В Санкт-Петербурге на 83-м году жизни скончался основатель театра «Русская антреприза», непременный участник всех важнейших событий театрального Петербурга Рудольф Фурманов.

В информационных сообщениях Рудольфа Фурманова вспоминают и как режиссера, и как актера, и как продюсера, и как литератора. Все это чистая правда. Он начал сниматься в кино еще в детстве, в начале 1960-х учился на театроведческом факультете, и хотя потом был студентом еще и Политехнического института и даже успел поработать инженером-наладчиком, театр и эстрада взяли свое — с конца 1950-х он начал активную концертную деятельность, в том числе и организаторскую, поэтому знал лично едва ли не всех кумиров советской публики. О них Фурманов вспоминал потом в своих книгах.

В конце 1980-х он, остро почувствовав новую свободу, организовал в Ленинграде один из первых негосударственных репертуарных театров — «Русскую антрепризу», которую назвал именем своего покойного друга Андрея Миронова, а потом его же именем назвал новую актерскую премию «Фигаро».

Конечно, в поколении Фурманова было много актеров, режиссеров, мемуаристов, да и организаторов театрального дела, которые внесли неизмеримо больший, чем он, вклад в искусство.

Но у него развился другой, не менее уникальный талант — быть незаменимым человеком театра, ярким персонажем, непременным участником, явным или закулисным, всех важнейших событий театрального Ленинграда—Петербурга.

Говорили о каких-то его невероятных связях, так это или нет — доподлинно неизвестно, а теперь уже и не важно. Важно то, что никакими связями нельзя добыть то, что было у Рудольфа Фурманова — витальности, любви к своему делу, любопытства к искусству и к жизни, желания в ней активно участвовать до конца. В «Русской антрепризе» он следил не только за кассой, но и за модой — приглашал ставить Андрея Жолдака и Константина Богомолова.

И стар, и млад называли его уменьшительно-ласкательно — Рудиком, как непременного члена сообщества.

К нему шли за помощью и советами, его обсуждали, им возмущались, многие даже над ним посмеивались, но без него невозможно было представить себе театральный Санкт-Петербург. Поэтому остро не хватать его будет абсолютно всем, кто его знал.