Соломон Бен-Эмануэль Агабабаев: «Некоторые привыкли жаловаться. Я не из их числа»
Литературное творчество сопровождает всю его жизни. Из-под его пера вышел прозаический сборник «Бакинцы и другие...»
Уроженец Азербайджана Соломон Бен-Эмануэль Агабабаев — довольно известная личность в горско-еврейской среде, приятнейший собеседник. В девяностых наш герой репатриировался с семьей в Израиль и поселился в Кирьят-Яме. Литературное творчество сопровождает всю его жизни. Из-под его пера вышел прозаический сборник «Бакинцы и другие...», а его рассказы о культуре и быте джууро публиковались в израильской газете «Секрет», а также в Интернете. В 2009 году один из его рассказов, «Замена в оркестре», вошел в антологию поэзии и прозы «Звезды горских евреев» — «Астараhой yhyphoй доги».
- Уважаемый Соломон Бен-Эмануэль, откуда вы родом?
- Родился в городе Куба Азербайджанской СССР в 1948 году, рос обычным советским парнем, затем мы переехали в Баку, где я учился в Институте нефти и химии им. Азербекова, параллельно получил образование в музыкальном училище. Мне повезло в жизни: в 1972–1974 годах служил в ансамбле песни и пляски Краснознаменной Каспийской флотилии. Мы с коллективом гастролировали по всему СССР, побывали на Украине, в Средней Азии, где только ни выступали, эти дни остались в памяти как незабываемые. После армии полтора года проработал в цыганском ансамбле Михая Шишкова, какое-то время провел за Полярным кругом, жизнь у меня была бурная и интересная. Отслужив в армии, несколько лет трудился в музыкальных коллективах, включая ансамбль «Дан Улдузу» («Утренняя звезда») под управлением Гюляры Алиевой. Десять лет работал в Художественном фонде Азербайджана фотографом, производил фотосъемку произведений искусств. В 1976 году женился на самой замечательной девушке, Галочке, а в 90-м мы всей семьёй — я, жена, две дочки — репатриировались в Израиль.
- Как прошла ваша абсорбция?
- Жизнь в Израиле мне очень нравится. Сразу привлекла местная атмосфера, подталкивающая к творчеству. Именно здесь, в ауре Святой Земли, начать писать, заниматься литературой. Всегда хотелось создать правдивый рассказ о своих родителях, добавив туда мои воспоминания, самые восторженные и, конечно же, грустно-щемящие. Когда я это сделал, позвонил своего старшему брату, который к тому времени уже жил в США, попросив оценить мое небольшое повествование, впоследствии невероятно его растрогавшее. С этого момента и начался мой путь в литературу. Позже познакомился с горско-еврейской активисткой, писательницей, художницей Фридой Юсуфовой, которая и пригласила меня в Союз писателей Израиля (секция кавказских литераторов). Несколько слов я обязан сказать об этой удивительной женщине: одной из главных черт характера Фриды является бесконечное желание помочь каждому. И не имеет никакого значения, какого рода помощь нужна человеку — в творческом ли плане или замолвить за кого-то слово. Для себя я тогда отметил, что литературное творчество великолепно отвлекает от ненужных переживаний, прогоняет дурные мысли. Когда садишься за письменный стол, все ненужное отходит на далёкий второй план, ты полностью погружаешься в судьбу своего героя, продумываешь сюжет.
- Как проходило ваше изучение иврита?
- Иврит, как и любой другой новый язык, постепенно осваивал, оттачивал и закрепил лишь с практикой. Сначала знал на нем немного слов, но постепенно мой лексикон расширялся. Сегодня свободно общаюсь на нем в бытовых ситуациях, но читать на иврите качественную литературу (например, таких ивритоязычных писателей, как Амос Оз, Меир Шалев и др.) для меня по-прежнему несколько затруднительно.
- Слышала, что некоторые новые репатрианты испытывают трудности с изучением иврита, подолгу не могут найти работу…
- Действительно, некоторые люди привыкли жаловаться. Я не из их числа. Стараюсь не расставаться с оптимизмом, мыслить позитивно. Израиль — моя страна, в которой, кстати, научился культуре спора. Если не выхожу из него победителем, что раньше считал обязательным, то сейчас ценю новые вещи, которые могу получить от своего оппонента.
- Какие книги предпочитаете читать на досуге?
