Вугар Микаилов: судьба солдата
28 января 1993 г. он ушёл в свой последний бой, и до сегодняшнего дня имя Вугара Микаилова находится в списке без вести пропавших
Родные, сколько бы ни прошло лет, надеются и ждут возвращения с войны своих пропавших без вести близких. Недавно я побывала в гостях у матери без вести пропавшего солдата Первой Карабахской войны Вугара Микаилова. Трехэтажный «олимовский» дом в Кирьят-Бялике. Поднимаюсь на второй этаж, и мне навстречу выходит симпатичная женщина пенсионного возраста — Нина (Наиля).
На тумбочке у телевизора небольшой портрет молодого улыбающегося солдата. Вугару исполнился 21 год, когда семья получила извещение, что он пропал без вести. Прошло почти 30 лет с того печального дня, но и по сей день о его судьбе ничего не известно. В 2006 г. ушёл из жизни отец солдата, Ифраим, так и не дождавшийся сына.
Родился Вугар в многодетной семье в азербайджанском городе Геогчай. Его старший брат — известный певец Эльгар Михаэли. По его словам, Вугар с детства рос ответственным, помогал родителям по хозяйству, прекрасно учился в школе. В старших классах учился на портного у мастера по пошиву мужской одежды, позже уже самостоятельно дома шил брюки на продажу. До призыва в армию поехал к дяде Борису Микаилову в Алма-Ату, мечтал после армии работать в Казахстане, но так не довелось.
В самом начале 90-х Вугара призвали на срочную службу, которая длилась всего три месяца. Когда вернулся домой, началась Карабахская война, и солдаты, вчерашние школьники, пошли защищать родину.
Среди героев той войны было немало горских евреев. Символом героизма стал Альберт Агарунов. Только в Израиле проживает более 20 ветеранов Первой Карабахской.
Вугар Микаилов был призван в июле 1992 г. в полицейский батальон 54\56, служил в селе Шекетли Физулинского района. Все время находился на передовой, лишь однажды ему удалось приехать домой на пару дней — увольнительную дали в качестве награды за совершенный подвиг. Это была последняя встреча с семьей, мать долго держала сына в своих объятиях и не хотела отпускать: её сердце разрывалось от переживаний, словно чувствовала, что видит его в последний раз.
28 января 1993 г. он ушёл в свой последний бой, и до сегодняшнего дня имя Вугара Микаилова находится в списке без вести пропавших Первой Карабахской войны. Его однополчанин, Рамиз из Агдаша, вспоминает: «В этот день, во время боя в районе села Уруйандаг Физулинского района, он хотел спасти своего раненого друга, но в это время и сам получил ранение в ногу, и их захватили в плен».
Вместе с Вугаром воевал его одноклассник, горский еврей Азер Хамидов из Геогчая, они вместе оказались в плену. Но ему удалось бежать, добраться до грузинской границы и чудом спастись. Позже он рассказал матери друга, что видел его неподалеку от сел пригорода Степанакерта (Кировабада), где пленных использовали в качестве рабочей силы.
Эльгар Михаэли: «Я очень хочу найти своего брата. Хочу обнять и прижать его к себе. Вся моя семья очень страдает и скучает по нему». Родители без вести пропавшего солдата даже обращалась к авторитетным раввинам-каббалистам в Израиле, которые сказали, что их сын жив, пройдут годы, вновь начнется крупномасштабная война, и Вугар вместе с другими азербайджанскими заключенными вернется домой.
По сведениям МИДа Азербайджана, с начала карабахского конфликта пропавших без вести насчитывает 3890 человек, среди них свыше 3000 солдат и семьсот гражданских лиц. Это боль не только одной семьи, но и всего азербайджанского народа. Не секрет, что во время Первой Карабахской войны людей брали в заложники, лишь немногим счастливчикам удалось возвратиться домой.
