11 ноября 2026, среда1 Кислева 5787 — конвертер дат
Логотип STMEGISTMEGI TVSTMEGI Junior
Культура и Искусство 2 мин чтения 780 просмотров

Скрипка из того самого освенцимского «оркестра смерти»

Отреставрированные инструменты освенцимского «оркестра смерти» получают новую жизнь в руках мастера Амнона Вайнштейна. На одном из таких инструментов на концерте,который прошел в рамках созданного для офицеров ЦАХАЛа проекта «Эдим бе-мадим» («Свидетели в погонах»), сыграл Шломо Минц.

СРедакция СТМЭГИ

Зимой 1941 года в лагере смерти Освенцим был сформирован оркестр. Главная его задача заключалась в музыкальном сопровождении выхода заключенных на работу и возвращения в бараки. Узники-музыканты ежедневно стояли на плацу и играли для заключенных марши, под ритм которых нацисты сгоняли людей на работы. По субботам оркестр выступал перед охранниками лагеря, а по воскресеньям играл для коменданта лагеря Рудольфа Гёсса, его семьи и друзей.

Недавний вечер, состоявшийся в рамках созданного для офицеров ЦАХАЛа проекта «Эдим бе-мадим» («Свидетели в погонах»), запомнился выступлением известного скрипача Шломо Минца. Уникальность концерта заключалась в том, что в руках у музыканта была скрипка, принадлежавшая в прошлом скрипачу из того самого освенцимского «оркестра смерти». Этот инструмент, как и многие другие, нашел и бережно отреставрировал израильский скрипичных дел мастер Амнон Вайнштейн.

Вайнштейн в течение десяти лет рестраврировал скрипки, сохранившиеся со времен Холокоста, собранные им по всей Европе. Эту идею мастеру подал один из его студентов, приехавший в Израиль из Германии в середине 90-х годов. «Он предположил, что в Германии и в странах Восточной Европы наверняка остались скрипки, на которых в те страшные годы играли музыканты-евреи, — рассказывает Вайнштейн. — Я решил разыскать эти инструменты и вернуть их к жизни».

За 10 лет мастеру удалось отреставрировать 28 скрипок. Владельцы инструментов, зачастую не подозревавшие об их ценности, хранили скрипки на чердаках и в мансардах, где те без надобности пылились на протяжении многих лет. «Первая найденная мной скрипка принадлежала варшавскому скрипачу Шимону Кронгольду, который купил ее у мастера Якова Циммермана, учившего скрипичному делу моего отца, — говорит Вайнштейн. — Циммерман создал этот инструмент в 1924 году специально для Шимона. На нем стоит его автограф на идише».

Шимон Кронгольд бежал из оккупированной Польши в Советский Союз. В 1946 году Кронгольд умер в Ташкенте. Коллекция Вайнштейна, которую он назвал «Скрипки надежды», неоднократно выставлялась в Европе. «Мы вместе со Шломо Минцем приезжали с ней в Освенцим», — рассказывает мастер.

В 2007 году Шломо Минц выступил у Стены плача, сыграв на двух скрипках из коллекции Вайнштейна.

Несколько недель назад музыкант дал концерт в штабе израильских ВВС в Герцлии. Выступление состоялось в рамках культурного проекта «Эдим бе-мадим», возникшего по инициативе генерал-лейтенанта Гидеона Шарава, родители которого пережили Холокост.

Проект предусматривает посещение военнослужащими ЦАХАЛа бывших лагерей смерти в сопровождении бывших узников Освенцима. В этом году в программе приняли участие уже 150 офицеров.

По материалам сайта www.jewish.ru

Следующая статья· Культура и Искусство
Культура и Искусство 4 мин чтения 2,3 тыс. просмотров

Статья из цикла «Национальная одежда и украшение горских евреев» часть 4 - Детская традиционная одежда

Детская обрядовая одежда и украшения. Конечно же, нельзя не описать удивительный детский наряд. После того, как малыши выходили из возраста люльки (гуфорә) и пеленания (ғындоғ), им сшили удобное бельё из нежных натуральных тканей – батиста, мадаполама, муслина, кисеи.