- Обожаю японских писателей (Кобо Абэ, Акутагава Рюноскэ и др.), из русских особенно ценю творчество Достоевского. В школе мы его не проходили. К сожалению, та самая школьная методика не смогла привить мне истинную любовь к чтению наших великих авторов. Уже потом, через много лет, открыл для себя Чехова и был поражен, как много потерял, а книги Достоевского начал осваивать только в 30-летнем возрасте. Принялся читать и не успокоился, пока всего не прочитал. Еще нравятся произведения Кафки, Камю — глубоко размышляю над их текстами, прислушиваюсь к своим ощущениям. Вообще-то список любимых мной авторов довольно велик.
- Фрида Юсуфова когда-то приняла вас в Союз писателей Израиля (отделение Кавказа). Что хорошего привнесло в вашу жизнь участие в данной организации?
- С удовольствием посещаю наши посиделки, где собираются кавказские евреи. Благо, у них есть чему поучиться. Кроме нашей литературной студии горских евреев являюсь членом студии «Анахну», где участвуют литераторы севера Израиля.
- Расскажите о своих предках, чем они занимались?
- Одного из моих дедушек в 1937 году расстреляли — до революции он был купцом второй гильдии, его звали Ихиил Агабабаев. Его имя было широко известно среди кавказских евреев. Мне уже 73 года, но и сейчас иногда встречаю людей, которые помнят дедушку, относясь ко мне с особым уважением, что согревает и радует. Моя бабушка Пурим была домохозяйкой. Дедушка женился на ней, когда ему было 42 года, и у него уже имелась семья, жена и дети. Моя тринадцатилетняя бабушка стала его второй женой. Сейчас это звучит дико, а тогда, на Кавказе считалось нормой. Бабушка была очень доброй, часто спасала меня от праведного гнева папы, заполняла мои карманы лакомствами. Второй мой дедушка, Ихиил Садыков, трудился портным, сначала жил в Буйнакске, затем в Махачкале, его жена Бильго не работала, была домохозяйкой. Папа закончил четыре класса, потерял своего отца и ушел зарабатывать деньги, ему надо было кормить семью. Мой отец, Эмануил Агабабаев, не был силён в орфографии, а тем более в пунктуации, писал с ошибками. Однако, когда слушал радио, точно угадывал имена произведений и исполнителей, очень любил классическую музыку (оперу, балет), что меня поражало. Моя мама Малька (Мария) Садыкова, женщина необычайной доброты, работала фармацевтом. Говорят, время лечит, но не согласен с этим утверждением, оно может заглушить физическую, но не душевную боль, связанную с потерей близких людей.
- Есть выражение: «Бакинец — это национальность». Что об этом думаете?
- Азербайджан когда-то был чисто мусульманским регионом. Так было до того момента, пока там не нашли нефть. После этого в Баку начали приезжать работать люди разных национальностей, и строгий закрытый статус государства изменился: Азербайджан стал более открытым и светским. В период азербайджано-армянского конфликта девяностых я жил в Баку в многоэтажном доме, населенном людьми разных национальностей. Своих соседей мы знали по именам, а не по этнической принадлежности, всегда спокойно контактировали друг с другом. Согласен, что бакинец — это особая национальность.
- Чем сегодня наполнены ваши дни?
- Скучать особо некогда: занимаюсь литературой, пишу новые рассказы, рад, что голова не занята ерундой.
Читайте также
Все материалы рубрики
Людмила Илизирова: как горская еврейка до Австралии добралась
«Мой совет вновь приезжающим в Австралию: наберитесь терпения, упорства, не ждите быстрого результата, но в конце концов все получится»
Яна Любарскаякорреспондент STMEGI.com
Массовая еврейская эмиграция в Австралию началась в 80-е годы 19-го века, и некоторые из прибывших впоследствии достигли большого успеха. Наиболее выдающимся австралийским евреем российского происхождения считался Зелман Коуэн — крупный ученый-правовед и генерал-губернатор Австралии. После августовского путча 1991 года, который из-за рубежа виделся «концом света», лидеры еврейской общины Австралии смогли убедить правительство и лично министра по делам эмиграции открыть специальную квоту «беженцев» для родственников евреев, бывших граждан Союза. Среди этой волны эмигрантов оказалась и наша героиня, Людмила Илизирова, с которой мы нашли немало общих тем для разговора.
