Война и мир Шетиеля Абрамова
На долгие годы запомнилось Шетиелю Абрамову 17 июля 1943 года – день начала ожесточенного сражения
С юных лет уроженец Дербента Шетиель Абрамов интересовался сугубо мирной специальностью – геологией. Но его однополчане об этом вряд ли догадывались: попав на фронт, он показал себя прирожденным офицером, поднялся от рядового-добровольца до майора и получил звезду Героя Советского Союза.
На безымянной высоте
Шетиель Абрамов родился в 1918 году в Дербенте. В 1920-м семья переехала в Петровск (ныне Махачкала, Дагестан). Мальчик из интеллигентной еврейской семьи уделял много времени учебе, в 1937-м окончил махачкалинскую среднюю школу № 1 и поступил в Грозненский нефтяной институт. В 1941 году он учился уже на третьем курсе и наверняка в мечтах видел себя геологом, грезя об экспедициях в заповедные края и поисках месторождений полезных ископаемых. Но судьба распорядилась иначе. Началась Великая Отечественная война, перечеркнувшая мечты десятков тысяч советских школьников и студентов. Когда Родина в опасности, не до мирных мечтаний. В июне 1941 года, сразу после объявления войны, комсомолец Абрамов записался добровольцем. Так поступали тысячи молодых людей – и большинство из них тут же уходили на фронт, в составе добровольческих формирований с колес вступали в ожесточенные бои с наступавшим противником и зачастую гибли в первых же сражениях. Но Шетиелю Абрамову была уготована другая судьба. Образованного юношу приметили в военкомате и отправили на ускоренные лейтенантские курсы в Грозненское военно-пехотное училище. В декабре 1941-го он был выпущен в звании лейтенанта и назначен командиром взвода в формировавшийся в Грозном стрелковый полк. В мае 1942 года лейтенант Абрамов служил на Юго-Западном фронте командиром взвода 897-го стрелкового полка 242-й горнострелковой дивизии. Ситуация была напряженной. Дивизия вела бои в районе Северского Донца. Обстрелы шли непрерывно, река кипела от разрывов снарядов. Одной роте стрелкового полка удалось укрепиться на левом берегу, но противник превосходил численностью, да и боеприпасы были на исходе. Рота запрашивала подкрепление, и ей на помощь отправили взвод Шетиеля Абрамова.
Для молодого лейтенанта это была первая боевая задача, и он сделал всё, чтобы выполнить ее с честью. Под непрерывным обстрелом взвод переправился через реку. Шли скрытно, стараясь остаться незамеченными. Но это не удалось: на последнем этапе пути враг заметил подходящее подкрепление. Взвод попал под обстрел, но огонь врага не остановил солдат: взвод Абрамова соединился с ротой, вцепившейся в оборонительные рубежи, и с ходу перешел в наступление. Шетиель Абрамов поднялся впереди своих бойцов с криком: «В атаку!» ‒ и тут же упал: пуля раздробила ему ногу. Несмотря на ранение, Абрамов продолжал командовать наступлением, пока силы не покинули его. Боевое задание было выполнено, а молодой командир прямо с поля боя был отправлен в госпиталь в Новочеркасске, где оставался целых два месяца: ранение оказалось весьма серьезным.
Из госпиталя Абрамов вышел в июле 1942 года. На фронте было жарко, полыхал Сталинград. Абрамова назначили командиром взвода 207-го стрелкового полка, оборонявшего город с северо-запада. Натиск врага усиливался с каждым днем. Задачей полка было сдерживать натиск фашистов, во что бы то ни стало не дать им форсировать Дон. Оборонительные бои, наступательные операции, снова отступление… В одном из боев лейтенант Абрамов был легко ранен, но остался в строю. И вот наконец после долгих изматывающих сражений советским войскам удалось переломить ситуацию. Началось масштабное наступление. Лейтенант Абрамов, уже не раз проявивший себя как храбрый и опытный командир, получил в свое распоряжение стрелковую роту. Перед подразделением была поставлена задача развивать успех и идти вперед. Наступление воодушевило солдат: только за 19 ноября 1942 года рота Абрамова прошла 35 км на запад, подавляя сопротивление встречавшихся на пути групп немецких войск. Там, при окружении немецкой части у станицы Песковатка, Абрамов был ранен в третий раз. Ранение оказалось тяжелым: пуля раздробила руку. На этот раз офицеру пришлось отправиться в госпиталь. Больше трех месяцев, до февраля 1943 года, он находился на лечении в Казани. И снова на фронт – теперь уже с повышением: Абрамову было присвоено звание старшего лейтенанта, он получил командование стрелковой ротой 246-го гвардейского стрелкового полка 82-й гвардейской стрелковой дивизии 8-й гвардейской армии. Здесь же, на фронте, молодого офицера приняли в партию. Значимое событие произошло прямо между боями: полк активно участвовал в Изюм-Барвенковской операции.
