«Я - еврей, русский поэт и американский гражданин»: К 85-летию со дня рождения Иосифа Бродского

Поэт, эссеист, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе Иосиф Александрович Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде. Отец его, Александр Иванович, был военным фотокорреспондентом, а затем начальником фотолаборатории Центрального Военно-морского музея. Мать, Мария Моисеевна, работала бухгалтером.
Во время Великой Отечественной войны маленький Бродский с матерью после блокадной зимы эвакуировались в Череповец. В Ленинград они вернулись в 1944 году. Иосиф часто менял школы и, в итоге, доучился только до 8 класса. Очень метко высказался о Бродском-школьнике писатель Петр Вайль: «Посредине урока в восьмом классе он встал из-за парты и вышел из школы - и больше не возвращался. Он не закончил школы, не учился в университете. Он просто встал и вышел». Правда, в 1954 году у будущего нобелевского лауреата была попытка поступить во Второе Балтийское училище (морское училище). Но его не приняли. Не такая судьба была Бродскому уготована.
Бросив учебу, он поступил на завод «Арсенал» учеником фрезеровщика и проработал там девять месяцев. Еще какое-то время Бродский работал кочегаром, матросом на маяке и даже помощником прозектора в морге. В 1957 году Иосиф Александрович присоединился к геологическим экспедициям Научно-исследовательского института геологии Арктики (НИИГА). Вместе с геологами он ездил на Белое море, в Восточную Сибирь и Северную Якутию, на Анабарский щит. При этом Бродский серьезно увлекся литературой, особо сильное впечатление на будущего поэта произвели стихи Евгения Баратынского и Бориса Слуцкого.
В конце 1950-х Иосиф Бродский сблизился с группой ленинградских поэтов, среди которых были Анатолий Найман и Евгений Рейн. Последний познакомил его с Анной Ахматовой, ставшей для Бродского критиком и учителем. О Бродском-поэте заговорили в Ленинграде в начале 1960-х, после того, как он выступил на поэтическом турнире в ДК имени Горького. Со временем поэт приобрел некоторую известность в среде интеллектуального андеграунда. Но сам, при этом, с диссидентством связан не был. Первые пять стихотворений Бродского, в том числе «Еврейское кладбище» и «Пилигримы», были напечатаны в самиздатском журнале «Синтаксис», выпущенном в 1960 году Александром Гинзбургом. А в 1962 году Иосиф Александрович дебютировал как переводчик.
В ноябре 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» вышла статья под названием «Окололитературный трутень», в которой ее авторы обвиняли Бродского в тунеядстве и «паразитическом образе жизни». Хотя его стихи уже регулярно печатались в детских журналах, а издательства заказывали ему переводы. В феврале 1964-го Иосифа Бродского арестовали. Подробности процесса зафиксировала московская журналистка Фрида Вигдорова, присутствующая в зале суда. Ее записи были переправлены на Запад и попали в иностранную прессу, что вызвало большой резонанс среди европейской публики, у которой Бродский уже в то время вызывал неподдельный интерес.
«Какую биографию, однако, делают нашему рыжему!», - грустно шутила в разгар судебного процесса Анна Ахматова. В итоге, 13 марта того же года поэта приговорили к максимально возможному наказанию за тунеядство - пяти годам принудительных работ на Севере.
В апреле Бродский был отправлен в деревню Норенскую Коношского района Архангельской области. Там поэт работал в совхозе «Даниловский», занимался тяжелой физической работой, а в свободное время много читал, увлекался английской поэзией, в частности творчеством Одена, стал учить английский язык и написал около 80 стихотворений. Среди них: «Прощальная ода», «Пришла зима и все, кто мог лететь...», «Письмо в бутылке», «Новые стансы к Августе», «Два часа в резервуаре».
Бродского в ссылке навещал врач, профессор Виктор Гиндилис. Он оставил воспоминания об этом визите. Каморка, в которой жил поэт, была настолько маленькой, что «почти все пространство занимал топчан, на котором он спал», а часть окна из-за отсутствия стекла «была заткнута неким подобием подушки». Комната не отапливалась, в ней было очень холодно.
