Раввин Хаим Соловейчик (р. Хаим Брискер) (1853-1918) был выдающимся представителем знаменитой раввинской династии Соловейчиков. Прославился как великий талмудист. Считается основателем особого подхода к изучению Талмуда – «брискер» (путь), за что и получил свое прозвище.

Р. Авраам Довбер Левин а-Коэн (1859/60 - 1938) – ближайший соратник 5-го любавического Ребе Шолома Довбера Шнеерсона и учитель 6-го Любавического Ребе Йосефа Ицхака Шнеерсона. Впрочем, впоследствии он отошел от любавических хасидов и основал отдельную хасидскую группу «Малахим» (ангелы), за что сам и получил прозвище «Малах». Оказавшись в 1923 г. в Америке, он отказывался сделать любую уступку американскому образу жизни, местной одежде и местным традициям: о страшном американском материализме его предупреждал еще великий моралист Хафец Хаим.

Его сын р. Рафаэль Залман Левин (1900-1992) был известен не только как сын своего отца, но и сам как мудрец Торы. Женившись на дочери раввина из Олбани, он там же и поселился, вблизи от семейства его жены. Впрочем, отец, проживавший в Бронксе подозревал, что это не случайно: приличное расстояние от Олбани до Бронкса позволяло сыну, с его независимым характером, вести «мирской» образ жизни. Мирской, конечно, в очень своеобразном понимании р. Авраама.

Вся эта компания мудрецов Торы все же поколенчески отличалась, что заметно даже по надгробиям отца и сына (фотографий их обнаружить не удалось).

В частности, для обоих друживших между собой представителей старшего поколения была характерна одна неизбывная страсть – ненависть к сионизму. Впрочем, и питомцы р. Авраама из «Малахим», через все исторические бури, героически пронесли это священное чувство.

А вот р. Залман с юности относился к сионизму заметно мягче. Об этих мировоззренческих расхождениях ярко свидетельствует замечательный эпизод, имевший место в Минске в 1915 г., о котором повествуется стразу в нескольких источниках.

Молодой Рафаэль Залман шел по улице с отцом. На лацкане его лапсердака гордо сиял значок Керен каэмет ле-Исраэль – Еврейского национального фонда, куда юноша недавно сделал свой взнос. Фонд был создан сионистами для покупки земель в Палестине, и старшему Левину, он, разумеется, был отвратителен. Отец требовал от сына снять значок, находя его оскорбительным для еврея. Так они шли и переругивались, когда увидели идущего им навстречу не кого иного, как великого р. Хаима Соловейчика.

Р.Левин обратился к р. Соловейчику: «У моего сына есть к вам шеела (вопрос)».

Р.Соловейчик повернулся к Рафаэлю Залману: «Ты мог бы спросить и своего отца».

Но р. Левин настаивал: «У моего сына вопрос касается веры (шеела а-эмуна)».

«Эмуна?» – лицо р. Соловейчика приняло серьезное выражение

В итоге юному Рафаэлю Залману пришлось спросить р. Соловейчика, что тот думает о его взносе в Еврейский национальный фонд.

Случилось так, что в этот момент все трое как раз проходили мимо церкви, и р. Хаим сказал: «Если у тебя есть несколько копеек в кармане, то лучше пожертвовать их церкви, чем бросить в пушке (коробочку для пожертвований) Керен ка-Эмес».

Хуже церкви для тогдашних столпов религиозного еврейства мог быть только сионизм.