Всё течет, и ничего не меняется. Из криминальной хроники довоенных идишских газет
За прошедший век не поменялось, в сущности, ничего и во взаимоотношениях граждан на всех уровнях – социальном, семейном и прочих. Мы все такие же
Юрий Табакрелигиовед и переводчик
«Нет ничего нового под солнцем…», как сказано в мудрейшей из мудрейших книг – Коэлет. За прошедший век не поменялось, в сущности, ничего и во взаимоотношениях граждан на всех уровнях – социальном, семейном и прочих. Мы все такие же. О чем и свидетельствуют ярко материалы скандальной хроники из варшавских идишских довоенных газет.
Скандал в благородном семействе
(«Момент» от 13 января 1929 г.)
Вся улица Вирская смакует недавние события, приключившиеся в доме проживающего здесь хасида реба Шлойме В. А история была такова.
В канун гойского Нового года дочери реба Шлойме, Феля и Броня, собрались устроить в отцовском доме вечеринку с прогрессивными молодыми людьми и всевозможными сладостями. Когда вечеринка уже была в самом разгаре, внезапно распахнулась дверь, и в дом ворвался реб Шлойме, дабы выяснить, что происходит.
«Убирайтесь! Вон из моего дома!, – закричал он, – мой новый год – это Рош-ха-Шана, а не сегодня!».
Молодые люди себя почувствовали крайне неловко, Феля и Броня расстроились, и все гости покинули дом, словно побитые собаки.
Но на этом скандал в доме реба Шлойме не завершился. Атмосфера здесь сложилась крайне тяжелая и удушливая, в силу вызывающего поведения хозяина.
Субботним вечером Броня и Феля сидели с друзьями в гостиной, когда туда вошел реб Шлойме и его два сына-хасида Меир и Ашер, с компанией приятелей-ешиботников. Ашер как раз закончил изучение талмудического трактата Йевамот и пригласил ешиботников отметить это славное событие на «мелаве малка», трапезу прощание с царицей-субботой.
Молодые хасиды стали требовать от приглашенного девушками представителей «высокого общества» убираться вон.
На что Феля и Броня гневно откликнулись: «Подонки! Убирайтесь к своему реббе и там празднуйте»!
После этих слов Ашер подскочил к Феле и врезал ей по физиономии, расквасив нос. Феля схватила подсвечник и швырнула его в голову брата. Две компании смешались, и в ход пошли кулаки. Ешиботники, которые превосходили светских в количестве, сняли ремни со своих лапсердаков и начали ими лупить светских по голове.
Одного из них, по имени Феликс, они потащили в другую комнату, где, как гласит идишская воровская пословица, «взяли кредит», «аройснемен a машканте», – несколько человек держали его, а другие методично наносили удары. Услышав истошные вопли избиваемого, в комнату ворвались его соратники, и началась настоящая война, в ходе которой Феликс схватил нож, и пырнул ешиботника Аврома Ф., ранив его.
Обе компании загремели в участок и встретятся уже в суде, где смогут изложить свои претензии. Аврома Ф. увезли в больницу.
Бес попутал
«Момент», 26 апреля 1927 г.
В окрестностях улицы Гжибовской оживленно обсуждается страшная история: член совета синагоги и член разных других религиозных организаций оступился и не справился с искушением.
40-летний реб Мойшеле были известен под именем реб Мойшеле-габай, поскольку он регулярно на шаббат и на праздники вызывался к чтению Торы. Его маленькая ростом жена Ханеле была восемью годами младше реба Мойшеле, но уже успела подарить ему четырех детей.
Несколько лет назад Ханеле, будучи на сносях, пребывала в роддоме, и на это время наняла домработницу-христианку, на которую была возложена обязанность следить за хозяйством и гулять с детьми. В итоге дом остался без настоящей «балабусты», хозяйки.
Ну и случилось то, что должно было случиться.
По прошествии нескольких месяцев Ханеле плакала, падала в обморок и надрывно кричала: «Что за дела?! Ты, Мойшеле, мой собственный муж, опозорил меня в собственном доме с христианкой?!»
И хорошо еще, если бы история благополучно завершилась после того, как домработница, уже на последних месяцах беременности, получила деньги от хозяина и навсегда покинула его жилище. Однако она продолжала регулярно наведываться в дом реба Мойшеле, прося об очередном вспомоществовании – хотя и делалось это тайком.
В течение нескольких лет у семьи не было домработницы. Но оказалось, что деваться было некуда: Ханеле с большим трудом справлялась с пятью малыми детьми, и семья снова наняла помощницу – на этот раз еврейку.
