Ученые: израильские крысы научились лущить орехи из хвойных шишек
Уникальное явление было недавно замечено в израильских лесах
Виктор Шапиропредседатель еврейской общины Калининграда
Передача культуры и традиций хорошо известна среди людей, а в последние десятилетия мы находим все больше доказательств того, что это существует в поведении крыс, которое наблюдается только в Израиле. Об этом пишет Ynet.
Уникальное в своем роде явление было недавно замечено в израильских лесах: местные популяции крыс научились раскалывать и поедать хвойные шишки. Израильские исследователи из проекта Citizen Science Тель-Авивского университета и Общества защиты природы теперь пытаются понять уникальное поведение.
Исследователи обнаружили, что благодаря росту сосновых лесов «Керен Кайемет ле-Исраэль» — Национального Фонда Израиля (KKL-JNF), крысы размножились и воспользовались новой экологической средой, созданной действиями человека.
Этот процесс был открыт в 1970-х годах исследователем Раном Эйснером и изучен в 1990-х годах профессором Йосси Теркелем в Школе зоологии Тель-Авивского университета. Теперь доктор Ноа Трусканов стремится привлечь израильскую общественность, чтобы глубже понять поведение израильских крыс с помощью Центра гражданской науки Музея естественной истории Стейнхардта, который принимает участие в проекте. Исследователи считают, что крысы научились разбивать хвойную шишку, чтобы добраться до орехов внутри, и учат этому свое потомство.
Доктор Трусканов пояснила, что «передача культуры и традиций хорошо известна среди людей, а в последние десятилетия мы находим все больше доказательств, что это существует и у других видов. Однако традиция потребления желудей среди крыс уникальна тем, что это один единственный пример такого рода за пределами человеческого мира».
Доктор Трусканов, которая занимается исследованием поведения животных, познания и социального обучения, нашла поведение крыс захватывающе интересным. «Эта традиция у крыс дает возможность задавать вопросы и затрагивать темы, которые трудно изучать в других контекстах», — сказала она.
«У крыс все происходит быстрее. Даже сегодня, несмотря на многие годы, прошедшие с проведения первого исследования в 1990-х годах, у нас не так много примеров ситуаций, когда социальное обучение помогло животному войти или хорошо закрепиться в новой среде обитания».
По словам исследователей, у крыс существуют способы поедания шишек, которые различаются по своей эффективности. Исследователи даже дали названия трем различным методам. Метод «бритвы», при котором крысы скребут шишку вдоль, является относительно «расточительным» методом, поскольку крысам приходится очищать каждую семенную чешуйку отдельно, чтобы отделить ее от окружающих и добраться до ореха. «Классический» метод, который является более продвинутым и, вероятно, более распространенным способом отламывания чешуек, при котором крыса использует спиральную структуру конуса и отслаивает чешуйки древесины таким образом, что удаление одной чешуйки обнажает орех внутри и облегчает отламывание следующей чешуйки.
Последний способ называется «пропуск» — это более продвинутая форма «классического»способа, только здесь крыса пропускает первые четыре ряда на краю шишки. Эти ряды труднее всего открыть, и в них также нет орехов. Пропуск крысой этих рядов, вероятно, является дополнительным и продвинутым шагом в развитии способностей крысы.
Помочь в исследовании может каждый. Все, что нужно сделать, это сфотографировать обглоданные хвойные шишки и отправить их через короткую форму или на сайте KKL-JNF.
«Используя полученные снимки и места, мы сможем лучше понять возможные последствия такого заученного поведения у диких крыс, а также процессы, которые помогают животным достигать и расширять новые способности», — объясняет д-р Нирит Леви-Алон, координатор Citizen Science в KKL-JNF. «Исследователи будут использовать собранную информацию и осматривать деревья по сообщениям, которые будут поступать — вот почему так важны местоположение и фотографии — пытаясь понять механизмы социального обучения и способы, которыми крысы передают свои социальные традиции».
Как уже упоминалось, такое поведение было характерно только для израильских крыс. Однако недавно стало известно, что исследователи на Кипре также столкнулись с подобным поведением. «Возможно, оно существует и в других странах», — говорит доктор Трусканов.
