Они признаны Праведниками народов мира в «Яд ва-Шем». Я и мой брат Сергей безмерно им благодарны, что спасли нас. В этом же мемориале, в списке жертв Вильнюсского гетто, есть имена моего дедушки Иосифа и бабушки Тамары Троцких, моей матери Блюмы Карабликовой (Троцкой).

«УВИДЕЛА КОЛОННУ ЕВРЕЕВ...». ГИБЕЛЬ МАТЕРИ И ОТЦА

Родители хотели уйти со мной в Белоруссию, спастись, но сделать им этого не удалось, немцы их обогнали. Отец уговаривал отца своей жены, моего деда Иосифа, скрыться и куда-то уйти. Но дедушка свято верил, что немцы – культурная нация, и что он сможет устроить свой бизнес и при новой власти. К сожалению, этого не произошло. В июле 1941 года был объявлен первый комендантский час, и всем было велено находиться по месту регистрации. У меня сохранилась книга о регистрации, где были записаны мать и все ее родственники. Мама и ее родители, повторюсь, жили в полутораэтажном деревянном доме, метрах в трёхстах от вокзала. Так вот, в ту роковую ночь, мой отец уговорил мою маму пойти к его матери, то есть к своей свекрови Евдокии. Она очень не хотела этого делать, но пошла. И ночью или рано утром, на рассвете, моя мама увидела из окна колонну евреев под конвоем немцев, среди них – своих родителей. Она оставила свекрови меня и все мое приданое, которое мне досталось от нее – пеленка, маленькое колечко, свидетельство о рождении и встала в строй вместе со своими родителями. Мне тогда было пять месяцев, и больше я ни разу не видел свою маму.

Меня, грудного, выходили моя бабушка Евдокия и сестра отца, моя тетя Фетиния, которая была старше моего папы на 10 лет и заменила мне мать. Дом маминой свекрови, моей бабушки по отцу, находился между аэропортом и железнодорожной станцией – стратегически важными объектами, поэтому здесь шли бои. Жители нашего района спасались от бомб и мин в подвалах или «схронах» – самодельных убежищах. В нашем саду, в 20 метрах от дома, была вырыта крошечная землянка, внутрь которой мы, дети, могли проникнуть только ползком. В основном, спасались от бомбежек и обстрелов в погребе у соседей. Но самым надежным местом, в котором меня прятали во время облав, была русская печь. Ее я хорошо помню. Печь была такой большой, что занимала почти три четверти кухни. На ней была огромная лежанка – наше с братом любимое место, где мы долгими зимними вечерами слушали рассказы о нелегкой судьбе бабушки. Внизу печки был подпечек, где хранились ухваты, кочерги и сушившиеся поленья. Там, в этих нишах печи, меня и прятали от немцев, от полицаев. Тот запах сырой земли, сырой постели – до сих пор всплывает в памяти, когда говорю о своем детстве. На нашем картофельном поле в глубоком окопе стоял танк. Возле него на кухне немецкие солдаты ели колбасу и весело болтали. Я тогда был настолько голодный, что до сих пор помню запах той колбасы. Бабушка долгими вечерами молилась в надежде, что вернется мой отец. Только в 1948 году мы узнали: он был жестоко замучен в гестапо и посмертно представлен к награждению орденом Ленина.

Макар Карабликов, отец И.М. Карабликова

ЖИЗНЬ ДО ВОЙНЫ

Родители до войны жили очень даже хорошо, неплохо зарабатывали, по рассказам бабушки, любили друг друга и были очень рады моему появлению на свет. За полгода до начала войны мой отец уехал на партийную учебу в Белоруссию. Он был русским, атеистом, хотя и происходил из семьи староверов, глубоко верящим в коммунистическую партию и ее заветы. А моя мама была еврейкой. Несмотря на возражения своей мамы, моей бабушки Евдокии Карабликовой, папа женился на любимой женщине, яркой и красивой. И я появился на свет в той семье, создание которой моя бабушка, Евдокия Карабликова, не очень одобряла. А родители моей мамы оказались напротив, невероятно рады брачному союзу ее дочери. У моего деда Иосифа Троцкого была большая семья, и когда я родился, по рассказам моей бабушки, «шумел» весь мой большой известный род, мне успели сделать обрезание.