Семь лет подряд до репатриации в Израиль супруги Наиля и Ифраим обращались ежемесячно в Международный комитет Красного Креста, но все время слышали одно и то же: «Среди погибших имя Вугара Микаилова не обнаружено…». Вот так и живёт вся его семья в ожидании и в неизвестности на протяжении тридцати томительных лет. Им говорили, что идут поиски, и поэтому родные не теряют надежды. И его мать, как мантру изо дня в день повторяет: «Я знаю мой сын жив, и придет такой день, когда он постучится в дверь, обнимет меня и скажет: “Мама, я так долго об этом мечтал”».
Читайте также
Все материалы рубрики
Рабанит Лиё бат раби Евдо
Члены правления синагоги и раввины пришли к решению, что только его супруга Лиё может заменить праведного раввина
Шесть лет тому назад я писала о раввине Илизире бин Евдо. После публикации ко мне обратились несколько его потомков. Одна из них, жительница Хадеры Валентина-Болгуз Агарунова, рассказала мне о своей бабушке Лиё Ягудаевой (в дев. Евдаевой), сестре рабби Илизира.
Родилась Лиё в 1882 г. в поселке Еврейская Слобода (Губа, Азербайджан) в многодетной семье потомственного раввина Евдо бин Илизира, содержателя и учителя ешивы для раббаним. Наряду с обучением своих учеников в ешиве, он уделял немало внимания и религиозному образованию своих детей, в т.ч. и девочек. Лиё перед замужеством, благодаря отцу и своим способностям и грамотности оказалась на одном уровне с лучшими его учениками.
Желанием рабби было выдать младшую дочь за самого способного своего ученика, коим оказался Евдо бин рабби Шебетей (1869 г.р.), родом с Арага. Он закончил ешиву рабби Евдо бин Илизира, получил звание раввина, женился на Лиё и вместе с молодой женой отправился учиться в Высшую Духовную семинарию г. Бухары. Получив образование, согласился на предложение лидеров еврейской общины преподавать в местной ешиве. По прошествии нескольких лет семья в двумя дочерями Хивит и Сарой на Кавказ. Но лидеры тамошней общины просили учителя остаться. Выход нашёл брат Лиё, рабби Илизир: он обещал найти для этой ешивы другого раввина. Интересно, что в честь рабби Евдо Ягудаева названа одна из синагог г.Бухары.
Рабби Евдо и Лиё проживали в Дербенте, по адресу: Школьный пер., №3 (за средней школой №11). Как-то Лиё приснился ангел (малах) в белом одеянии, сказавший, что у нее вскоре родится сын, которого следует назвать Мишихай. И действительно, через некоторое время она узнала, что беременна и в 1915 г. родила мальчика. Затем появились ещё дети: сыновья Юсуф и Ифраим, дочери Динор и Хивит-Гегей. Ифраим Ягудаев закончил архитектурный институт, проектировал Дербентскую ковровую фабрику, которая действует и сегодня.
До революции семье Ягудаевым принадлежало несколько домой и виноградные сады. В центре семейной усадьбы был большой винный подвал. Валентина, дочь Сары, вспоминает: «Моя мама из-за того, что у них отобрали земли с плантациями фруктовых деревьев, не могла всю жизнь есть фрукты, кроме яблок, от обиды, говорила: «Мере наад омори» (не хочется есть)».
Рабби вместе с сыновьями возделывали виноградники и занимались виноделием, не уменьшая к тому же внимания Богослужению и Богоугодным делам. Одним из которых было содержание у себя дома трёх мальчиков из бедных семей. Он обучал их Торе до взросления Бар-Мицвы.
Когда наступили времена коллективизации и создания колхозов жизнь изменилась. В один из будних дней рабби Евдо пришёл на собрание колхоза и объявил, что все свои виноградные плантации передает советской власти и готов работать простым колхозником. После некоторых споров, его предложение было принято, и она стал работать в колхозе и продолжал служить в синагоге Келе-Нумаз. Но независимо от этого, несколько домов были отобраны и переданы малоимущим бездомным семьям. Но Слава Богу, центральную усадьбу оставили в пользу его многодетной семьи. Ученики раввина, которые работали с ним старались уберечь его, знали, что он спозаранку шёл в синагогу молиться, а затем пешком добирался до колхозных угодий. Они сажали его в тенёчке под дерево и просили немного отдохнуть.