В защиту Бродского развернулась масштабная общественная кампания. Особенно активно в ней участвовали Анна Ахматова, Фрида Вигдорова и Лидия Чуковская. В течение полутора лет они без устали писали письма в защиту Бродского во все партийные и судебные инстанции. Эти письма были подписаны ведущими деятелями культуры того времени: Дмитрием Шостаковичем, Самуилом Маршаком, Корнеем Чуковским, Константином Паустовским, Александром Твардовским. Тогда же стихи Бродского активно начали печатать за границей. Под давлением общественности прокуратура СССР добилась пересмотра дела Бродского в Верховном суде РСФСР. Который, в итоге, сократил срок ссылки Бродского до реально отбытого, то есть до 18 месяцев. Поэта освободили в сентябре 1965-го.
Из Архангельской области Иосиф Александрович вернулся в Ленинград, где, дабы избежать дальнейших обвинений в тунеядстве, по совету Корнея Чуковского, стал переводчиком в Ленинградском отделении Союза писателей СССР. Параллельно он работал нал поэмой «Горбунов и Горчаков», продолжал писать стихи. Но на Родине Бродский столкнулся с негласным запретом на публикацию своих работ. За все время лишь 11 его стихотворений вышло в третьем выпуске московского самиздатовского журнала «Синтаксис» и в местных ленинградских газетах. А в основном печатались переводы Бродского и его произведения для детей. За границей же Бродского охотно публиковали. В 1970 году в Нью-Йорке увидел свет его первый стихотворный сборник «Остановка в пустыне».
В мае 1972-го Бродского вызвали в Отдел виз и регистраций (ОВИР), где ему фактически ультимативно было предложено покинуть страну, чтобы избежать новых преследований. Уже 4 июня 1972 года Иосиф Бродский вылетел в Вену. В Ленинграде же остались не только его родители, друзья, но и возлюбленная Марианна Басманова, которой посвящена практически вся любовная лирика Бродского, и их сын. В Вене поэта встретил американский издатель Карл Проффер - Бродскому предложили место в Мичиганском университете. С 1972-го по 1980-й Иосиф Александрович в городе Анн-Арбор в Мичиганском университете преподавал историю русской литературы, теорию стиха и не только.
В 1977 году Бродский получил американское гражданство. В 1981-м переехал в Нью-Йорк, преподавал в Колумбийском университете, а затем колледжах Нью-Йорка и Новой Англии. За границей было выпущено несколько прижизненных сборников стихов Бродского, содержавших переводы с русского на английский и стихи, написанные им по-английски. Помимо «Остановки в пустыне», увидели свет такие его сборники, как «Конец прекрасной эпохи», «Часть речи», «Новые стансы к Августе», «Урания», «Пейзаж с наводнением». С годами Бродский все меньше доверял переводы своих стихов на английский другим переводчикам и все чаще сам сочинял на английском, хотя двуязычным поэтом себя не считал. Давний знакомый Бродского, поэт и филолог Лев Лосев писал об Иосифе Александровиче: «В языковом и культурном отношении Бродский был русским, а что касается самоидентификации, то в зрелые годы он свел ее к лапидарной формуле, которую неоднократно использовал: «Я - еврей, русский поэт и американский гражданин»».
Поэтесса Белла Ахмадулина так объясняла, почему Бродскому удалось остаться русскоговорящим автором даже за границей: «Если мы имеем дело с исключительным и великим случаем, как с Иосифом и ...как с Буниным, как с Набоковым, человек вывозит с собою нечто, что становится... Он как бы в внутри себя может плодить русский язык и совершенно этом преуспевает. Ему необязательно слышать, как вокруг говорят... Будучи разлучен с бытовой речью, он сам становится плодородной почвой русского языка».
И все же на Западе Бродский прославился скорее не как поэт, а как автор многочисленных эссе, которые он писал по-английски. Его книга эссе "Меньше единицы" ("Less Than One", 1986) получила Премию Национального круга книжных критиков, а три текста из нее были опубликованы в альманахе "Лучшие американские эссе". В 1987 году Бродскому была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой "за всеобъемлющую литературную деятельность, отличающуюся ясностью мысли и поэтической интенсивностью". В том же году его стихи были опубликованы в СССР в журнале "Новый мир".
