В атмосфере интимности: как Энни Лейбовиц стала первой
Фотографу Энни Лейбовиц исполнилось 70 лет
Сегодня исполнилось 70 лет фотографу Энни Лейбовиц — автору последнего журнального снимка Джонна Леннона, первой женщине, возглавившей фотослужбу Rolling Stone и просто автору портретов самых знаменитых людей конца XX и начала XXI века. Сегодня по ее работам учатся снимать, как она в свое время училась по фотографиям Анри Картье-Брессона. «Газета.Ru» рассказывает о самых ярких моментах ее биографии.
Сегодня отмечает юбилей едва ли не самый влиятельный фотограф современности: Энни Лейбовиц, которая с 70-х годов снимает портреты знаменитостей, которые вполне могут служить иконами для поп-культуры, 2 октября исполнилось 70 лет.
Ее профессиональная история – это плавный путь вверх: американка в третьем поколении, потомок румынских евреев по отцовской линии и эстонских — по материнской, она снимает с самого детства и продолжает до сих пор.
Она родилась в Коннектикуте, но из-за того, что отец Лейбовиц был военным, семья часто переезжала: юность Энни прошла на Филиппинах, куда глава семьи был командирован во время войны во Вьетнаме. Именно там, в Юго-Восточной Азии, будущий великий фотограф сделала свои первые снимки, запечатлевая жизнь военной базы и окрестностей. Искусством она заинтересовалась под влиянием матери, преподавателя танца.
После школы Энни Лейбовиц поступила в Институт искусств Сан-Франциско, намереваясь, по примеру матери, впоследствии преподавать. Там она выбрала фотографию в качестве основного курса – мастерство она оттачивала под влиянием работ Анри Картье-Брессона, и это, пожалуй, видно до сих пор, так точно она улавливает эмоцию своей модели и переносит ее в кадр. Во время учебы она подрабатывала в разных местах – и на некоторое время даже уезжала в Израиль, чтобы работать в кибуце.
В 1970-м Лейбовиц вернулась в США и поступила в штат музыкального журнала Rolling Stone, внешний вид которого вскоре после этого станут определять ее портреты рок музыкантов. Уже в 1973 году она станет главным фотографом издания – первой женщиной на этой должности – и задержится там на 10 лет.
Портреты Энни Лейбовиц стали лицом журнала: описывая ее работы, критики чаще всего используют слово «интимные» — и, наверное, нельзя найти слова точнее: как фотограф она умет выстроить такой контакт с человеком, которого снимает, что тот раскрывается и начинает полностью ей доверять. «Я больше не верю в такую вещь, как объективность, — сказала Лейбовиц однажды. – Некоторые называют это стилем, но на самом деле я говорю о силе фотографа. Когда ты уверен в своей точке зрения, тогда и начинаешь снимать».
Для Rolling Stone, а затем Vanity Fair, Vogue и других крупнейших журналов она сняла, наверное, всех звезд мировой величины с 70-х годов прошлого века до нашего времени – только на то, чтобы их перечислить, уйдут десятки тысяч знаков. Именно Лейбовиц сделала последний – и один из самых известных – снимков Джона Леннона: 8 декабря, когда Марк Чепмен произвел четыре смертельных выстрела, она снимала музыканта для Rolling Stone. Тогда была сделана фотография, на которой обнаженный Леннон лежит, всем телом обнимая полностью одетую Йоко Оно.
Для того, чтобы снимок передавал ощущение интимности, фотографу нужно выстроить доверие с моделью. Но однажды Лейбовиц оказалась в центре медиа-скандала, связанного с одной из ее самых могущественных моделей – королевой Великобритании Елизаветой II.
В 2007 году она снимала британского монарха для официальной фотосессии ее визита в США – тем временем «Би-би-си» делали фильм о том, как проходит поездка королевы.
