Родители Сидрика держат свое семейное фото, сделанное в 2001 г.

Израильские мальчики начинают задумываться о службе в ЦАХАЛе задолго до достижения призывного возраста. Но Гарин не был обязан служить, тем более в боевом подразделении. Все потому, что он имел в Израиле официальный статус «тошав змани» (временный житель», а гражданином не был. Гарин родился в Тель-Авиве, но его отец и мать — филиппинцы, приехавшие в Израиль в 1995 году в поисках лучшей жизни; они познакомились, работая сиделками у пожилых израильтян.

По словам Тери Баутисты, вице-консула посольства Филиппин в Тель-Авиве, в Израиле работает около 30 000 филиппинцев, большинство из них — сиделки, другие заняты в гостиничном бизнесе. По ее словам, они живут в большинстве крупнейших городов Израиля и вблизи них.

После окончания службы в ЦАХАЛе он получил награду за храбрость, ликвидировав террориста, устроившего атаку в Хевроне, — и стал гражданином Израиля. Таким образом, его мать Имельда тоже получила право подать заявление на получение гражданства. В этом году, после гибели сына, оно было оформлено.

Отец Гарина, Энрико Басилио, сейчас тоже подает заявление на получение гражданства. Он приехал в Израиль для участия в похоронах сына и живет у Имельды. Басилио был депортирован из Израиля в 2002 году из-за истечения срока действия его рабочей визы. С тех пор он видел Имельду и своего сына только дважды, когда они приезжали на Филиппины в 2009 и 2014 годах.

Сидрик с матерью и женой

Но раз или два в неделю отец и сын разговаривали по телефону, обычно в середине дня в Израиле и ночью на Минданао, втором по величине филиппинском острове, где живет Басилио. Они всегда говорили на иврите, потому что Базилио хотел сохранить знание языка. После того как 7 октября ХАМАС начал войну против Израиля и Гарин был призван в резерв, им удавалось разговаривать раз в месяц.

Их последний разговор состоялся 8 января, когда Гарин находился в окрестностях Газы. Он сказал Басилио, что его работа заключается лишь в том, чтобы наблюдать за солдатами, входящими и выходящими из Газы. Басилио был настроен скептически.

«Я сказал ему: "Сынок, тебе не нужно воевать. Ты не еврей. Ты не израильтянин, — вспоминает Басилио, сидя напротив Имельды в ее залитой солнцем квартире в районе Неве-Элиэзер на юге Тель-Авива. Он сказал мне: "По крови я филиппинец, но в душе я израильтянин, потому что я вырос здесь"».

На следующий день Гарин отправил своим родителям текстовое сообщение. «Молитесь за нас», — говорилось в нем.

«Так мы узнали, что он действительно находится в Газе», — сказал Басилио. Больше он ничего не слышал о своем сыне.

«Мы гордимся им, — говорит Имельда, — хотя в наших сердцах поселилась боль».

Несколько учителей Гарина вспоминают, что он был тихим, отзывчивым и с уважением относился к сотрудникам и одноклассникам. Вспоминают, что он был «маменькиным сынком», единственным ребенком, который глубоко любил ее мать. Имельда говорит, что он сопровождал ее в банк и на прием к врачу, потому что ее иврит слаб.

Из-за своей преданности Гарин имел в неприятности с законом. Ему не нравилось, что мать целыми днями на работе, и он хотел помочь, хотя она говорила ему, что учеба превыше всего. Он устроился в кафе-мороженое рядом со старым портом Тель-Авива и работал так много, что засыпал на уроках.

Однако желание заработать привело Гарина к тому, что он согласился поставлять наркотики дилеру. Однажды его арестовали. Он умолял полицейского не надевать на него наручники, чтобы избавить его от позора перед матерью. После допроса и ночи, проведенной в тюрьме, Гарина отпустили — и он остался на свободе. Сообщения израильских СМИ, изображающие его как преступника, не соответствуют действительности.

Гарин «быстро взял себя в руки, потому что понял, что это был плохой путь, — говорит Адам Гильбоа, его учитель в 10-м и 11-м классах. — Он никогда не был преступником. Он был хорошим ребенком. Он был средним учеником, но очень обаятельным. Его трудно было не полюбить. Его хотелось усыновить — да что там, весь класс».

Он имел в виду учеников школы «Бялик-Рогозин», в основном детей нееврейских иммигрантов из Африки, Индии (родины родителей Сингха), Южной Америки, Восточной Европы и Филиппин. Их родители приехали в Израиль на заработки. Они работали допоздна, некоторые — на двух работах, часто оставляя детей одних. В группе скаутов, расположенной в нескольких кварталах от школы, Гарин участвовал во внеклассных мероприятиях и делал домашние задания.

Через дорогу от скаутской организации, на входе в молодежный спортивный центр, висит плакат, сообщающий о том, что израильский зал муай-тай был переименован в честь Гарина. «Способный боксер, храбрый боец, любимый всеми. Да будет благословенна его память», — гласит текст, дополненный фотографиями Гарина в детстве, занимающегося в спортзале, и взрослого, одетого в форму ЦАХАЛа.

Однажды Имельда спросила сына, какой у него любимый предмет. «Спорт», — ответил он. Гарин также «любил рисовать, он был творческим человеком», — говорит Нурит Зигель, которая преподавала искусство в «Бялик-Рогозин». В девятом классе автопортрет Гарина, на котором были изображены слова, заполняющие его голову, был выбран победителем на общегородском конкурсе. Зигель сопровождала его на церемонию награждения в Яффо, где был выставлен рисунок.

Плакат памяти Сидрика

Когда в октябре прошлого года началась война, Гарин работал в компании по доставке еды из ресторанов. Но он все еще открывал себя в профессиональном плане. После окончания службы в армии он работал в охране: сначала в больнице, а затем в доме премьер-министра Нафтали Беннета в Раанане. (Беннет нанес визит семье во время шивы). Имельда сказала, что ее сын хотел научиться торговать криптовалютой и заниматься недвижимостью. Мужчина, пришедший во время обряда, рассказал Имельде, что Гарин планировал работать в его компании по продаже недвижимости, чтобы изучить бизнес, а затем открыть свою собственную фирму. Сингх сказал, что Гарин изучал арабский язык, и предположил, что он стремился сделать карьеру в службах безопасности.

Гарин и его подруга Даниэлла Бальестерос жили у Имельды. В январе 2022 года пара отправилась на Кипр. После этого Имельда обнаружила, что почта, которую она принимала, была адресована Даниэлле Гарин, но только на приеме в государственном учреждении в 2023 году, когда в компьютерной записи Имельды было указано, что ее сын женат, она поняла, что пара тайно поженилась на Кипре. И только в сентябре прошлого года Гарин и его жена переехали в квартиру в 10 минутах ходьбы от прежнего дома. Переезд Имельда восприняла нелегко: «Он мой сын. Он мое все. Если бы я заболела, он бы позаботился обо мне».