Рабби Евдо прослужил раввином более 30 лет. Он также обучал делать шахидо (шхита) — резать птицу и мясо, обучил и выдал «достур раби» нескольким своим ученикам, которые впоследствии стали известными раввинами. Их фотографии помещены на «Борухоj Хунэ», которые ныне благословляют и украшают дома горских евреев.
Рабанит Лиё прожила нелегкую жизнь. Наступила война, и троих её сыновей забрали на фронт, беспощадная война с фашистами унесла жизни двоих сыновей: Миши-Хая и Юсуфа. Когда пришла повестка, что их сын Юсуф пропал без вести, сердце её супруга не выдержало, в 1943 г. он скончался. Только младший сын Ифраим вернулся с войны после контузии. В книге И. Михайловой «Евреи Дербента в Великой Отечественной войне» я нашла сведения о них:
- Ягудаев Михаил Ягудаевич, 1915 г.р., лейтенант 1052 сп., 301 сд., погиб в Польше 21 апреля 1945 г.;
- Ягудаев Юсуф Ягудаевич, 1917 г.р., рядовой, был призван 24 апреля 1941 г., пропал без вести в марте 1942 г.
Правление Дербентской синагоги «Келе-Нумаз», отдавая дань памяти праведности рабби Евдо и грамотности его супруги предложили раббанит Лиё службу в синагоге. В шесть утра женщина направлялась в синагогу, где начиналась утренняя молитва, и заходила в молельный зал. По бокам бимы стояло два раввина, и все молящиеся в знак уважения вставали, а она садилась в кресло и опускала правую руку, давая знак к началу молитвы, и как профессиональный хазан, громким напевным голосом начинала читать по сидуру своего супруга.
Это был феномен в истории горско-еврейского народа — чтобы женщина стояла у бимы и бегло читала Тору. Никогда во время молитв в синагоге в молельном зале не было женщин, даже не было отдельной комнаты для них. До Лиё бат Евдо и после неё этого никому не дозволялось. Но уважение к жене и дочери известных раввинов было настолько велико, что рабанит Лиё разрешалось не только читать Свиток Торы. Поскольку она хорошо знала иврит, ей также было позволено обучать ему мальчиков. Один из её учеников, Юно Юсуфов, житель Хадеры, ныне раввин, с благодарностью вспоминает, как Лиё Ягудаева обучала его в детстве азам иврита и основам Торы. Раббанит Лиё являлась образцом грамотности того времени, свободно читая и переводя с арамита, древнего иврита на горско-еврейский язык.
Она пыталась обучить всему этому и своих внуков и правнуков, но им, пионерам и комсомольцам, не очень-то хотелось слушать бабушку. У её сына Миши-Хая молодая жена была беременна, когда он ушёл на фронт. Он ни разу так и не увидел своего сына Алика, которого воспитала бабушка Лиё. Алик Ягудаев, сын Миши-Хая, в 1976 г. репатриировался с семьёй в Израиль. До этого он несколько лет был в отказниках, власти убеждали его, как сына погибшего на фронте офицера, не «предавать» память об отце, говорили: «Твой отец защищал эту страну, как ты можешь предать его память и уехать из Советского Союза?». В ответ он заявлял: «Я еду на историческую родину, о которой мечтали мои предки». Он мечтал перезахоронить любимую бабушку в Израиле, но двоюродная сестра переубедила его.
До начала войны оба брата, Миши-Хай и Юсуф, работали на железнодорожной станции Дербент, могли бы получить бронь. Но отец убедил их пойти учиться, и тут нагрянула война… Перед призывом на фронт Юсуф пришёл к сестре Саре и рассказал об этом. Та хотела уберечь брата, и сказала, что поможет ему, отправит в горы к кунакам, но он отказался.
После окончания войны к Ягудаевым приезжал друг Миши-Хая, с которым он воевал, и рассказал о его последнем дне жизни. У ворот дома он встретил четырёхлетнего мальчика, поразительно похожего на погибшего друга Мишу. В тот злополучный день их часть занималась снабжением действующий армии и при перевале по реке Одер офицер Михаил Ягудаев подорвался на мине за несколько дней до Победы.