«Время — это сейчас и по максимуму»
С Брониславом Яковлевичем Табачниковым мы поговорили об искусстве жить, о чуде Хануки и о его особых отношениях со временем
С Брониславом Яковлевичем Табачниковым мы поговорили об искусстве жить, о чуде Хануки и о его особых отношениях со временем.
— Бронислав Яковлевич, ваше детство пришлось на военные годы. Каким оно остается в памяти?
— Война началась 22 июня, а 26-го умерла мама от онкоболезни. Ей было 27 лет. Теперь я всем говорю, что живу уже четвертую жизнь своей мамы. Вернувшись в родной разбомбленный Днепропетровск из эвакуации, мы с отцом долго искали ее могилу, но так и не нашли. Еще яркие картинки детства—сама эвакуация. Я уезжал с маминой сестрой и ее мужем Соломоном Волынским—администратором городского театра Днепродзержинска. Он был большим приятелем Леонида Брежнева, который в то время работал вторым секретарем Днепропетровского обкома КПСС и занимался эвакуацией всей промышленности Приднепровья. Вызвал к себе дядю, сказал: «Бери «пульмановский» спальный вагон, заселяй туда театр, актеров с семьями, все реквизиты — и выезжайте в Лениногорск, в Восточный Казахстан». Так я оказался в эвакуации — в семье дяди и в большой актерской семье Днепродзержинска. Отец-то ушел на фронт. Три дня в неделю наш театр играл, а еще три дня все мужчины-актеры уходили работать на рудники. Там, в эвакуации, я пошел в садик. В 1944-м мы вернулись в освобожденный Днепропетровск. А 22 ноября 1945-го вернулся и отец, привезя с собой много воспоминаний об освобожденной Варшаве. С этим городом и вообще с Польшей потом была связана и моя судьба. В 1958 году я приехал туда из Ярославского пединститута по студенческому обмену. Потом, после службы в армии в Иркутске учился в аспирантуре Воронежского университета и продолжил разрабатывать польскую тему. В Краков снова попал, уже будучи профессором ВГУ и достаточно известным в Европе полонистом. Начал читать в Ягеллонском университете лекции на польском языке по истории Польши. С этой целью трижды в году приезжал в Краков. Одна из моих научных работ в этом старейшем университете Европы посвящена общественному движению на польских землях в конце XIX — начале XX столетия. А одно из самых памятных и дорогих событий — поездка вместе с Воронежским симфоническим оркестром в город Освенцим недалеко от Кракова. Там, на территории бывшего лагеря смерти «Аушвиц-Биркенау», воронежские музыканты в 2004 году играли 5-ю симфонию Бетховена.
— Но вы также один из немногих в России, кто занимался исследованием творчества писателя-нобелиата Исаака Башевиса-Зингера. Еще одна «польская грань» ваших работ?
— Зингер — это целая планета. Никто кроме него, выходца с улицы Крохмальной в Варшаве, не исследовал столь досконально, с такой художественной филигранностью и исторической глубиной жизнь еврейства в местечке. Но эта высокохудожественная проза значима не только для идишкайт — она продвигает универсальные ценности и этим мне особенно дорога. И когда я сейчас со сцены рассказываю о музыке Моисея Вайнберга — талантливого советского композитора, уроженца Варшавы, который во время оккупации Польши 400 км прошел пешком до Минска, то мне лично помогает воспринять и передать зрителю всю эту атмосферу именно творчество Зингера. Но за всем этим в моем подсознании всегда незримо стояли воспоминания отца-фронтовика: как они оказались в Варшаве, как их, красноармейцев, польские женщины всегда искренне приглашали в свои дома, угощали молоком. У отца там до конца его жизни оставалось много знакомых и друзей.
— Как вы от научной работы по истории, филологии перешли в сферу музыки и театра?
— Случайно, но и здесь не обошлось без еврейского фактора. В Ярославле, когда я заканчивал пединститут, появился новый талантливый дирижер Юрий Аранович. Я стал бывать на его концертах. Он был 1932 года рождения, я — 1936-го, мы быстро подружились. А потом в октябре 1958 года в Ярославль приехала из Москвы прославленная хоровая капелла Александра Юрлова и вместе с местным симфоническим оркестром под управлением Юрия Арановича должна была исполнить «Реквием» Моцарта. На партсовещании было решено: нужен человек, который бы вышел на сцену перед началом концерта и рассказал в целом о творчестве Моцарта. Аранович предложил меня. Так я впервые оказался перед публикой — ценителями классической музыки. Мне предстояло рассказать о 12 частях «Реквиема». Рассказать просто и доходчиво о сложнейшем мировом шедевре. С этого все началось.