«В Израиле обстоятельства сделали это поведение полезным. У нас были массивные сосновые лесопосадки. Кроме того, у нас нет белок, но есть некоторые виды птиц, которые также питаются хвойными шишками». Часть цели исследования — понять, как крысы научились есть шишки, и до какой степени это распространилось. «Наши возможности как исследователей понять масштабы этого явления несколько ограничены. Поэтому мы обращаемся к «гражданской науке». В лаборатории Теркеля показали, что детеныши учатся у своей матери, но он поясняет: «Информация может передаваться не только от матери к детенышам. Может быть, детеныши могут учиться у других детенышей или крыс того же возраста? Мы хотим расширить наши знания о динамике передачи информации».
«Кротовые крысы — это вид, который сопровождает человека и обладает способностью адаптироваться к самым разным условиям окружающей среды. Мы думаем, что знаем крыс, особенно потому, что они служат подопытными животными в лабораториях, но наши знания о диких крысах относительно ограничены», — сказала Трусканов. «Их поведение практически не изучено», — пояснила исследовательница. «Многое из того, что мы знаем, основано на наблюдениях, и мы хотим расширить наши знания».
Исаак Кикоин: с «Квантом» по жизни
Будущий академик появился на свет 115 лет назад, 28 марта 1908 года
Вот «Квант», который построил Исаак.
А вот ученица,
Которая изредка любит хвалиться,
Что всё понимает на целой странице
В «Кванте», который построил Исаак...
Так в юмористической оде знаменитый в СССР школьно-студенческий научный журнал чествовал юбиляра — своего основателя и главного редактора — академика Исаака Кикоина.
Будущий академик появился на свет 115 лет назад, 28 марта 1908 года в местечке Малые Жагоры Ковенской губернии. Отец мальчика, Кушель Ицикович, заведовал казённым еврейским училищем, и там же преподавал математику. Исаак не был единственным ребёнком в семье, хотя, по тогдашним меркам Кикоины не считались многодетными — подумаешь, трое ребят! Хозяйство вела и за детьми ухаживала мамеле, Буня Израилевна, как-то сводя семейный бюджет и обходясь без прислуги. Спокойно, размеренно текла жизнь в Малых Жагорах. Неделя заканчивалась Шаббатом. Обязательное посещение синагоги, и седер, и хала на стол... А потом где-то сорвало кран Вечности, и время хлынуло бурным потоком! Война. Эвакуация из прифронтовой полосы. Новое, но далеко не последнее место жительства — городок Люцин в Витебской губернии. Тут родился у четы Кикоинов пятый, последний ребёнок — дочка Люба. Потом было местечко Опочка, и, наконец, пережив гражданскую войну, никого не потеряв в миновавшей смуте, семья поселилась в Пскове, где Исаак, с детства проявлявший недюжинный интерес к математике и физике, окончил школу, отучился в Землеустроительном техникуме, и в 1925 году без труда поступил на физико-математический факультет Ленинградского политехнического института. От него не отставал и младший брат, Абрам. Уже в 1932-ом дуэт Кикоинов принят ассистентами в одной из лабораторий Ленинградского физико-технического института по рекомендации своего учителя, «отца советской физики», Абрама Фёдоровича Иоффе.
Первая научная публикация Исаака вышла в 1929 году, пока он ещё был студентом. Первое же самостоятельное исследование касалось магнитных свойств комплексных солей платины. В начале 30-ых, до прихода в Германии к власти нацистов, Кикоина направляют на три месяца в Германию и Голландию для стажировки в ведущих физических лабораториях Европы. Так что молодому учёному повезло: он успел потрудиться в лаборатории самого Отто Штерна!