СРедакция СТМЭГИ

Детская обрядовая одежда и украшения. Конечно же, нельзя не описать удивительный детский наряд. После того, как малыши выходили из возраста люльки (гуфорә) и пеленания (ғындоғ), им сшили удобное бельё из нежных натуральных тканей – батиста, мадаполама, муслина, кисеи. Самая распространенная детская одежда, была рубашка для детей обоих полов (ғилизгир). Она очень нарядная и интересного покроя. Рубаху-распашонку шили с горизонтальным воротом – от плеча до плеча, и боковым вертикальным разрезом, запахом, который скреплялся завязками (боғ) из шнурка или из материи. Такие рубахи были очень удобные, их называли «плечевое платье», сшили их также для церемонии обряда обрезания, из дорогих тканей как канаус, парча и обязательно на подкладке из хлопка. В обоих случаях ворот обшивался тканой тесьмой (бофтә) или в узор одноцветной тканью и в полоску. Пришивали перламутровые пуговки (сәдәф), подвешивали к кисточкам подвески из коралла, иногда обшивали (ғилизгир) серебряным позументом - бисером (сәрмә) или украшением в виде маленького купола с цепочками.

В подмышку распашонки, как в одежду для взрослых вшивались ластовицы (зир ғул) в виде маленького квадратика, обязательно другого цвета. Иногда такую ластовицу специально вшивали в рубашку (ғылизгир) или в платье ребенка (булшәй һ,әйили), особенно, если ребенок был долгожданным, «выпрошенным» (офтум).

Вероятно, этому придавали магическое значение. Из страха перед проклятием недоброго человека, некоторые швы на одежде делали не внутрь, а наружу, чтобы вся отрицательная энергия, направленная на ребенка, оставалась снаружи, и не вошла в него. Магическое значение также имело, лоскутное детское одеяльце, и другие, сшитые из лоскутов вещи.

Подросшим детям сшили одежду похожую на взрослых. Костюм девочек и мальчиков обнаруживал сходство с одеждой не пожилых людей, а девушек и юношей, начиная от детского головного убора (шол и папах) и верхней одежды (ғобо). Башмаки - налейн, чарыхи - шили, такие же, как у взрослых из сафьяна, из парчовой ткани и др.

С самого рождения ребенку завязывали на руку бусины (чүмәчум, чүмәчару), чтобы уберечь от недоброго глаза. Девочки начинали носить украшения с младенчества. В отличие от мальчиков уже к своему совершеннолетию по еврейскому обычаю, то есть к двенадцати годам, девушки щеголяли и щеголяют по сей день, в полном парадном комплекте – кольца, серьги, браслеты, ожерелья, украшения для волос, броши, подвески...

Многие горские евреи носили все выше названные украшения, но чаще всего надевали кольца и ожерелья из агата (шәвә), бирюзы (пүрузә - фирүзә), карала (мәрҹо) и опала (сипрә мүһрә). Детям завязывали на запястье нанизанные, на нить такие же бусины. Позже такие же бусины от сглаза вдевали в уши с серьгами или надевали на булавку, цепляли как амулет от сглаза на чепчик, детскую одежду или на люльку. В числе детских оберегов – амулетов бусины из агата, бирюзы, опала, черных бусин с синим глазом, и с белыми точками, золотые бусы (мүһрәй сүрхи - һил, арпа, тум зуғоли), зубчатая - щепочка из айвового дерева, красная нитка, узелок или сшитая подушечка с конским волосом, с зубчиком чеснока и молитвой, этот амулет (ħәкәлә) клали под постель ребенку. Было такое поверье, что оберег - амулет, талисман, руна охраняет людей. Оберег как предмет, носимый или хранимый, и как магическое средство защиты от беды: сглаза, болезней, бесплодия, нечистой силы и т.п., содержит также тексты молитв. Эта традиция длиться и по сегодняшний день. У многих наших соплеменников есть свои обереги - талисманы. И так, у каждого народа в ношении одежды, украшений и амулетов свои традиции и свои показатель культуры и цивилизации.

Восток на всю эту суету смотрит по-отцовски снисходительно. Здесь критерии красоты на протяжении тысячелетий одни и те же. Никакие сиюминутные веяния моды этого глубокого убеждения поколебать не могут. Восточный человек относится к новым веяниям моды лояльно. Он отлично знает, что рано или поздно Dolce & Gabbana уйдут в небытие. Lagerfeld развеется прахом, имя Versahce забудется, а золотая парча (зәрхара), невесомые шелка (әврүшүм, хара, бингали), сверкающие рубины (йагуд, лал), серебро и золото галунов (бофтә) по-прежнему будут ласкать взор и радовать сердце – и через триста, и через тысячу лет.

ФРИДА ЮСУФОВА

Член Союза писателей и художников Израиля

По материалам сайта www.druzya.com