ПЕРВОЕ ФОТО МАМЫ

По иронии судьбы, уже когда я заканчивал верстать свою книгу о детях войны, мне из США позвонил мой двоюродный брат, Иосиф Наумович Троцкий и сказал, что среди старых документов отца он нашел фото, где якобы изображена моя мама.

Потом он этот снимок мне прислал, я его размножил и почти через 80 лет после своего рождения, впервые увидел лицо мамы. Для меня это было, словно большое предзнаменование свыше, что я обязательно должен довести начатое до конца и издать книгу из материалов страшных воспоминаний, которые собирал на протяжении шести лет. Маму и ее родителей, моих еврейских бабушку и дедушку, нацисты расстреляли в большой яме, где еще в советское время был возведен мемориал.

«ДЛЯ МОИХ СПАСИТЕЛЕЙ НАЧАЛИСЬ АДСКИЕ ДНИ…»

А для моих спасителей начались адские дни. Ежедневно, по нашей улице гнали толпы евреев в сторону Паняряя, где несчастных массово расстреливали. Знаю не понаслышке, как зверски нацисты и их пособники-литовцы расправлялись с евреями. Каждый раз, когда гнали евреев, за ними шли гестаповцы и проверяли каждый дом – не спасся ли кто-то из евреев, не оставили ли там еврейского ребенка.

ОБ ИСТОРИИ СЕМЬИ КАРАБЛИКОВЫХ.

Напомню, что предки моего папы, семья русских старообрядцев Карабликовых, поселилась в Вильно в начале 19-го века. К началу войны между Германией и СССР, семья их состояла из матери Евдокии Карабликовой и двух ее взрослых детей, Макара и Фетинии. Мой русский прапрадед Карабликов, когда-то давным-давно, построил староверскую церковь за Вильнюсом, в слободке Новосветской, так называли этот район за городской чертой. Он выделил вокруг нее своим родственникам участки земли. Так и образовалось тогда это староверское поселение.

И вот, все соседи бабушки меня по очереди спасали, передавая кулек с малышом из окна в окно. Вокруг нас проживало много поляков, но ни один из них меня не отдал нацистам, иначе расстреляли бы всех. Мне повезло, одна наша родственница – Серафима Коваленко в 1940-м году родила дочь, и я предполагаю, что она была у меня кормилицей, потому что иначе я бы не выжил. Ребенка же надо было кормить грудным молоком, а в продаже не было и обычного молока, и уж конечно, не было никаких искусственных смесей, как сейчас. Уже позже, моя бабушка-спасительница завела козу. Мне это молоко совсем не нравилось, запах его не переношу до сих пор, но именно оно также сыграло свою весомую роль в моем спасении.

БРАТ СЕРЁЖА

Когда я подрос, у меня появился брат Сережа. Отец на тот момент активно участвовал в подпольном городском комитете ЦК КП Литвы, был секретарем подпольного горкома, одним из активистов антифашистского подполья в Вильнюсе, осуществлял связь с группой еврейских борцов Сопротивления в гетто и участвовал в организации ухода евреев в партизаны. И во время своего посещения гетто встретил подругу своей жены, очаровательную Басю Коварскую. Папе тогда было 28 лет. И у них, как я предполагаю, вскоре родился мальчик Сережа. Его так назвали позже. Малыш не мог оставаться в гетто, где ему грозила смерть, ему надо было найти надежное убежище. Отмечу, что вторая гражданская жена отца, Бася Коварская, происходила из знаменитого рода.