Вернувшись на Родину, Исаак Кушелевич, ставший давно по документам Константиновичем, занялся вопросами прикладного использования электрических и магнитных свойств металлов, получив назначение: начальник отдела электрических явлений в ЛФТИ. Эксперименты, проведённые Кикоиным, подтвердили ранее спорные положения квантовой теории электропроводности металлов. Потом отдел приступил к изучению явления сверхпроводимости и взялся за исследование свойств полупроводников. В 1933 году Исаак уже доцент и курирует дипломника, совместно с которым открывает фотомагнитоэлектрический эффект в полупроводниках, получившим название в честь обоих: «эффект Кикоина — Носкова». В 1935-ом учёный, защитив диссертацию, становится доктором физико-математических наук и начинает читать курс лекций на механико-математическом факультете Ленинградского университета.
Однако столь успешные фундаментальные исследования по физике металлов и полупроводников были прерваны с началом Великой Отечественной войны. Отдел Кикоина перестроил свою работу, приспособив её к нуждам фронта. Возглавляемая Исааком группа разработала устройство, реагировавшее на изменение магнитного поля в пределах двух метров при прохождении танка или машины. Разработку немедленно внедрили в производство противотанковых мин. Но главным достижением государство считало создание лабораторией Кикоина прибора, позволяющего производить точные измерения мощных токов во много тысяч ампер. Ток таких параметров применялся при выплавке алюминия. Процесс требовал строгого контроля и точности, иначе неизбежен брак. Алюминий же был необходим промышленности для производства боевой техники, как воздух — живому существу! Во время войны подобными приборами оснастили большинство уральских заводов. За эту разработку Исаак Константинович удостоился Сталинской премии. А с 1943 года учёный, недавно избранный членом-корреспондентом Академии наук СССР, введён в секретный Атомный проект, который возглавлял сам Лаврентий Берия. И на долгие 12 лет пришлось Кикоину проститься с полупроводниками и решать вместе с Курчатовым совсем другие задачи.
— В современной технике есть, как известно, неразрешимые проблемы, — шутил впоследствии Курчатов, — Впрочем, они таковыми являются, если не поручить их решение Кикоину.
Исаак стал научным руководителем одного из основных направлений урановой проблемы — разделения изотопов урана с целью получить уран-235. Он возглавлял созданный для решения этой задачи сектор Лаборатории № 2 и был заместителем Курчатова. Лишь двум этим выдающимся учёным был доступен в полном объёме весь материал советского Атомного проекта. Остальные были поставлены в жёсткие рамки секретности. В закрытом городе Свердловск-44 (ныне Новоуральск) Кикоин отвечал за научные аспекты запуска предприятия по обогащению урана.
Исаак Константинович принимал активное участие в создании Института атомной энергии имени И. В. Курчатова. С 1950 года он — начальник отдела института, а с 1960 и до конца своей жизни — заместитель директора. При этом неуёмный энтузиаст успевал читать лекции в МИФИ и на физфаке МГУ.
За участие в разработке ядерного оружия 8 декабря 1951 года Кикоин получил своё первое звание Героя Социалистического Труда. В указе, который не подлежал публикации, значилось: «за исключительные заслуги перед государством при выполнении специального задания».
С 23 октября 1953 года он избран академиком АН СССР по Отделению физико-математических наук. Непрерывно работая, учёный стал автором ряда открытий в атомной и ядерной физике, физике твёрдого тела, ядерной технике.
Как ему удавалось успевать всё? Да, был свой кабинет с комнаткой для отдыха. В секретарской, отделённой от кабинета тяжёлыми дверьми и тамбуром, во избежание подслушивания бесед академика, машинистка печатала документы, а секретарь разбирала бумаги и отвечала на звонки. Да, привозили на работу и увозили на ЗИСе, а потом — на чёрной «Волге».
Но ведь не это давало силы писать вместе с братом-профессором учебник по физике для средней школы, организовывать всесоюзные и международные олимпиады, вести семинары для учителей и редактировать статьи «Кванта»!
Те, кто близко общался с Исааком Константиновичем, выделяли среди черт его характера доброту, внимательность к людям, скромность и некоторую застенчивость.