На долгие годы запомнилось Шетиелю Абрамову 17 июля 1943 года – день начала ожесточенного сражения, окончившегося такой желанной победой. «С утренней зарей наша артиллерия обрушила мощный огонь на оборону гитлеровских войск на правом берегу Северского Донца у города Изюм, – вспоминал позднее Абрамов. – Стрелковые подразделения переправились через реку и штурмом овладели первой линией обороны немцев. Путь наступающим преградила высота, господствующая над местностью. Бойцы называли ее Меловой. Здесь у немцев находился наблюдательный пункт, с которого хорошо просматривались оба берега реки Северский Донец и на несколько километров – степь. Немцы превратили высоту в сильно укрепленный опорный пункт, соорудив на ней дзоты с накатами в несколько рядов, создали минные заграждения, пулеметные гнезда, изрыли ее траншеями, ходами сообщения. Сплошная лавина огня мешала продвижению наших бойцов вперед».
Роте Абрамова было приказано взять высоту. Дважды они вместе с соседней ротой ходили на штурм Меловой. Один раз бойцам удалось зацепиться у ее подножия, но силы были неравными – пришлось отступить. Бой не смолкал ни на минуту. Метр за метром бойцы продвигались вперед, буквально вгрызаясь в землю. От постоянных разрывов в воздухе стояла густая белая пыль. Меловая взвесь ложилась маской на лица бойцов, скрипела на зубах, забивала оружие, даже автоматы порой не выдерживали. Но красноармейцы держались стойко. Если отказывали автоматы, в ход шли гранаты. Три дня продолжался кровопролитный бой за высоту. Рота понесла тяжелые потери. Сам Абрамов был дважды ранен, но, когда ему предложили отправиться в госпиталь, он попросил разрешения остаться в строю. За бой на высоте Меловая старший лейтенант Абрамов получил свою первую награду – орден Красной Звезды.
Звезда Героя
За полтора года боев недавний студент нефтяного института превратился в опытного и умелого офицера, отлично разбиравшегося в стратегии и тактике боя, умевшего вдохновить бойцов и увлечь за собой. Его рота принимала участие в освобождении Барвенково, Одессы, Запорожья, форсировании рек Ингулец, Ингул, Южный Буг. Под Запорожьем Абрамов был ранен в пятый раз. В апреле 1944 года его рота одной из первых форсировала Южный Буг и подошла к Днестру. Все переправы находились под плотным огнем немцев. Роте Абрамова удалось зацепиться на западном берегу. Двенадцать дней под беспрерывным обстрелом, промокшие до костей, почти без пищи, измотанные многодневными боями бойцы удерживали завоеванный плацдарм, позволявший развернуть наступление советских войск. За эту операцию Абрамов был награжден орденом Отечественной войны I степени. Вскоре ему было присвоено капитанское звание, за которым последовало новое назначение – заместителем командира стрелкового батальона по строевой части. И тут же его батальон вновь отличился – при прорыве немецкой обороны на реке Висла он успешно форсировал реку, захватил плацдарм на западном берегу и удерживал его до подхода основных сил. За форсирование Вислы капитан Абрамов получил орден Красного Знамени.
С каждым шагом приближалась победа. Красная армия шагала по Европе, с боями двигаясь к логову врага – Берлину. Но фашисты не собирались сдаваться. Линии укреплений, железобетонные заграждения, дома, превращенные в доты… Каждый шаг давался кровью. В боях за Варшаву Абрамов водил батальон через минные поля на прорыв укреплений, умело организовывал отражение атак вражеских танков и самоходок, личным примером поднимал бойцов в атаку, пробираясь под огнем к переднему краю, забрасывал гранатами блиндажи врага.
Наступление в Польше давалось советским солдатам тяжело. «Но самым трудным препятствием, пожалуй, был город-крепость Познань, ‒ вспоминал Абрамов. – Он казался неуязвимым». Крепость стояла на пути наступавших войск неприступной преградой. Это было многоярусное инженерное сооружение. Возвышавшиеся над местностью форты и равелины враг превратил в долговременные огневые точки. Стены крепости были окружены рвом, глубина которого достигала восьми, а ширина – 10 м. Спуститься на дно рва казалось невозможным: оно было завалено покореженным железом, поверх которого гитлеровцы протянули несколько рядов колючей проволоки. Танки не могли подойти к крепости, а для пехоты она казалась неприступной. Тем не менее командование приказало батальону Абрамова овладеть первым фортом.
