Хеврон, вид на Пещеру Патриархов, 20-е гг.

Евреи жили в Хевроне более 3000 лет. Даже когда власть захватили мамлюкские султаны, запретившие иноверцам посещать святыни Пещеры, для евреев было сделано исключение: они могли подниматься на пять (позднее — на семь) ступеней по внешней стороне восточной стены и оставлять записки с просьбами к Б-у.

Местные евреи-сефарды по внешнему виду мало отличались от своих соседей-арабов. Быт у всех был примерно одинаковый, и община Хеврона не выделялась из окружения ни одеждой, ни языком. Только своей верой. Хотя мусульмане и признавали общие духовные истоки, однако считали себя ближе к В-нему по сравнению с теми, кто не принял Пророка и Коран. Это была основа, на которой умелый манипулятор мог вырастить непреходящую ненависть, чтобы использовать гнев обманутых в своих целях.

Желающих половить рыбку в мутной водице было много. В регионе издревле сталкивались интересы мировых гигантов геополитики и местных властителей. Враждовали арабские кланы. Соседние государства, забыв о братстве последователей ислама, тянули одеяло на себя. И над всем этим туманным варевом побуждений возвышалась Британия. Направляя одних против других, сталкивая, соединяя и разделяя. Остров преследовал свои вечные интересы.

Виноватыми же всегда можно сделать евреев — это так удобно!

Да и поделом — слишком много стали о себе понимать: создали самоуправление, уже и вооружились, готовятся защищаться... Ну, посмотрим!

И множились слухи: понаехавшие в Палестину толстосумы-сионисты скупят всю землю!

Они хитро опутали арабов займами, все попадут к евреям в кабалу!

Они оскорбляют древние обычаи! Евреи — корень всех арабских бед!

Напряжение росло по всей подмандатной территории — британская администрация не делала ничего, чтобы призвать к ответу тех из местной знати и религиозных деятелей, кто рьяно возмущал спокойствие.

Что ж, своего добились — пламя ненависти полыхнуло, да ещё как!

Началось всё как раз на 9 Ава в Иерусалиме. Но в еврейском квартале от погромщиков помогли отбиться бойцы Хаганы. Тогда пожар злобы перекинулся на места поменьше и нашёл себе довольно топлива в Хевроне.

А ведь именно там евреи полагались на добрые отношения с арабами.

Пожилой лекарь бесплатно лечил всех, кто к нему обращался — он получал установленное общиной жалование. Элиэзер Дан Слоним, сын раввина, работавший в банке, устраивал феллахам из предместий приличные ссуды под небольшой процент и, по общему мнению, пользовался огромным уважением среди мусульман.

А когда приходил молиться у пещеры Патриархов глава ешивы, то сторож с почтением принимал его посох и гнал прочь мальчишек, развлекавшихся швырянием камней и грязи в молящихся иудеев. Всё было тихо.

Поэтому и не приняли помощь Хаганы: вы что?! Уйдите с вашим оружием. Не злите зря соседей. Здесь ни у кого нет оружия! Лишь один пистолет у Элиэзера Слонима, так он же банкир!

Как-то не замечалось, что студенты ешивы, в черных одеждах, широкополых шляпах, говорящие только на идиш или иврите, вызывали опасливое любопытство и настороженность у арабов. Время от времени, возникали недоразумения. Молодежь, засидевшись за книжками и добираясь в сумерках домой, по ошибке вторгалась в арабские домовладения. Да ведь все подобные конфликты улаживал раввин Хеврона Яков Слоним. Пустяки!

Арабы же воспринимали всё иначе: хотят оскорбить нас и наших женщин! Увидеть их без чадры!

Брали ссуды, предложенные сыном раввина, поскольку знали — свяжешься со своими богатеями и наденешь ярмо долга на всю жизнь, хоть и речи не будет о процентах. А за спиной шептались: это лихва! Коран запрещает ссуды под интерес!

Мальчишки с камнями — ну так и что? Они же дети! Какой с них спрос и стражник их гоняет… Подумаешь — кидают камни!.. Всегда, если хотите знать, кидали!

Да… Камни…. Некоторые вещи совсем не меняются.

23 августа тишину сначала нарушили громкие причитания.

Евреи в Иерусалиме убивают мусульман! — надрывался местный муфтий, — Тысячи убитых! Реки крови! (Всё враньё, конечно, но как проверишь?). Поспешим на помощь!

Гнев и ярость быстро охватили собравшихся — так вспыхивает сухая солома.

Потом хвалёную хевронскую тишину разорвал крик гибнущего человека. Первой жертвой стал юный американец, приехавший изучать Талмуд в ешиве. Он засиделся за книгами и принял смерть незадолго до шаббата.

Всю ночь метались по еврейскому кварталу огни, разносились крики с угрозами и летели камни в закрытые ставнями окна.

Только прибытие полиции под командой британского офицера заставило отведавших крови погромщиков куда-то сгинуть. Но что им была полиция! Там же все, кроме начальника и одного еврея свои, арабы!

В восемь утра 24 августа, толпа, вооружившись кольями, ножами, топорами, железными прутьями, ворвалась в еврейский квартал. Среди погромщиков было много приехавших из Иерусалима. И как-то забылось среди выкриков и угроз с чего всё началось… Никто и не собирался в Святой Город.

Попытавшись образумить нападавших, многим из которых спас в своё время жизнь, нашёл свой конец старый лекарь.

Большой дом Слонимов, где укрылись семьи ешиботников, стал ловушкой.

Его окружили и потребовали выдать ашкеназов.

Нет, мы все здесь евреи, — отказался раввин и был убит на месте. Мужчины, сколько могли, сдерживали атаки. Потом толпа вломилась внутрь. Там отняли жизни у более чем 20 человек и множество покалечили, включая женщин и детей. Элиэзер Дан тоже погиб, успев всё же выстрелить из пистолета.

67 человек из общины Хеврона пало в тот день.

Однако ненависть поразила далеко не всё арабское население. Соседи спасали соседей от утративших человечность соплеменников. 435 евреев получили защиту и убежище у 28 семей арабов.

А толпа, неистовствовавшая на улочках еврейского квартала, гонясь за теми, с кем ещё вчера здоровались, торговали, обсуждали новости и шутили, не ведала, что губит не только евреев. Гибло общее будущее, убивалось добрососедство, с корнем вырывалось доверие и пускались под нож погрома спокойствие и уверенность.

Толпа, науськанная закулисными кукловодами, вытаптывала самую основу, на которой только и может строиться жизнь человеков. Погромщики вдохновенно сеяли драконьи зубы ненависти, забыв, что собирать урожай придётся далеким потомкам.

И не человеческий голос задаст всё тот же неотступный, молчаливый вопрос:

- Где брат твой? Что сделал ты?

N.B.

В Англии известная левая активистка Беатриса Вебб, чей муж служил в колониальном ведомстве и занимался Палестиной, заявила Хаиму Вейцману:

- Я не могу понять, почему евреи поднимают такой шум из-за нескольких десятков своих соплеменников, убитых в Палестине. В Лондоне каждую неделю погибают в дорожных происшествиях множество людей, и никто не обращает на это никакого внимания.