Девушка проработала в доме реба Мойшеле несколько месяцев, и все шло чин-чинарем. Но однажды бесовской соблазн снова овладел ребом Мойшеле, и Сальтше – так звали девушку-еврейку, – «та еще штучка», по определению реба Мойше, – стала злостно эксплуатировать его «заботливую расположенность» и «принуждала» вступить с ней в связь.
По прошествии нескольких идиллических месяцев небеса разверзлись: Сальтше пожаловалась, что хозяин поставил ее в «неудобное положение». Реб Мойшеле поклялся бородой и пейсами, что не знает, о чем говорит девушка, и что она сама имела наглость его домогаться.
Но увы, это была большая неправда. Один из приятелей Сальтше, поклялся, что зайдя к ней домой, встретил там на кухне реба Мойшеле. Короче, ребу Мойшеле все это с рук не сошло, и они с Сальтше начали договариваться о сумме отступных. Но Сальтше назвала цифру, которая явно была ребу Мойшеле не по карману.
Он решил старательно скрываться, однако уже в течение двух недель Сальтше ежедневно является в дом своей балабусты, с громкими концертами из угроз и проклятий.
В прошлую пятницу скандал достиг своего пика: Сальтше явилась в очередной раз и в течение двух часов безостановочно бросала громкие обвинения в адрес реба Мойшеле. И тут вдруг распахнулась дверь, и вошла старая знакомая – прошлая домработница-христианка с ребенком на руках, в ожидании регулярного пожертвования.
Теперь комплект стал полным, послышался звон разбитых окон и посуды, и если бы кто-то не догадался вызвать полицию, то дом реба Мойше превратился бы в груду развалин.
Подоспевший полицейский доставил обеих героинь истории в участок, где был составлен протокол об учинении беспорядков и причинении ущерба частной собственности. Впереди заседание суда.
Читайте также
Все материалы рубрики
Принявшие трудный бой: история конвоя «Наби Даниэль»
27 марта 1948 года, почти 70 лет назад, огромная моторизованная колонна покинула Иерусалим и достигла осажденного Гуш-Эциона
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
27 марта 1948 года, почти 70 лет назад, огромная моторизованная колонна покинула Иерусалим и достигла осажденного Гуш-Эциона. Задержка на обратном пути в Иерусалим обернулась долгим и трудным боем.
«Большой конвой с едой, снаряжением и подкреплением благополучно прибыл в Гуш-Эцион в субботу утром после нескольких незначительных столкновений с бандитами по пути. Конвой разгрузил груз и тронулся в Иерусалим после 11 часов».
Вот так просто газета «Давар» от 28 марта 1948 года описывает начало великой драмы колонны «Наби Даниэль», накануне покинувшей Иерусалим.
Это была огромная колонна из 45 грузовиков, четырех автобусов и 14 бронемашин, загруженная 120 тоннами еды, оборудования и материалов, предназначенных для осажденного Гуш-Эциона. Полторы сотни мужчин и женщин ехали, чтобы остаться в анклаве и помочь его защищать.
Члены конвоя перед его отправкой. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
С воздуха колонну защищал оснащенный бомбами легкий самолетик Oyster J1 Autocrat, за характерный звук двигателя прозванный в армии «Примус».
«Механизированная колонна отправляется в путь. Такой длинной колонны еще не видел Иерусалим. Люди на улицах смотрят вслед, дети машут руками. Две тысячи лет евреи не видели такой концентрации передвижных средств, оружия и людей. Конвой медленно прошел через железнодорожную станцию, мимо монастыря Мар Элиаса и направился в Вифлеем на пути к Гуш-Эциону. Дороги все еще пустынны. Вифлеем начал просыпаться. Обычная поездка?»
(Из дневника Аарона (Роника) Гилада из Дгании)
Конвой быстро достиг Гуш-Эциона – около 9.30 утра. «Невозможно описать радость осажденных, это был настоящий праздник», – вспоминал один из бойцов колонны Й. Бен-Яаков.
Конвой должен был в течение получаса разгрузить припасы и оборудование, а затем немедленно отправиться в путь, прежде чем арабы этого района смогли собрать силы и укрепить контрольно-пропускные пункты. Работа шла по графику. Но вовремя конвой уйти не смог.