В документальной картине зрителю рассказали, что Елизавета II чрезвычайно рассердилась из-за того, что фотограф попросила ее быть «менее нарядной» и снять тиару – в фильме были видны кадры, как разгневанная королева идет по коридору и говорит: «Я ничего не меняю. Мне хватило того, что я надела это все, спасибо». Позже выяснилось, что последовательность кадров была изменена, и Елизавета II на самом деле не уходит со съемки, а идет на нее. Телекомпании пришлось извиниться.
Только в 2015 году London Times рассказали, что королева Великобритании все же была рассержена просьбой снять корону, поскольку никто не должен говорить ей, что делать.
Сегодня Энни Лейбовиц, учившаяся под влиянием Анри Картье-Брессона, сама оказывается образцом для подражания. И у нее достаточно силы фотографа, чтобы продолжать менять современную фотографию. В 2016 году календарь Pirelli, сделанный ей, оказался сенсацией, хотя многие годы от него ничего, кроме обнаженных супермоделей, не ждали. Лейбовиц сняла не моделей, а женщин, меняющих мир – поэтов, философов, филантропов, общественных деятелей. Полуобнаженными тогда оказались лишь Серена Уильямс, комик Эми Шумер и Наталья Водянова.
После этого календарь уже не мог быть прежним – каждый последующий фотограф теперь экспериментирует с формой и моделями.
У 70-летней Лейбовиц – трое детей. Старшую дочь она родила в возрасте 52 лет, а в 2005 году у нее родились близнецы, благодаря суррогатной матери. В течение многих лет она близко дружила с философом Сьюзен Зонтаг – с момента знакомства в 1989 году до смерти писательницы в 2004-м. Публика долго пыталась понять, каким был характер их отношений, пока уже после кончины Зонтаг она как-то не сказала: «Зовите нас влюбленными. Мне нравится – «влюбленные». Знаете, «влюбленные» звучит романтично. То есть я хочу быть полностью ясной. Я люблю Сьюзан».
Анна Виноградова
Источник: gazeta.ru
105 лет со дня рождения Юрия Левитана — главной «трубы» Советского Союза
Левитана мало кто знал в лицо, но в СССР не было человека, который не слышал его тяжелого баритона: «Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза...»
105 лет назад, 2 октября, родился диктор, народный артист СССР Юрий Левитан.
Марк Твен сказал, что один раз в жизни счастье стучит в дверь каждого. Но человека либо не оказывается дома, либо он сидит в соседнем кабачке, и не слышит стука.
К Юрию Левитану судьба не приходила. Она его услышала. Поздним вечером 25 января 1934 года главный человек в Кремле включил радио и…
Какой-то молодой человек читал обзор газеты «Правда». Он говорил в общем-то об обычных вещах — событиях в стране и за рубежом. Однако поражал тембр — привлекающий и увлекающий. Сталин, конечно, не знал фамилии «исполнителя», он просто позвонил в радиокомитет, и приказал, чтобы его доклад на XVII съезде ВКП (б) прочитал «этот голос»…
В «Памятной книжке» Владимирской губернии за 1914 год было опубликовано такое объявление: «Военный и гражданский портной Борис Левитан принимает заказы на пошив форменной одежды для полицейских, городовых и пожарных служителей всех команд, а также форменную одежду для чиновников с рассрочкой платежа».
Это был отец будущего диктора, который еще лежал в колыбели.
Наверное, родитель хотел, чтобы отпрыск продолжил его дело. Но Юрий предпочел иной путь. Он мечтал стать артистом, участвовал в школьных постановках. Кстати, зычным голосом он выделялся уже тогда — его прозвали «Трубой».
После школы Левитан получил направление в Государственный институт кино. Однако там ему дали от ворот поворот. Помешал провинциальный говор — окающий, переливающийся. С таким в искусство не пробиться…
Левитану помог случай. Он увидел в газете объявление о наборе в группу дикторов радио. Пришел, увидел, победил? Не совсем так, но Юрия приметил знаменитый актер МХАТа Василий Качалов, который в тот день заседал в приемной комиссии. Благодаря ему, Левитана приняли на радио.