- Людмила, когда и при каких обстоятельствах вы приехали в Австралию?
- В 90-е годы австралийские евреи попросили местные власти, чтобы те разрешили российским евреям и их близким въехать в Австралию по специальной программе переселения. Мы собрались всей семьей и отправились к тете, которая тут уже проживала, именно она ранее выслала нам приглашение. Приехали я с сыном, моя мама, брат с семьей, мои сёстры (одна из них была замужем, другая вышла замуж уже в Австралии).
- Откуда вы родом, как складывался доавстралийский период вашей жизни? Кто ваши родители?
- Я - родом из Дербента, старейшего города России, именно в нем проживала большая еврейская община, в основном горские евреи, из европейских евреев помню лишь пару семей. Моя мама — русская, папа — горский еврей, Илизиров Гаврил Хизгияевич. Отец слыл очень щедрым человеком, помогал всем своим родственникам. Каждый год на Песах собирал коробку мацы и отдавал одному ашкеназскому еврею, у которого не было возможности ее получить, таким образом совершая мицву. Со своей будущей женой, моей мамой, они познакомились в Новочеркасске, когда папа там учился. Они поженились, маме тогда не исполнилось и 18, папе был 21 год. После они вместе приехали в Дербент. Я родилась в Ростовской области, откуда моя мама родом. Она, тогда ещё молодая восемнадцатилетняя женщина, отправилась на родину, на первые роды. Мои брат и сестра родились уже в Дербенте, а младшая сестра (между нами 20 лет разницы) пришла в этот мир в Москве.
- Как вашу маму приняла кавказская родня ее супруга, вашего папы?
- Моя мама была весьма порядочным, трудолюбивым человеком, изумительной домашней хозяйкой, обладала неутомимой кипучей энергией и честно заслужила уважение, доброе отношение горских евреев. У нас дома всегда все блестело и сверкало, а гостей встречал вкусно накрытый стол. Мама в течение восьми месяцев выучила горско-еврейский язык, позже сами евреи удивлялись ее владению джуури, правда говорила она с акцентом. Папа работал по специальности, геологом, закончив до этого геологоразведочный техникум. Но подолгу исследовать горы с маленьким ребенком и женой, ожидающими дома главу семейства, стало тяжело, поэтому он переквалифицировался в инженера-строителя, трудился начальником разных строительных управлений. Удивительно светлая голова, одаренный человек. К сожалению, он страдал диабетом и рано ушел от нас, в 56 лет. Моя мама умерла уже здесь, в Австралии, в возрасте 85 лет. Я училась в Дербенте, окончила там 10 классов, поступила в Дагестанский политехнический институт, на инженерно-строительный факультет, окончила его, работала проектировщиком, руководителем группы. Далее поступила в аспирантуру в Киеве, в НИИ строительных конструкций, в 1989 году защитила кандидатскую диссертацию в области оснований и фундаментов, а в 1992-м мы уехали в Австралию.
- Что было дальше, с какими трудностями столкнулись после переезда?
- Английского я толком не знала, ведь в школе учила немецкий, только помнила английский алфавит. Пришлось начинать здесь все с самого нуля, изучать язык уже тут. Не секрет: чтобы владеть иностранным языком в совершенстве, надо посвятить этому всю жизнь. Вот уже 29 лет, как живу в Австралии, но временами часто слышу новые английские слова и выражения. В дальнейшем у меня возникли трудности с трудоустройством, пыталась найти работу по специальности инженера, но ничего не получалось. Пришлось очень тяжело — морально, материально, физически, на тот момент у меня на руках был маленький ребенок ( сегодня ему 30 лет ). Вскоре направилась учиться в местный технологический университет, специалисты которого высоко ценятся в области компьютерных технологий. Поступила на факультет «компьютерная наука», отучилась четыре с половиной года, получила диплом, преподавала в университете, сейчас нахожусь на заслуженном отдыхе. Также, помимо проблем с английским, мне непросто было привыкать к новому месту, к новой культуре. На небольшое материальное пособие оказалось очень сложно выживать, некому было смотреть за моим маленьким ребенком.
- Есть ли сегодня среди ваших друзей австралийцы, в каком городе Австралии проживаете?