С конца 1980-х сочинения Бродского начали активно издавать на Родине. В 1990 году в России вышли первые его сборники сочинений: "Назидание", "Осенний крик ястреба" и "Стихотворения". А в 1992-1995 годах - 4-томное собрание сочинений. Бродского приглашали вернуться на Родину, но поэт отказался. "Лучшая часть меня уже там - мои стихи", - считал Иосиф Александрович.
В 1990-м Бродский женился на итальянской аристократке Марии Соццани, у них родилась дочь Анна. Но семейное счастье длилось недолго. В ночь на 28 января 1996 года Иосиф Бродский скоропостижно скончался.
Великий поэт был похоронен на кладбище при храме Святой Троицы в Нью-Йорке. Но через полтора года перезахоронен в одном из своих самых любимых городов - Венеции, на старинном кладбище острова Сан-Микеле.
Источник: журнал Родина
В «Штерн ЭСТЕЙТ» отметили День Спасения и Освобождения
Важной частью программы стала презентация работ художника Владимира Михайловича Петрова

В культурном пространстве «Штерн ЭСТЕЙТ» состоялось мероприятие, посвящённое Дню Спасения и Освобождения 26 Ияра. Мероприятие подготовили организация «Лицом к лицу: содействие диалогу религий и культур» и Региональная еврейская национально-культурная автономия Москвы.
В рамках круглого стола участники обсудили историческое значение этой даты, вопросы сохранения памяти о трагедии Холокоста, традиционные ценности, важность межкультурного диалога и вызовы, стоящие перед современным обществом. С приветственным словом выступил председатель совета «Лицом к лицу» Владимир Штернфельд. Он подчеркнул, что память о Великой Отечественной войне — это не только акт уважения к павшим, но и важный нравственный ориентир для новых поколений. «Мы должны помнить о тех страшных днях, чтобы не допустить их повторения», — отметил Владимир Давидович.
Господин Штернфельд также акцентировал значение Победы во Второй мировой войне для еврейского народа, подчеркнув, что память о подвиге должна вдохновлять, напоминать о ценности мира, свободы и независимости.
Важной частью программы стала презентация работ художника Владимира Михайловича Петрова, посвящённых личным историям бывших узников концлагерей и гетто. Работы хранятся в коллекции Сейрана Размиковича Нерсесяна. Художник, родившийся в 1911 году в деревне Астапово (ныне поселок Лев Толстой), прошёл путь от студента Ленинградской художественной академии до военного художника генерального штаба РККА. Его произведения — не только художественные полотна, но и немые свидетели человеческой трагедии и мужества.
На встрече также была анонсирована выставка «Холокост: уничтожение, сопротивление, спасение», созданная сотрудниками НПЦ «Холокост», которая пройдёт в Доме народов России с 23 по 29 июня. На выставке будут представлены стенды с документами, фотографиями, рисунками, письмами из 26 архивов и музеев России и других стран. Она повествует о преступлениях нацизма на оккупированных территориях России и СССР, о подвиге воинов Красной Армии и военных медиков, участников освобождения и спасения узников концлагерей и гетто на освобожденных территориях СССР и Европы.
Но вернёмся к происходившему в тот день в стенах уютного, гостеприимного офиса «Штерн ЭСТЕЙТ». Гостей мероприятия принимали председатель Совета РЕНКА Москвы Спартак Якушев и исполнительный директор организации «Лицом к лицу» Виктория Энгель. Модератором круглого стола выступил общественный деятель Роман Спектор.
Среди приглашённых экспертов были: блогер Дарья Стабецкая, президент Института религии и политики Антон Игнатенко, поэт и журналист Николай Пропирный, раввин Леонид Бимбат и профессор ВШЭ, общественный деятель Фёдор Шелов-Коведяев. Все они подчеркнули важность сохранения памяти и открытого диалога между религиями и культурами как залог мира и согласия в обществе.







