Михаил Хананаев: жизнь в поиске
Осталась у него еще мечта – разыскать фотографию отца Бааза.
Победителем творческого конкурса фонда СТМЭГИ на премию имени Сергея Вайнштейна в номинации «Лучшая журналистская работа» стал Михаил Хананаев. Его материал «По дорогам войны – по следам отца» и, конечно, сам Михаил Хананаев достойны того, чтобы рассказать об авторе подробнее.
О поисках этого человека я впервые прочитала в восьмом номере журнала «Лехаим» в 2007 году. Хананаев обратился редакцию, рассказал о себе и своем отце. Лично познакомиться нам довелось только в 2015 году.
Герой моего очерка не прекращает свои поиски: он продолжает это делать по сегодняшний день, собирая по крупицам сведения о своих рано умерших родителях, о фронтовых дорогах отца, о других родственниках.
Михаил (еврейское имя – Манахим) Баазович пытается найти информацию и о роде Хананаевых, представители которого в 1930-е годы покинули привычные места и уехали в разные города России.
Он рано лишился родителей, вырос в детских домах. Написал рассказ о своем трудном детстве и своей поисковой работе.
Михаил Борисович – лауреат журналистского конкурса им. Ларисы Юдиной «Вопреки» 2002 года. Этот конкурс проводился для непрофессиональных журналистов, пишущих о проблемах «Власти и общества».
Из повествования Хананаева «Память»:
«Я не являюсь живым свидетелем Великой Отечественной войны.
Эхо войны раздаётся в моём сердце! Оно постоянно со мной. Так уж случилось, что я мало знал о своём отце. Умер он в 1949 году, когда мне было всего год и три месяца. А вырос я в детских домах, в которых пробыл практически до самой службы в армии. Детдомовский период глубоко вошел в моё сознание. В то время нас окружали живые свидетели Великой Отечественной.
Помню, что тогда у них не спрашивали возраст. Тогда говорили: воевал – не воевал. Так определяли, был человек на фронте или не был.
По обрывочным рассказам старших сестёр я знал, что отец воевал в Ленинграде.
Спустя много лет я стал осознавать необходимость узнать судьбу своего отца и всей его довоенной семьи, обстоятельства, которые произошли с ними в блокадном Ленинграде.
Чтобы всё это понять, надо было в первую очередь понять себя – кто я и что со мной происходило в детстве, как я попал детский дом, как рос, взрослел, чему учился, как учился и вообще – что дал мне этот период».
Михаил Хананаев направил более 500 запросов в архивы разных городов России. Все эти годы он не терял связи с родным Дербентом, регулярно писал в газету «Ватан», информируя о ходе поисков.
Так, в мае 2012 года Михаил Баазович посетил место захоронения своего погибшего родственника Хананаева Бориса Адиньяевича, захороненного в братской могиле в дер. Мануйлово Псковской области.
Благодаря его письму и читатели узнали об этом факте: «В канун 67-й годовщины победы в Великой Отечественной войне, после многолетней поисковой работы по установлению судьбы своих родственников проживавших в Ленинграде и других городах России, могу сообщить всем Вам, что мне удалось установить место захоронение нашего родственника, соотечественника и земляка, уроженца города Дербента Хананаева Бориса – это деревня Мануйлово «Горицкая волость» п/о Русаново Великолукского района Псковской области».
Михаил Хананаев в настоящее время проживает в городе Сланцы Ленинградской области, он находится на заслуженном отдыхе. Но передает свои знания молодежи, охотно проводит встречи, делится опытом, рассказывает, как ведет поиски. Много лет Хананаев жил в Воткинске, в Удмуртской республике, проработал тренером по плаванию.
Тяжелое детство, проведенное в разных детских домах Дагестана, не помешало Хананаеву вырасти добрым и отзывчивым человеком.
Из его воспоминаний:
«На меня сильно повлияло пребывание в детских домах с 3-х лет. В начале это был дошкольный детский дом г. Хасавюрта, затем – с 1 по 4 классы – детский дом г. Буйнакска, после нас, целый класс, увезли в Каспийск – в профтехучилище №1 с двенадцатилетним сроком обучения.