Бася Коварская

Фото семьи Коварских

В 1942-м году, мой отец Макар пришел к своей сестре Фетинии и сообщил, что у него родился мальчик, которого надо будет срочно спасать из гетто, так как есть приказ об уничтожении еврейских детей, вместе с матерями. Бабушка и тетя были очень верующими людьми и уже все понимали, они видели, как нацисты жестоко обращаются с евреями, как массово их расстреливают и проявляли к гонимым искреннее сочувствие.

Сергей и Илья Карабликовы

Бася, мама Сережи, так себя вела, находясь в гетто, что ни один фашист, ни один надзиратель в тех стенах не узнал, что у нее родился мальчик. В один из дней Сережу тайно вынесли за пределы гетто в корзинке и доставили в дом Карабликовых, где прятали на чердаке. Для того, чтобы объяснить появление новорожденного окружающим, Фетиния еще с января начала подвязывать под платье подушку, имитируя беременность. Потом, через полгода, моя тётя «зарегистрировала» сына в городской управе. В графе отца стоял прочерк. Мой брат Сергей Карабликов-Коварский, сегодня известный в Израиле врач, член Союза поэтов, написал об этом много стихов, ряд книг. Настоящая мать мальчика, Бася Залмановна Коварская, вскоре после рождения сына покинула гетто и присоединилась к партизанской бригаде имени Ворошилова, под командованием Героя Советского Союза Федора Григорьевича Маркова.

Фетиния и мальчики

Сергей и Илья Карабликовы на первом плане

Ей не довелось больше увидеть Сережу, в сентябре 1943 года она погибла в бою. А семью Карабликовых ждало еще одно несчастье, как я уже говорил выше, был арестован и казнен наш папа, Макар Карабликов. Таким образом, на руках у Евдокии и Фетинии оказались два малыша с разницей в два года. Мы росли, как братья. Евдокия и Фетиния беззаветно любили нас и относились к нам одинаково. Я всю жизнь оберегал и воспитывал своего братика. После войны, быт моих близких стал налаживаться, несмотря на материальные трудности. Но в 1953 году на нас обрушился еще один удар – умерла Фетиния, и мы во второй раз потеряли нашу маму.

ВЗРОСЛАЯ ЖИЗНЬ. ПОСТУПЛЕНИЕ В СУВОРОВСКОЕ УЧИЛИЩЕ

Позже бабушка рассказала нам всю правду, Сергею она сообщила о том, что он родился в гетто. Она также поведала брату о трагической судьбе и о гибели его настоящей матери – Баси Коварской, об уехавших в Польшу родственниках – Коварских. Отказ принять Сергея в Суворовское училище повлек за собой новые открытия. Бабушка обратилась в суд, который, на основании заявлений свидетелей постановил, что отцом Сергея является Макар Карабликов, к тому времени признанный герой-подпольщик. С такой биографией не принять ребенка в элитную военную школу не могли. И Сергей, вместе со мной, начал карьеру военного.

Уже перед смертью бабушка призналась мне, что ни я, ни свидетели на том суде не знали и не знают, кто на самом деле являлся отцом Сергея. Но, повторюсь, с прочерком в графе «отец» в свидетельстве о рождении, в Суворовское училище Сергея не взяли бы. И так получилось, что у Сережи аж три свидетельства о рождении! Первое ему дала на обрывке бумаги узница гетто Дворкина (повитуха в гетто). Второе свидетельство – от его приемных родителей. А третье он получил в 1953-м году, перед поступлением в Суворовское училище.

ИЗ ВОЕННЫХ – В ДОКТОРА

Военную карьеру, о которой мечтала Евдокия Карабликова, мой брат Сергей так и не сделал. Сначала поступил в Ленинградскую военно-медицинскую академию, потом оставил армию, стал врачом-кардиологом, создал семью. Случайное знакомство с Ицхаком Арадом, в то время директором «Яд ва-Шем», состоявшееся в Литве в 1989-м году, повлекло за собой неожиданные изменения в жизни моего брата.

Сергей Карабликов

В ходе разговора выяснилось, что Бася Коварская из Швенчёниса – двоюродная сестра Арада, что в Израиле живут ее братья и другие родственники. Сергей установил с ними связь и через два года репатриировался с семьей в Израиль. В настоящее время, доктор Сергей Карабликов-Коварский работает врачом в кардиологическом центре при больнице «Пория» в Тверии.