Бой был жестоким. В одной из схваток Абрамов вновь был ранен, но остался в строю. Проявив беспримерное мужество, 19 февраля 1945 года бойцы сумели занять окопы переднего края, загнать противника в крепость и вплотную подойти ко рву. В этом бою был убит командир батальона, и Абрамов принял командование на себя. В ночь на 20 февраля солдаты начали штурм первого форта. По приставным лестницам они спустились на дно рва и оттуда, с помощью тех же лестниц, попытались войти в крепость. Первая попытка, вторая, третья… под плотным огнем гибли бойцы батальона, но противник держался стойко. Две ночи продолжались безрезультатные атаки. И тогда Абрамов принял неожиданное решение: штурмовать форт днем. Он разделил атакующих на две штурмовые группы и группу обеспечения. Рано утром бойцы забросали форт дымовыми шашками и гранатами. Противник ответил шквальным огнем из всех видов оружия. Советские бойцы не отвечали на огонь, продолжая лишь время от времени бросать в ров дымовые шашки. Через пару часов огонь врага стал стихать и вскоре прекратился совсем. В этот момент бойцы штурмовых групп, которые скрытно сосредоточились во рву под покровом дыма, по команде Абрамова пошли на штурм. Быстро поднимаясь по приставным лестницам, они теснили гитлеровцев от амбразур, занимая круговую оборону и помогая подняться своим товарищам. Бой шел за каждый коридор. Солдаты забрасывали гранатами огневые точки, а когда противники сходились вплотную, пускали в ход штыки. Капитан Абрамов всё время был в первых рядах атакующих, вдохновляя и ведя вперед своих бойцов. Когда он первым ворвался в один из дотов, на него набросились сразу шесть гитлеровцев. В ожесточенной схватке, действуя клинком и гранатой, он уничтожил пятерых врагов, а одного взял в плен.
Шетиель Абрамов с коллегами-преподавателями
Много лет спустя, в феврале 1975 года, об этом легендарном бое написал журнал «Польша». «Из войск 82-й дивизии первым ворвался внутрь цитадели штурмовой отряд под командованием (после гибели майора Беляева) капитана Абрамова, ‒ говорится в статье. – Этот отряд своим стремительным огнем по близлежащим позициям помог другим частям 82-й дивизии пробраться на редуты и валы всего юго-восточного участка крепостных укреплений. Вскоре штурмовые части, оставляя прикрытие на валах и редутах, с помощью штурмовых саперов ворвались внутрь каземата. Во время ожесточенных боев, зачастую врукопашную, они гранатами прокладывали себе путь и очищали блиндажи от фашистов».
Развивая успех, капитан Абрамов со своими бойцами овладел рощей с радиомачтами – опорным пунктом гитлеровцев на подходе к третьему и четвертому равелинам. Для этого Абрамов использовал танки, которые отбились от поддерживаемых ими стрелковых подразделений и оказались на участке батальона Абрамова. Не давая гитлеровцам опомниться, бойцы пошли на штурм четвертого равелина и полностью очистили его от фашистов. В общей сложности батальон под командованием Абрамова уничтожил более 400 гитлеровцев и взял 1500 пленных.
Наконец в одной из амбразур форта появился белый флаг. А вскоре из форта вышел парламентер – немецкий офицер в сопровождении двух солдат. Он сообщил, что гарнизон форта численностью более 100 человек сдается в плен. Абрамов по телефону доложил об этом командиру полка, попросив выслать автоматчиков для приема пленных. Своими силами он это сделать не мог: в строю у него оставалось всего 15 человек. Тем временем к крепости подтянулась артиллерия. Вражеские форты сдавались один за другим. Днем 23 февраля крепость Познань была полностью очищена от фашистов.
Декан факультета, Герой Советского Союза Шетиель Абрамов на церемонии открытия памятника студентам, преподавателям и сотрудникам Грозненского нефтяного института, погибшим в годы Великой Отечественной войны, 1975 год
За этот бой гвардии капитан Абрамов был представлен к звезде Героя Советского Союза. «Абрамов как заместитель командира стрелкового батальона по строевой части проявил себя исключительно смелым, опытным и умелым, инициативным офицером, ‒ писал командир 246-го гвардейского полка, гвардии майор Плякин, представляя Абрамова к званию Героя. – 7 февраля 1945 года он был ранен, но отказался уйти с поля боя, продолжал руководить боем. 19 февраля в ожесточенных боях за подступы к Познаньской цитадели был убит командир батальона. Абрамов, не колеблясь ни минуты, принял на себя командование батальоном. Противник численно значительно превосходил батальон Абрамова, однако не устоял и был уничтожен».