Это было особое образовательное учреждение, в которое попадали сироты – дети войны и после военного периода, родители которых либо в силу физического состояния не могли воспитывать своих детей, либо их вообще не было.
В этом училище я увлекся спортом, после чего посвятил себя ему всецело. После службы в армии он закончил Донецкий (УССР) техникум физкультуры, стал работать учителем физкультуры, затем уехал на Урал и посвятил себя спортивному плаванию. Начал работать инструктором по плаванию, затем тренером, старшим тренером, директором ДЮСШ, которую создал сам (имею в виду – организационно). Параллельно заочно закончил Челябинский институт физкультуры. Будучи на пенсии, два года проработал старшим преподавателем и директором спортивного комплекса Чайковского института физкультуры (Пермский край). За годы работы тренером по плаванию воспитал целую плеяду молодых пловцов различного уровня. Были у меня и ученики, достигшие всесоюзного и российского уровня.
В настоящее время я не работаю. Занимаюсь частной юридической практикой. Два года назад переехал в Ленинградскую область, чтобы быть поближе к детям и внукам, которые проживают в Санкт-Петербурге».
Много лет Михаил Баазович мечтал приехать в Дербент, увидеть город, где он родился, а также найти и посетить могилы своих родителей. Обстоятельства для поездки сложились благополучно только в сентябре 2015 года.
Михаил Хананаев приехал в Дербент, почтил памяти родителей.
Я никогда не смогу забыть ту радость и то счастье, что светились в его глазах, когда он был на родной земле. Это прибавило ему сил для дальнейших поисков.
В настоящее время Хананаев хочет поехать в Америку, чтобы встретиться со своими сестрами. Осталась у него еще мечта – разыскать фотографию отца Бааза.
Пожелаем ему успехов, удачи и долгих лет жизни!
Автор: Ирина Михайлова
Читайте также
Все материалы рубрики
Гади Моисеев: памяти танкиста Второй ливанской войны
Вся страна затаила дыхание в первые часы Второй ливанской войны: захват двух и убийство трех военнослужащих на северной границе Израиля.
Одиннадцать лет прошло с той поры, как весь мир потрясли события Второй ливанской войны. Остались ещё в памяти «душераздирающие» сирены, грохот разрывающихся ракет и ежедневные хроники с мест трагедий. Для нас эта война осталась в прошлом – как очередная страница истории. Но есть семьи, для которых время остановилось на дате 12 июля 2006 года. Дате, принесшей им невыносимые страдания от потери близких. Тех, кого уже нет с нами, кто остался навсегда молодыми и цветущими на фотографиях в семейных альбомах.
Г-споди! Почему в Израиле, такой маленькой стране, в каждом городе есть братские кладбища? Почему на этих кладбищах покоятся вчерашние дети, которым ещё бы жить да жить? Двадцать лет, ведь это начало расцвета жизни – пора мечтаний, планов на будущее…
Вся страна затаила дыхание в первые часы Второй ливанской войны: захват двух и убийство трех военнослужащих на северной границе Израиля. Среди них в танке находился наш земляк, выходец из Азербайджана Гади (Геннадий) Моисеев. Светлая память ему!
Спустя год, 1 июня – в День защиты детей, в доме семьи Моисеевых собрались родственники и знакомые, чтобы почтить память Героя Израиля, солдата ЦАХАЛа.
Мне не удалось в этот день прийти на «аскара» (годовщину), лишь несколько дней спустя я позвонила к матери солдата и попросила о встрече.
Маленькая квартира на третьем этаже «олимовского» дома. В зале на стене – большой портрет солдата с автоматом, по краям которого вставлены любительские фотографии, на них – улыбающееся лицо красивого молодого человека.