Как-то академика пригласили на вечер выпускников его прежней псковской школы, знаменитой школы №1, давшей путёвку в жизнь многим известным в СССР деятелям науки и культуры. Ученики встречали прибывающих с букетами цветов и гадали — на чём прибудет академик? На «Волге» или на «Победе»? И долгое время никто не обращал внимание на неброско одетого, высокого человека, наблюдавшего за всем с живым интересом. Наконец к нему подошла завуч и спросила:
— А вы, извините, выпускник или дедушка кого-то из учеников? Как ваша фамилия?
— И выпускник, и дедушка, — ответил незнакомец. А фамилия моя Кикоин.
— Ой, а цветов не осталось, — растерянно пролепетала завуч, чуть не сев мимо стула.
Знаменитость-то и не узнали!
Исаака Константиновича попросили провести открытый урок для школьников. В актовом зале собрались все от мала до велика. Ждали, что академик расскажет о новейших достижениях физики.
— Я хочу поговорить о Ньютоне, — произнёс негромкий голос со сцены.
Шумок пробежал по залу. «Ну, ладно, Ньютон так Ньютон!» — вздохнула аудитория. А дальше случилось чудо: в рассказе Кикоина ожила история, стали ясны связи прежних успехов и неудач с нынешним положением дел, с Космосом, с атомной энергетикой, с электроникой...
Урок пролетел незаметно. Дети и взрослые выходили из зала с просветлёнными лицами.
— Собрать все методички РАНО, да выкинуть! — горячился молодой учитель, — Физику надо преподавать, как Кикоин!
— Для этого надо быть Кикоиным! — укоротил его пыл коллега постарше.
Завистники и недоброжелатели, как водится, старались, чем могли, осложнить жизнь погружённому в науку человеку.
Раз журнал «Коммунист» опубликовал письмо-донос некоего «физика-самородка». Автор, цепляясь к мелочам и высасывая из пальца крупные доводы, требовал запретить к публикации учебник братьев Кикоинов, как «не марксистский». Дескать, изложение материала повторяет подходы западных физиков... Учебник удалось отбить, однако и он не избежал цензурной вивисекции.
Однажды на аспирантской комиссии Исааку Константиновичу задали провокационный вопрос:
— Аспирантура у нас — три года. Так зачем же вы, товарищ Кикоин, даёте аспирантам, причём самым многообещающим, темы для работы, которые никак за три года не закрыть?
Академик помолчал, рассматривая спросившего, а потом отвёл от него взгляд и ответил, обращаясь, скорее ко всем присутствовавшим:
— А кто же, как не талантливые аспиранты, будет осваивать ещё не проторенные пути?
В одном из своих последних выступлений перед молодёжью Исаак Константинович сказал:
— Я — академик, руководитель большого коллектива, у меня много наград, но без всяких сомнений всё это — положение, степени, звания — обменял бы я на вашу молодость, на ваши 15-17, лет. А поменяться мне надо потому, что за долгую жизнь я не успел насладиться любимой своей физикой, не хватило мне времени, ясно вижу теперь — не хватило. Знаете, учёный — это не название должности и не место работы. Вот он вошёл в лабораторию — и стал думать о науке, и стал учёным. Это не так. Учёный — это постоянно и часто мучительное состояние, иногда прекрасное состояние!
Исаака Кикоина не стало 28 декабря 1984 года.
P.S.
Отец учёного, Кушель Ицикович, не дожил до войны. Мать, Буня Израилевна, погибла во время оккупации Пскова от рук нацистов.
Исаак Константинович, помимо многочисленных наград, орденов, медалей, двух звёзд Героя Социалистического Труда, четырёх Сталинских премий в 1974 году стал Почетным гражданином города Новоуральска (Свердловск-44) — «за доблестный созидательный труд, оказавший большое влияние на успешное развитие производства и строительство города».
Один из учеников встретил Кикоина, преподававшего его потоку физику, на приморском курорте. Исаак Константинович прогуливался взад-вперёд по смотровой площадке и явно о чём-то размышлял. Заметив восторженный взгляд студента, Кикоин, словно отвечая на не заданный вопрос, произнёс:
— Пытаюсь, юноша, рассчитать расстояние отсюда и до горизонта. Высоту местности знаю, все данные есть — вот и прикидываю, чтобы ум не бездельничал. Ведь первая моя профессия — землемер!