Заслуженную звезду Героя Абрамов получил уже после подписания капитуляции, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1945 года. А тогда, в феврале 1945-го, гвардии капитан Абрамов думал о другом. Впереди было логово фашистского зверя – Берлин.
К мирной жизни
В конце марта 1945 года батальон под командованием Шетиеля Абрамова штурмом овладел крепостью Кюстрин (ныне Костшин-над-Одрой). Солдаты на самоходках двинулись к Шпрее. Уже на ее западном берегу Абрамова ранило в седьмой раз. Но отлеживаться в медсанбате было некогда: Абрамов попросил отпустить его в часть, чтобы вместе со своими бойцами участвовать в штурме Берлина. Именно об этом грезили у костров в окопах солдаты Советской армии – на Кавказе, Западной Украине, в Донбассе. Берлин! Штурм столицы фашистской Германии означал новые кровопролитные бои – и конец войны, возвращение к мирной жизни.
Май 1945 года принес осуществление солдатской мечты. Батальон под командованием капитана Абрамова в числе других советских частей участвовал в штурме Берлина. Он одним из первых прорвался к логову зверя – имперской канцелярии. Вскоре немцы капитулировали. Победа!
В мае 1945 года Абрамову присвоили звание майора. Он получил отпуск, наконец-то смог побывать на родине, увидеть родных и друзей. Здесь, среди мирной жизни, он узнал о присвоении ему звания Героя Советского Союза. В то время герою было лишь 27 лет, а за плечами ‒ годы сражений. До войны он не думал об офицерской карьере, но теперь она казалась само собой разумеющейся. После отпуска, в июле 1945 года, Абрамов получил направление и отправился на учебу в Военную академию имени М. В. Фрунзе. Но карьера офицера не сложилась: дали о себе знать семь фронтовых ранений. В 1946 году майор Абрамов был отправлен в запас.
Впрочем, переход к мирной жизни оказался ему не в тягость. Юношеская мечта вновь позвала за собой: вернувшись в Грозный, Абрамов восстановился в Грозненском нефтяном институте и в 1949 году окончил геолого-разведочный факультет. Затем поступил в аспирантуру, работал тут же, в своем вузе: сначала – старшим лаборантом, затем – ассистентом преподавателя и, наконец, старшим преподавателем. Тогда же Абрамов создал семью. Его жена, Клавдия Степановна, в 1942 году была командиром санитарного взвода в батальоне, где Абрамов служил лейтенантом. После войны они вновь встретились – и уже не расставались. Их профессиональные интересы тоже совпали: Клавдия Степановна, как и ее муж, преподавала в Грозненском нефтяном институте.
В 1956 году Шетиель Абрамов защитил диссертацию на тему «Нефтеносность мезозойских отложений Северного Дагестана». Коллеги из Ленинградского научно-исследовательского геологического института высоко оценили работу ученого, Абрамову было присвоено звание кандидата геолого-минералогических наук. Бывший фронтовик стал доцентом, с 1959 года заведовал кафедрой общей геологии. В 1965 году Абрамов был назначен деканом вечернего факультета, а в 1976-м занял должность декана геолого-разведочного факультета Грозненского нефтяного института.
В 1993 году в связи с известными печальными событиями Шетиель Абрамов вынужден был уехать из Грозного. Он жил в Москве, где и скончался 14 мая 2004 года. Шетиель Абрамов похоронен на Домодедовском кладбище. А годы спустя малая родина всё же воздала должное своему сыну. На доме в Дербенте, где родился Шетиель Абрамов, и на здании школы в Махачкале, где он учился, сегодня висят мемориальные таблички с именем героя.
Екатерина Милицкая
Источник: 5782-Еврейский журнал
Читайте также
Все материалы рубрики
Изабелла Мишиева: секреты профессии стилиста
«Я всегда очень любила красивую, модную одежду, с упоением изучала тематические сайты, подолгу разглядывала витрины магазинов, смотрела фэшн-каналы»
Изабелла Мишиева — стилист многих селебрити, давно ставшая своей в модной тусовке.
– Сначала традиционный вопрос — откуда вы родом?