— Сейчас люди все чаще жалуются на нехватку времени, на полное выгорание. Уже к сорока годам многие выглядят уставшими и постаревшими. Вам восемьдесят восемь, и вы производите прямо противоположное впечатление. Это особые отношения со временем?
— Времени на самом деле всегда мало, и я им очень дорожу, использовать его надо с большим уважением. Другого времени, другой жизни у тебя не будет, ни одна из прожитых минут не вернется. Поэтому все надо делать по максимуму уже сейчас. Но я также чувствую, что у времени есть свои внутренние законы. Вечером оно бежит все быстрее, а с утра его ход снова размерен, и многое можно успеть. Поэтому начинаю свой день очень рано, встаю под душ—и сразу за работу.
— Вы выросли в еврейской семье, в еврейском окружении. Была ли в вашем советском детстве Ханука?
— Конечно. На Хануку бабушка с дедушкой всегда дарили мне леденцы и рубли. Но и по сей день чудо Хануки для меня связано с готовностью сражаться за свои убеждения, с подлинной верой, стойкостью и целеустремленностью. И тогда границы реальности расширяются. И это чудо — как духовный код в жизни любого человека, независимо от национальности и вероисповедания. В начале декабря я провел концерт музыки великого Альфреда Шнитке. Рассказывал про его кантату «История Доктора Фауста» — о том, как сам он, пережив три инсульта, продолжал писать музыку, держа перо в зубах. Рассказывал про историю парижских симфоний Йозефа Гайдна. Когда концерт был уже завершен, ко мне подошел десятилетний мальчик и сказал: «Большое вам спасибо за все!» Ну и, спрашивается, что тебе, Табачников, еще нужно?
Беседовала Ольга БРЕНЕР
СПРАВКА
Бронислав Яковлевич Табачников родился в 1936 году в г. Днепропетровске Украинской ССР. Окончил историко-филологический факультет Ярославского государственного педагогического института (1959), аспирантуру Воронежского государственного университета (1966). Кандидат исторических наук (1967), профессор (1991). Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации (2002). Автор более 120 научных трудов и более 300 публикаций по проблемам литературы и искусства. Ведет активную культурно-просветительскую деятельность.
Умер фолк-певец Питер Ярроу из группы Peter, Paul and Mary
В 1960-х годах Ярроу выпустил шесть синглов, вошедших в десятку лучших по версии Billboard, и два альбома № 1 в составе легендарного трио, выступавшего за гражданские права и против войны.
Умер Питер Ярроу, певец и автор песен, наиболее известный как один из трех участников Peter, Paul, and Mary, фолк-трио, страстные гармонии которого завораживали миллионы, говорится в сообщении AP.
Ярроу, который также был соавтором самой долгоживущей песни группы «Puff the Magic Dragon», умер во вторник в Нью-Йорке, рассказал агентству публицист Кен Саншайн. Ему было 86 лет. Музыкант болел раком мочевого пузыря в течение последних четырех лет жизни.
«Наш бесстрашный дракон устал и вступил в последнюю главу своей великолепной жизни. Мир знал Питера Ярроу, культового фолк-активиста, но человек, стоявший за легендой, был столь же щедр, креативен, страстен, игрив и мудр, как и написанные им тексты», — сказала его дочь Бетани.
В период невероятного успеха, охватившего 1960-е годы, Ярроу, Ноэль Пол Стуки и Мэри Трэверс выпустили шесть синглов, попавших в десятку лучших по версии Billboard, и два альбома № 1, а также выиграли пять премий «Грэмми».
Они были знакомы с Бобом Диланом, превратив две его песни, «Don't Think Twice, It's All Right» и «Blowin' in the Wind», в хиты Billboard Top 10, и тем самым дали импульс американскому ренессансу в фолк-музыке. Они исполнили «Blowin' in the Wind» на Марше в Вашингтоне в 1963 году, на котором преподобный Мартин Лютер Кинг-младший произнес свою знаменитую речь «I Have a Dream».
После восьмилетнего перерыва, связанного с сольной карьерой, трио воссоединилось в 1978 году для «Survival Sunday» — концерта против ядерной энергетики, который Ярроу организовал в Лос-Анджелесе. Они оставались вместе до смерти Трэверс в 2009 году. Затем Ярроу и Стуки продолжили выступать как по отдельности, так и вместе.