Разгрузка колонны Наби Даниэль возле «Одинокого дуба» – семисотлетнего дерева, вскоре ставшего символом тоски по Гуш-Эциону, а после восстановления анклава – символом возвращения туда. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
По-видимому, главными виновниками фатальной задержки были быки и два мула, которых нечем было кормить в Гуш-Эционе. Поэтому конвой согласился доставить их в Иерусалим. Загрузка заняла много времени.
Два мула погружены в кузов. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
Другая значительная задержка была вызвана загрузкой легкого самолета – еще одного Oyster’а, который месяцем раньше, поврежденный арабским выстрелом, достиг Гуш-Эциона и остался на взлетно-посадочной полосе.
Подбитый самолетик «Примус» на взлетной полосе в Гуш-Эционе. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
Незадействованные в этом участники весело фотографировались, забыв о возможной опасности на обратном пути.
Конвой отдыхает и фотографируется во время задержки. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
Наконец загрузка завершилась.
Колонна отъезжает от Кфар-Эциона. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
Весть о конвое успела достичь арабских ушей, и сотни вооруженных боевиков заступили на стражу в десятках импровизированных укреплений. «Примус» увидел угрозу и предупредил о ней. Через несколько заслонов конвою удалось прорваться. Но ему сильно повредила растянутость – машины шли на большой дистанции друг от друга.
Дистанция между машинами. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
«Около бассейнов Соломона, к северу от Вифлеема, недалеко от арабской деревни Наби-Даниэль, которая доминирует над этим районом и находится в 8 км к югу от Иерусалима, они столкнулись с тяжелым контрольно-пропускным пунктом и сильным огнем со стороны крупных арабских сил.
Согласно одному из источников, бойцы конвоя смогли войти в деревню Наби Даниэль. Арабские боевики баррикадируются внутри одних домов и поджигают другие.
Из другого источника сообщается, что части Хаганы вечером вышли в район боевых действий, но из официальных источников подтверждения нет».
Газета «Давар» от 28 марта 1948 г. Снимок страницы: исторический архив еврейской прессы
Командир конвоя Цви Замир, будущий израильский военный и общественный деятель и начальник внешней разведки Моссад (сейчас ему 94 года), приказал всем способным это сделать водителям вернуться в Гуш-Эцион и сам вернулся с ними, оставив командование своему заместителю.
Десять машин смогли развернуться и собрать людей из поврежденных машин. По дороге им пришлось опять прорываться через арабские укрепления.Осталась 41 машина со 180 бойцами. Замир определил место боя как Наби Даниэль, и это дало конвою имя.
Около сотни бойцов конвоя заняли позицию в одном из домов, на крыше установили пулеметы. В них непрерывно стреляли. Осажденные устали, были голодны, воды у них не было.
Дом, где забаррикадировались бойцы конвоя. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
Одновременно бой шел у бронемашины, подбитой на одном из укреплений. 15 бойцов не могли покинуть ее из-за непрерывного плотного обстрела и из-за того, что некоторые были ранены.
Их командир Зерубавель Горовиц приказал, чтобы все, кто сможет, немедленно покинули машину и бежали к Гуш-Эциону. Горовиц прикрыл их отход огнем, он не был ранен, но остался с ранеными, а когда арабские боевики приблизились, взорвал машину. Зерубавель Горовиц получил «Медаль за героизм» ЦАХАЛа посмертно, став одним из двенадцати героев Войны за независимость.
Осажденный дом был на грани захвата арабами.
Не было другого выбора, кроме как обратиться к англичанам за помощью. Англичане прибыли на следующий день. Еврейских бойцов заставили сдать оружие. А британцы передали это оружие и бронетехнику арабам.
Один из врачей Красного Креста и Полумесяца пытается оттеснить арабов. На переднем плане – британский солдат. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
Британский полицейский рядом с группой арабов во время переговоров. В центре автобус с разбитыми стеклами. Фото: исторический архив Гуш-Эциона
Конвой, так легко пробившийся к Гуш-Эциону и доставивший множество припасов и людей для защиты анклава, сам был наголову разбит. 14 человек пали. Водитель Хаим Фейбловиц до 1996 года считался без вести пропавшим. Из большого конвоя потеряли 10 бронемашин, четыре автобуса, 25 бронированных грузовиков и 150 единиц огнестрельного оружия. Погибших привезли англичане, и они были захоронены на кладбище в Санхедрии.
Но большинство вышедших из Иерусалима бойцов и водителей всё же туда вернулось.
Дело конвоя «Наби-Даниэль» вышло за рамки сражения в Гуш-Эционе и оказалось одним из самых сложных сражений в Войне за независимость. Были сделаны решающие выводы – чтобы подобное никогда не повторилось.