ТРУДНОСТИ С САМОИДЕНТИЧНОСТЬЮ

Я долго не мог понять, кто я – еврей или русский. Но несмотря на сильнейший антисемитизм тех лет, отказаться от еврейства не мог. Друзья моего отца все время опекали нас с братом. В 1953-м году, по рекомендации друга моего отца, меня, как и Сережу, тоже приняли в Суворовское училище. Потом я прошел службу в ракетных войсках, закончил Ленинградскую артиллерийскую академию. Завершил военную службу в звании подполковника. Через пару лет понял, что из Литвы надо уезжать, иначе моя дальнейшая судьба может сложиться неблагополучно. И с 1993-го года живу в Беларуси, в Минске, стал почётным гражданином этой страны. Умерли мои жена и сын, но, к счастью, есть внук, которого очень люблю, Святослав Александрович Карабликов.

КНИГА «ДЕТИ ВОЙНЫ. ИХ ДЕТСТВО ЗАКОНЧИЛОСЬ ЛЕТОМ 1941»…

В этом издании, выпущенном в скромной, черно-белой цветовой гамме, использованы лаконичные фотографии людей, рассказывающих о своем тяжелом детстве. Эти снимки были предоставлены мне Белорусским государственным музеем истории Великой Отечественной войны, Гомельским городским общественным объединением «Дети войны», Музеем истории и культуры евреев Беларуси и самими авторами воспоминаний.

Новинка, над которой я работал шесть лет, состоит из ряда разделов: Жизнь детей в условиях оккупационного режима, Дети в гетто (жертвы Холокоста), Депортация жителей Белоруссии в Германию во время оккупации (дети в концентрационных лагерях и в лагерях принудительного труда), Дети блокадного Ленинграда, участие детей в антифашистском сопротивлении (дети в подполье, на фронте, среди партизан, «дети полка»), Эвакуация, Жизнь в советском тылу (дети в эвакуации), Время не лечит раны.

Предыдущие книги, посвященные «детям войны», я издавал на свои средства, собирал и делал подготовку материалов по своей инициативе. Мне повезло, что нашлись сочувствующие, которые оценили мой труд и помогли издать эту книгу. У меня осталось еще много неизданных мемуаров детей войны, но выпускать их за свой счет не имею возможности. В начале каждой главы своего нового издания «Дети войны. Их детство закончилось летом 1941», я описывал краткие ситуации, в которых оказывались мои ровесники с началом Великой Отечественной.

ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ

Именно сейчас направляюсь в одну из школ Минска, буду там выступать, в преддверии 9 мая. А 21 июня планирую еще раз презентовать свою книгу. На это мероприятие приезжает одна из героинь моего повествования, ребенком заставшая войну. Также, если говорить о моих дальнейших целях, с издательством «Беларусь» мы решили издать книгу о белорусских Праведниках народов мира, воспоминания спасенных ими. Держу связь с «Яд ва-Шем» – обещали помочь.

МЫСЛИ О РЕПАТРИАЦИИ

Когда в 2008-м году в Израиле, после лечения, умерла моя жена – не еврейка, и я ее там похоронил, тогда я подал документы на репатриацию, чтобы получить место на кладбище рядом с ней, надеясь прочно обосноваться на Святой Земле. Но со временем осознал, что там я никому не нужен и остался в Беларуси. Я не был бы так полезен людям там, как нужен и востребован в Беларуси. За рубежом не выпустил бы своих новых книг. В Минске мне удается продолжать активную общественную жизнь, делать много хороших, добрых дел, полезных для нашего социума.

Р.S.

Если Вы хотите написать Илье Макаровичу Карабликову, бесплатно получить по электронной почте его книгу или помочь ему с изданием остальных воспоминаний детей Великой Отечественной войны, оставляем Вам его е-мейл: iliya1941@mail.ru