Он стал стажером. В числе его учителей были сам Качалов, его жена, актриса Нина Левестамм, дикторы Наталья Толстова и Михаил Лебедев. Технику речи преподавала Елизавета Юзвицкая.
Левитан очень старался, следовал советам специалистов. И — после долгих занятий избавился от волжского оканья. Невысокий, худощавый молодой человек с печальными глазами стал уверенно чеканить слова. И его уже пускали в эфир — он объявлял музыкальные номера, читал новости, обозревал завтрашнюю «Правду». И тут его услышал Сталин…
Наутро в радиостудию привезли речь вождя, упакованную в толстый пакет. Левитан обомлел — он уже знал, что его голос понравился Сталину и очень боялся разочаровать вождя. Диктор очень волновался, сидя у микрофона, но сталинские мысли изложил четко и убедительно. Во всяком случае, автору чтение Левитана понравилось. И новичок стал ведущим диктором Советского Союза. В то время ему не было и двадцати.
Когда Левитан подходил к микрофону, все замирали. Граждане большой страны знали, что сейчас услышат что-то важное. Он сообщал о самом важном — пуске Днепрогэса, введении в строй первой домны Магнитки, спасении экипажа ледокола «Челюскин», перелете Валерия Чкалова в США, арктической экспедиции Ивана Папанина.
Историческое сообщение о начале Великой Отечественной войне тоже прочитал Левитан. Правда, после выступления наркома иностранных дел Вячеслава Молотова: «Сегодня, в четыре часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие…»
К нему пришли слава и почет. Но в Стране Советов, где царили бдительность и подозрительность, это не гарантировало спокойствия и уверенности. Все ходили по тонкому льду и боялись, что он когда-нибудь проломится. Композитор мог сочинить «опасную» оперу», поэт сочинить «вредные» стихи», режиссер - снять «неправильное» кино. За это могли наказать. Или покарать.
Диктор Левитан тоже рисковал. Он мог допустить неверную интонацию, читая важное правительственное сообщение. Или вдохновенные строки Сталина или его соратника прочитать без вдохновения.
Конечно, Сталин не сидел целыми днями у радиоприемника. Но вождю могли нашептать, донести. А донос – это извращение. Но Левитану верили и, может быть, тоже благодаря его «убедительному» голосу .
Говорят, что когда начались гонения на «безродных космополитов», Левитана включили в список тех, кого должны были арестовать. Сталин, увидев в нем фамилию Левитана, удивился: «А его — за что?» Обычно вождь таких вопросов не задавал. Ему ответили коротко: «Он же еврей!» Национальность была в ту пору тяжелым обвинением…
На что Сталин тоже ответил коротко, но с нажимом: «Да, но он мой еврей!»
Очень похоже на историю с генерал-фельдмаршалом Эрхардом Мильхом, который был наполовину евреем. Тем не менее, он сделал карьеру в Третьем рейхе, благодаря могущественному протеже — рейхсминистру авиации Герману Герингу. Когда тому намекнули, что негоже держать рядом с собой еврея, Геринг остроумно ответил: «У себя в штабе я сам решаю, кто еврей, а кто нет». В конце концов, Мильху «подправили» биографию, и он получил документ о расовой чистоте.
…Левитан прочитал, наверное, тысячи докладов и сообщений – не только при Сталине, но и при Хрущеве, Брежневе, вел правительственные концерты, репортажи с Красной площади, из Кремлевского дворца съездов. Но, может быть, главным для него стало сообщение о смерти вождя в марте 1953-го. Он читал некролог пронзительно, с искренней скорбью. Юрий Борисович, конечно же, помнил, чем он обязан Сталину…
Между Левитаном и вождем словно была протянута незримая нить. Читая тексты, в которых упоминался вождь, Левитан невольно думал о нем. Сталин, включая радиоприемник, в который уже раз поражался убедительной интонации диктора, который даже не слишком значительную информацию превращал в архи-важную. Ну а сообщения о больших победах Левитан читал, вернее, исполнял с неповторимым пафосом и затаенным, вгоняющим в сладкую дрожь, торжеством.