Родившийся 31 мая 1938 года в семье украинских евреев в Нью-Йорке, Ярроу воспитывался в семье, принадлежавшей к зажиточному среднему классу, которая, по его словам, придавала большое значение искусству и учености. В детстве он брал уроки игры на скрипке, а затем переключился на гитару, увлекаясь творчеством таких икон фолк-музыки, как Вуди Гатри и Пит Сигер.
Окончив Корнеллский университет в 1959 году, он вернулся в Нью-Йорк, где работал музыкантом в Гринвич-Виллидж, пока не связался со Стуки и Трэверсом. Хотя его диплом был по психологии, он нашел свое истинное призвание в фолк-музыке в Корнелле, когда он работал ассистентом преподавателя на занятиях по американскому фольклору в последний год обучения.
«Я делал это ради денег, потому что хотел меньше мыть посуду и больше играть на гитаре», — говорил он покойному руководителю звукозаписывающей компании Джо Смиту. Но, когда Ярроу вел занятия по пению, он стал открывать для себя эмоциональное воздействие музыки на аудиторию.
«Я видел, как эти молодые люди в Корнелле, которые в основном были очень консервативны по своему происхождению, открывали свои сердца через это средство, называемое народной музыкой», — сказал он. «Это дало мне подсказку, что мир находится на пути к определенному движению, и что народная музыка может сыграть в нем свою роль, и что я могу сыграть свою роль в народной музыке».
Вскоре после возвращения в Нью-Йорк он познакомился с импресарио Альбертом Гроссманом, который впоследствии стал менеджером Дилана, Дженис Джоплин и других, и который в то время хотел собрать группу, которая могла бы составить конкуренцию Kingston Trio, исполнившему в 1958 году хитовую версию традиционной народной баллады «Tom Dooley».
Но Гроссман хотел трио с певицей и участником, который мог бы быть достаточно забавным, чтобы удерживать аудиторию комической болтовней. Для последнего Ярроу предложил бренчащего на гитаре комика из Гринвич-Виллидж, которого он видел, по имени Ноэль Стуки.
Стуки, который использовал свое второе имя в качестве участника группы, оказался другом Трэверс, которая в подростковом возрасте выступала и записывалась с Питом Сигером и другими. Испытывая страх к сцене, она поначалу отказывалась от сотрудничества с дуэтом музыкантов, но изменила свое решение, услышав, как хорошо ее контральто сочетается с тенором Ярроу и баритоном Стуки.
После месяцев репетиций трое стали сенсацией в одночасье, когда их первый альбом, одноименный «Peter, Paul and Mary» 1962 года, достиг № 1 в чарте Billboard. Их второй, «In the Wind», достиг № 4, а третий, «Moving», вернул их на № 1.
Начиная с самых ранних альбомов, трио выступало против войны и несправедливости в таких песнях, как «If I Had a Hammer» и «Where Have all the Flowers Gone» Сигера, «Blowin' in the Wind» и «When the Ship Comes In» Дилана и «Day is Done» самого Ярроу.
После записи своего последнего хита № 1 — кавер-версии песни Джона Денвера «Leaving on a Jet Plane» 1969 года — трио распалось, чтобы заняться сольными карьерами.
В том же году Ярроу признал себя виновным в непристойном поведении с 14-летней девочкой, которая поднялась к нему в номер отеля со своей старшей сестрой, чтобы попросить автографы. Они обнаружила его голым, когда он открыл дверь и впустил их. Ярроу, который возобновил свою карьеру после трех месяцев в тюрьме, был помилован президентом Джимми Картером в 1981 году. На протяжении нескольких десятилетий он неоднократно извинялся за этот случай.
«Я полностью поддерживаю нынешние движения, требующие равных прав для всех и отказывающиеся допустить продолжение насилия и травм — особенно сексуального характера, в чем я, к великому сожалению, виновен», — сказал он в интервью The New York Times в 2019 году после того, из-за приговора ему отказал в участии один из музыкальных фестивалей
На протяжении многих лет Ярроу продолжал писать и быть соавтором песен, включая хит 1976 года «Torn between Two Lovers» для Мэри МакГрегор. В 1979 году он получил номинацию на премию «Эмми» за анимационный фильм «Puff the Magic Dragon».
Среди более поздних песен — гимн о гражданских правах «No Easy Walk to Freedom», написанный в соавторстве с Марджери Табанкин, и «Light One Candle», призывающая к миру в Ливане, которую они исполнили в честь Хануки в 1986 году.
