Когда Луи исполнилось шесть, он познакомился с соседом-старьевщиком, тот предложил ему заработать пару центов за помощь в разборке белья.

Еврейская семья Карновских бежала в Америку из России. Получив оплату за первый рабочий день, мальчик все чаще помогал старьевщику. В конце концов он стал в семье Карновских чем-то вроде третьего сына, только черного.

Он разъезжал с Алексом, старшим сыном Карновского, по улицам, скупая тряпки, пустые бутылки и прочий хлам. А с другим сыном семьи, Морисом, продавал по вечерам уголь проституткам. Луи ужинал вместе с этой семьей и подпевал жене старьевщика, когда она укладывала спать детей, и тогда Карновские удивлялись таланту мальчишки.

Армстронг признался, что евреи поражали его тем, как дружно они жили, ему нравилось ощущение семьи, доброта, ласка и забота, царившие в их доме.

Он поражался тому, как быстро евреи смогли превратить доставшуюся им развалюху в маленький, но аккуратный домик, как вкусна была еда, которую готовила жена старьевщика, как чисто они жили.

А главное, что они ему дали и чем также на первых порах удивляли мальчика — это их трудолюбие, умение работать с утра до позднего вечера.

«Я восхищаюсь еврейским народом. Их мужеством, особенно на фоне того, что им приходилось переносить. Мне было всего семь лет, но я прекрасно видел, как безбожно относились белые к этой семье. Даже к черным относились лучше. Да и в целом у черных было больше возможностей. Но мы ленивы – и все еще таковы», — писал Армстронг, будучи уже звездой.