– Родилась я в Азербайджане, в Красной Слободе, где росла до 14 лет. На все каникулы уезжала в Баку, к бабушке и дедушке — родителям мамы.
– Остались в памяти картинки города?
– С детства я была влюблена в Баку, он всегда в моем сердце. Помню еще старый город, совсем не похожий на сегодняшний. В памяти прочно засели старые названия его улиц, дороги, запах нефти и моря на бульваре. Я и сейчас с закрытыми глазами могу дойти от Торговой улицы до дома своего дедушки.
– А в каком возрасте вы переехали в Москву?
– Когда мне исполнилось 14 лет. Школу я окончила экстерном и в 16 лет поступила в МГЭИ, освоила специальность психолога. Это образование очень пригодилось мне в дальнейшем, так как работа с людьми одна из самых сложных, без психологии и индивидуального подхода к каждому в ней никак не обойтись.
– Не могу не согласиться. А как вы пришли к своей нынешней профессии?
– Я всегда очень любила красивую, модную одежду, с упоением изучала тематические сайты, подолгу разглядывала витрины магазинов, смотрела фэшн-каналы — все это мне безумно нравилось, и в какой-то момент я стала одевать наших артистов, сделав это своей профессией. Мало кто знает, но между стилистами также существует большая конкуренция, каждый из них хочет, чтобы его клиент находился в топе самых стильно одетых звезд, чтобы выглядел лучше всех! Со временем я подружилась с людьми из артистической среды, начала советовать им еще не раскрытых, не раскрученных российских дизайнеров, о которых мало кто знал.
В своей повседневной деятельности я стараюсь не конфликтовать с клиентом, не навязывать селебрити тот или иной образ, мы вместе все спокойно обсуждаем, стараемся прийти к компромиссу. Так постепенно я оказалась в модной индустрии и сейчас не только одеваю наших звезд, но, помимо прочего, занимаюсь их пиаром, веду ряд проектов, связанных с модой, артистами, блогерами, провожу показы одежды. На мне — реализация мероприятий, приглашение гостей, стилизация съемок. Вся жизнь крутится в этой индустрии.
– Можно ли как-то охарактеризовать ваш стиль в одежде?
– Я выступаю за определенный узнаваемый стиль каждой женщины, за удобные вещи. Можно одеться стильно, красиво, ярко, оригинально и при этом — удобно. Таков и мой стиль — в сочетании удобства, элегантности и качества одежды. А еще я не люблю в женских образах вычурности, вульгарности, безвкусицы.
– Кто ваши кумиры в моде?
– Дамы, у которых харизма и индивидуальность сочетаются с особыми чертами характера, воспитанием и стилем. Только тогда женщина может стать кумиром поколений — иконой стиля. Среди таких личностей, по моему мнению, особенно выделяются Грейс Келли, Жаклин Кеннеди, Одри Хепбёрн, королева Иордании Рания, шейха Моза, Виктория Бекхэм.
– Соблюдаете ли вы что-то из еврейских традиций?
– В последнее время я как истинная еврейская девушка решила непременно отдыхать в пятницу и субботу, постепенно соблюдая и принимая шабат. Надеюсь, когда-нибудь смогу прийти к полному соблюдению субботы, поскольку сильно устаю за неделю.
– О чем вы мечтаете, какие планы строите на ближайшее будущее?
– Хочется выйти со своими проектами на европейский и американский рынки. Каждый мой проект — как ребенок, которого я постепенно взращиваю. Еще хотелось бы запустить интернет-портал, связанный с еврейской жизнью, еврейскими артистами, музыкантами, певцами, с возможностью рассказывать об этих людях.
– Смогли бы вы подобрать гардероб для обычных девушек, не из шоу-бизнеса? Это, наверное, гораздо проще, чем одевать капризных светских львиц?
– Работать с людьми вообще очень нелегко. Я ни в коем случае не делю женщин на обычных или звездных, стараюсь к каждой найти свой подход, выявить достоинства, скрыть недостатки, подчеркнуть особенности — найти их индивидуальность.
– Поговорим о наболевшем. Известно, что в еврейских кавказских семьях достаточно строгое классическое воспитание девочек. А вы гламурная дама, самостоятельно зарабатываете, выкладываете в Инстаграм смелые тусовочные фото. Как к этому относятся ваши близкие?
– В начале моего творческого пути пришлось достаточно сложно, надо было не только работать, но и успокаивать родных, которые на тот момент оказались не готовы к моим столь смелым шагам. Со временем я убедила их, что все делаю правильно, как велит мое сердце.
