теми детьми войны, которые получают помощь от различных фондов должно стать приоритетным. Это стало бы выражением высшей справедливости, исполнением священной обязанности и Святого долга перед ними. Ведь война лишила их не только родителей, но и счастливого детства. Их судьба была особенно трудна и горька, немало тяжелых испытаний выпало на их долю. И если есть возможность «компенсировать» и отдать должное, избегая дискриминации между людьми старшего поколения, это следует сделать.
- Мне 77 лет, - на прощанье говорит мне Сара, - но я до сих пор не могу забыть свое прошлое. Война лишила нас не только отца, но и нормальной семьи и детства. Уже нет в живых мамы и брата Рашбиля (он жил и похоронен в США). В настоящее время я живу одна, и стараюсь по возможности помогать нуждающимся. Этому меня научила жизнь – быть нужной людям!
Автор: Хана Рафаэль
