Я обязан рассказать эту историю. Только не знаю, с чего начать. Может быть, с разговора о фамилиях. Дело в том, что в горско-еврейской общине, наверное, 99% фамилий произошло от еврейских имен: Абрамов, Гилядов, Данилов, Мардахаев, Пинхасов, Танхумов, Урилов, Хизгилов и другие. Есть немного фамилий, происходящих от родственных связей: Абаев, Сабаев, Лелеев, Бироров и т.д. Но порой встречаются фамилии, которые, по идее, никакого отношения к еврейству не имеют: Мусаханов, Дадашев, Кукулиев и даже Баранов и Руденко. Интересно, конечно, раскрутить историю возникновения каждой из этих фамилий. А к моей истории отношение имеет человек по фамилии Руденко.
Если память мне не изменяет, произошло это в 1988 году. Как я рассказывал прежде в воспоминаниях о Хизгиле Авшалумове, в тот период я вернулся из Махачкалы в Дербент и по доброй воле Яфы Беньяминовны Хаймовой начал работать редактором городского радиовещания. В один из дней, когда я находился на работе, в редакцию заглянул Хануля Руденко. Он работал недалеко от нас – на швейной фабрике им. Героя Советского Союза Шамсуллы Алиева. С Ханулей мы были знакомы чисто визуально и до нынешнего момента никогда с ним не разговаривали, однако он обратился ко мне по-простецки, но без всякой фамильярности: «Боря, у меня дома сидит человек, который приехал из другого города и сказал: «Пока не увижу Бориса Ханукаева, из Дербента не уеду». Пойдем ко мне – посидим, пообщаешься с интересным человеком. Обещаю тебе, что не пожалеешь». Услышав такие лестные слова, я растаял, но работы скопилось немало.
– Давай чуть попозже, – сказал я.
– Нет-нет, позже никак нельзя, – отреагировал Хануля, – он скоро должен уехать.
Ну что же делать? Придется с некоторыми материалами посидеть после работы. Я встал и пошел домой к горскому еврею по фамилии Руденко. Здесь меня ждал смуглый худощавый человек с ровно постриженными красивыми усами, очень похожий на индийского актера. Увидев меня, он сразу поднялся.
– Вот тебе Борис Ханукаев, – представил меня Хануля.
Гость сразу потянулся ко мне, сжал меня в объятьях и сказал, что он очень и очень рад. Я сгорал от любопытства: кто же так тепло ко мне относится? И тут Хануля объявил, что передо мной его племянник Яшор Мошияхов. Теперь уже моему ликованию не было предела: я вижу перед собой самого талантливого горско-еврейского поэта! А Яшор, не давая мне опомниться, спрашивал, как я, что нового в творчестве, какие планы, сказал, что, по его мнению, в современной поэзии горских евреев я – самый интересный автор. Он попросил, чтобы я прочитал свое стихотворение «Вахт» (пишу с понятной для всех транскрипцией, отходя от грамматической). Я начал читать и когда подошел ко второму четверостишию, он присоединился ко мне:

Тануьстенуьм – вахт э гъуш ухшеш зере.
Теер эн дуст, пар зерени оморе.
Е гъанет ю гIарсоймуре покурде,
Э екиге – шори-ники овурде.

Я тоже попросил Яшора прочитать мои любимые стихи в его творчестве. Он читал самозабвенно, и я обязан привести здесь хотя бы часть его шедевра о детстве в Кубе (опять же напишу в доступной всем транскрипции):

Э салъой гIаили, рузъой гIаили,
Эз серме луньг шенде, чуь зу гирошдит.
Эзу тэлхьэ рузъо, ширине рузъо,
Эриме чендгъадер ёровурд иштит.
Э догъой Гъуьбе, э богъой Гъуьбе,
Эришму руз бе руз дуьльме гиристе.
Э сер луьгей палуд, эн велгой велес
Мере воруш бире, рихте воисте.
Кулеой бэгъэлуь, эджэит ишму?
Джигей тэлуьошму э десойме ве.
Э хинике билогъ, э верфлуье догъ,
Эле серинишму э гъэд дуьлме де...

Хочу заметить, что, как выяснилось, Яшор ничуть не был знаком с теорией стихосложения, но в нем жила удивительная образность, дарованная свыше. Поэтому его строки настолько богаты, настолько зримы, что каждая фраза дарит читателю не только видеоряд, но и тактильные ощущения (там, где он говорит о колючках, оставивших следы на руках, о холодной воде – бальзаме для сердца). Великолепны и его внутренние рифмы: «догъой Гуьбе, богъой Гъуьбе», «хинике билогъ – верфлуье догъ».
Да, я не ошибался – это поэт, Поэт от Бога! И вот чудо – я сижу с ним, разговариваю, пью водку, наслаждаюсь беседой, перескакивая с темы на тему. И здорово: мы с Яшором совпадаем во мнениях о творчестве других авторов, каждый из нас рассказывает о темах бесед с великим Хизгилом Авшалумовым, с редакторами журнала «Ватан Советиму» – единственного, к сожалению, ежегодного издания, где горские евреи могут напечатать свои произведения...
Яшор задержался, пропустил свой транспорт, потому что нам было хорошо вместе. Но потом, конечно, всё же пришлось расстаться, и больше, к сожалению, мы с ним никогда не увиделись. Я благодарен ему за ультиматум, выставленный своему дяде (любопытно, что Яшор был немного старше него), благодарен и самому Хануле Руденко за подаренную мне незабываемую встречу с лучшим (по моему мнению) горско-еврейским поэтом второй половины XX века!
Автор: Материал подготовил Борис Ханукаев