Однако при Сталине Левитана не награждали и никогда не приглашали в Кремль. Может быть, Сталин опасался, что облик диктора не совпадет с его представлением о нем?
Когда у вождя спросили, когда закончится война, тот пошутил: «Когда Левитан объявит, тогда и закончится». Так и произошло - 9 мая 1945 года из черных тарелок радио загремел знакомый голос: «В Берлине представителями германского верховного командования подписан акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. Великая Отечественная война, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена, Германия полностью разгромлена…»
Кто-то подсчитал, что за годы Великой Отечественной войны Левитан озвучил около двух тысяч сводок Совинформбюро и свыше 120 экстренных сообщений. Позднее, в 50-е годы, диктора попросили заново наговорить некоторые из военных сводок и сообщений на магнитофонную ленту для их архивирования. Они часто включались в фильмы о том времени…
Левитана никто не знал в лицо, но в СССР не было человека, который не слышал его тяжелого баритона: «Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза...» Его голос не просто заставлял волноваться, он приводил в трепет. В начале 60-х годов, когда разразился Карибский кризис, многие опасались, что Юрий Борисович сообщит о начале Третьей мировой войны. К счастью, до этого не дошло…
Еще одним фаворитом на радио был спортивный комментатор Синявский, которому покровительствовал Сталин-младший. Перед тем, как Вадим Святославович появлялся в эфире, включался стадион – слышались обрывки слов, хлопки, свист. Потом слышалось знакомый говорок: «Внимание, говорит Москва. Наш микрофон установлен на стадионе «Динамо»…
Синявский был немногословен, даже лаконичен. Его речь изобиловала паузами. Когда оборона одной из команд капитулировала после меткого удара противника, комментатор замирал, а затем выдавал эффектный монолог. Например, в репортаже о легендарном матче «Челси» - «Динамо» в 1945 году он произнес с расстановкой, щедро расплескивая по эфиру ликование:
«Вы слышите меня, дорогие друзья, в Москве и Ленинграде, Тбилиси, Берлине, Порт-Артуре и Владивостоке?! Блестящий удар Архангельского на месте правого инсайда и мяч затрепетал вверху сетки ворот «Челси» - 2:2. Вы слышите меня, друзья, - 2:2!»
Нет, это передать невозможно, Синявского надо было слышать! Так же, как Левитана.
Постепенно дым славы уплывал. Некоторое время Левитан даже работал в московской редакции радиовещания. Почему его туда перевели из Всесоюзной студии, никто не знал. Хотя возникали досужие разговоры, что голос Левитана ассоциируется у слушателей с тревогой и потому его убрали с ушей долой. Мол, если он у микрофона, значит, в стране что-то случилось.
Наверное, это чепуха, но, возможно, начальству он чем-то угодил…
Юрий Борисович многое в жизни повидал, но никогда ни о чем не рассказывал. Может, осталась в памятки зарубка о том времени, когда женщина в красной косынке с известного плаката, таинственно прижимая палец к губам, уговаривала окружающих: «Не болтай!» Сколько же людей не вняли ее совету!
Мемуаров Левитан не оставил, да и вряд ли бы ему разрешили в них рассказать всю правду. Рассказывали, что однажды молодой коллега предложил: «Юрий Борисович, давайте выпьем, как следует, и вы поведаете что-нибудь этакое…». Левитан усмехнулся: «Я, как следует, не пью». И добавил: «Поэтому цел и невредим».
Да и другие не дождались от него откровений. Левитан всегда говорил то, что было положено. И ни словом больше.
На фото ниже: Левитан в годы войны, 1945
Источник: rusplt.ru