- На данный момент живу в районе под названием Surry Hills в Сиднее, подружиться с местными австралийцами мне пока не удалось, в отличие от моего взрослого сына — у него много приятелей среди них. Моя племянница замужем за коренным австралийцем, продвинутым, трудолюбивым, порядочным, легко воспринимающим жизнь. В Австралии проживает свыше 100 национальностей — русские, евреи, азиаты, африканцы, но в основном преобладают австралийцы — выходцы из Англии и Шотландии, приехавшие сюда в конце позапрошлого века, бывшие заключенные, от которых хотела избавиться Англия. В итоге они создали здесь свое государство.
- Какие воспоминания храните о своей малой родине?
- Родной Дагестан отдается в моей душе невероятно приятными вспышками памяти. Здесь, в Австралии, нас окружает океан, его вода прогревается максимум до 22 градусов. В итоге ты окунаешься в очень холодную воду. Тогда с радостью вспоминаю наш Каспий, наше прекрасное, теплое, ласковое море. В небольшом, милом Дербенте также красуется древняя крепость на холме, отражавшая нападения кочевников, эта крепостная стена тянется вдоль всего города и уходит в море. Помню, как бегали по ней, будучи детьми. Говорят, что сегодня Дербент стал другим, в нем появилось немало новых сооружений, но со времен эмиграции я его не посещала.
- Общаетесь ли сейчас со своими земляками?
- Да, переписываюсь в социальной сети «Одноклассники» с горскими евреями из Минеральных Вод, Израиля. В Австралии проживают горские евреи, человек 50-70, если считать вместе с детьми. Мы дружно собираемся на все еврейские праздники, на свадьбы, дни рождения. Все горские евреи Австралии присутствовали на маминых похоронах, невероятно благодарна им за поддержку.
- Бывали ли в Израиле, на родине ваших далеких предков?
- Пока только мечтаю полететь в Израиль, в эту колыбель цивилизаций, пропитанную историей, с удовольствием бы там побывала.
- Как на жизнь австралийцев повлияли коронавирусные ограничения?
- Сейчас мы сидим в очередном локдауне, ковид распространяется, но заболевших не так много, на всю Австралию — 0,14% населения. Правительство штата пока перестраховывается, нам не разрешают выходить из дома, только в случае крайней необходимости — в магазин или аптеку. Считаю такой подход наших властей ущемлением прав человека.
- Ваши рекомендации будущим эмигрантам, отправляющимся в Австралию?
- Мой совет вновь приезжающим в Австралию: наберитесь терпения, упорства, не ждите быстрого результата, но в конце концов все получится. Муж моей сестры годами добивался возможности работать здесь врачом, и его мечта реализовалась, сейчас он успешно работает в клинике в Сиднее.
- Принимал ли кто-то из ваших близких участие в Великой Отечественной войне?
- Мой дед, Илизиров Хизгия Ягудаевич, которым всегда гордилась, являлся участником войны, отдав свою жизнь за свободу России в 1943 году, в Запорожском области, похоронен в селе Данило-Ивановка. Его имя выведено на обелиске.
- Чем вас привлекает нахождение в Австралии?
- На этот вопрос трудно ответить однозначно. Жизнь вошла в привычное русло, многое принимается как само собой разумеющееся. Прежде всего импонирует, что здесь все предельно вежливы: обслуживающий персонал в кафе, ресторанах, сотрудники социальных служб, даже нищие, хотя в Австралии их в принципе нет, здесь особое трепетное отношение к бедным, к больным, государство всегда помогает в сложных ситуациях. В нашем государстве царит размеренный образ жизни, никто никуда не торопится. Нравятся многочисленные австралийские пляжи, все они прекрасны, отрада взору и сплошное наслаждение. Также нельзя не отметить заботливое, нежное отношение австралийцев к своей природе, к животному миру. В Сиднее — бесконечное множество парков, все они тщательно ухожены. Австралия — экономически развитая точка на карте мира, занимающая 3-е место на планете по уровню жизни, привлекающая людей высокой социальной защитой (бесплатная медицина, высокие пенсии, пособия), низким уровнем безработицы (всего около 6% — один из самых низких показателей в мире), возможностью въезда для всей семьи. Кстати, с пятой волной еврейской иммиграции в Австралию в библиотеках «русских районов» Сиднея и Мельбурна появились книги и газеты на русском языке, на крышах домов — тарелки русского телевидения, открылись свои школы, тут также выходит немало прессы на русском.