Не знаю, как начать беседу, чтобы не затронуть «кровоточащую» рану на душе матери. Матери, которая за год уже выплакала море слез, которая не в состоянии смирится с мыслью, что сын не позвонит и не войдет, как обычно, в родной дом.
Роза, мать Геннадия Моисеева, рассказывает о городе Баку, из которого они репатриировались в Израиль, о первых днях эмиграции: «Геночке было 4,5 года, когда мы в 1991 году репатриировались. Он, всегда шутя, говорил сестренке Виктории, что, мол, он больше израильтянин, чем она, потому, что раньше начал здесь жить и был младше нее, когда семья репатриировалась в Израиль, на целых три года!
В детстве Геночка часто болел, и мы старалась делать все возможное, чтобы наши дети жили комфортно, чтобы трудности первых лет абсорбции не мешали им, поэтому я выбрала работу с гибким графиком на несколько часов в день. Он рос послушным и спокойным мальчиком – не доставал, как другие дети, подростковыми проблемами, увлекался спортом и программированием. Мечтал после завершения воинской службы поступить в университет».
Роза вынесла из комнаты два семейных фотоальбома. В одном из них – аккуратно, в целлофане – вырезки из русско- и ивритоязычных газет. Последние преобрадают. В другом альбоме – любительские семейные фотографии, где солдат запечатлен вместе с сестренкой, родителями и друзьями. По фотографиям заметно, в какой теплой семейной атмосфере воспитывались дети в семье Моисеевых.
Недавно я прочла рассказ, из которого запомнился диалог между сыном и матерью. На постоянные звонки и расспросы матери сын говорит ей: «Ну, мам, не надо за меня так переживать». На что она ему отвечает: «Сыночек, я мать, а у матерей одна специальность – «переживание». Жаль, что у матерей нет другого инстинкта – предчувствия опасности и скорости, чтобы в один миг превратиться в птицу и прилететь на помощь своему ребенку. Чтобы встать перед танком и не дать проехать ему по минному полю.
А переживаний у Розы в ту пору было сразу на два фронта – дочь в боевых частях в Газе и сын на границе Израиля и Ливана. Интересно было, когда они вместе на выходные приезжали на побывку домой. Оба – с автоматами и огромными рюкзаками. Однажды, не выдержав такого состояния, Роза попросила Гену, чтобы написал прошение о переводе поближе к дому, так как его сестра Виктория находится на передовой. Но он, как обычно, успокоил: «Не переживай, мы будем часто приезжать домой»!
Жизнь солдатских матерей – это замедленная съемка в обратную сторону, где проходят кадры воспоминаний: «Он по-детски радовался, когда после 4-х месячного подготовительного курса был направлен в танковую бригаду. Успокаивал: «Мам, ты только не волнуйся, я же не в пехоте! Я защищен в танке «Меркава», это самый лучший и профессиональный танк в мире!». Затем окончил курсы командиров в Эйлате, где учился с большим удовольствием. За день до трагического дня был назначен командиром нового танка, считал себя ответственным. В этот роковой день он должен был, как обычно, приехать домой, но сам отказался от выходного. Как можно отдыхать, когда на границе с Ливаном начались боевые действия и взяты в плен солдаты ЦАХАЛа».
Тяжело задавать вопросы, и поэтому мать солдата сама, чувствуя эту неловкость, рассказывает о сыне: как поменял имя при получении паспорта – длинное русское имя Геннадий на краткое еврейское Гади; как однажды, торопясь, забывая русские слова, сказал: «Мама я тороплюсь, меня «други ждят»!»; как незаметно, быстро, из мальчишки-подростка превратился в высокого красавца и, радуясь, повторял каждый раз на иврите: «Има, ани од пам гавалти!» (Мама, я снова вырос!); как мечтал после завершения службы побывать в Америке.
Я задала лишь один вопрос:
– Роза, а приходит ли к тебе Геночка во сне?
– Да, приходит, и я вижу его маленьким и спящим. И во сне я постоянно его укрываю. Нам тяжело было готовиться к годовщине, не хотелось, чтобы присутствие людей опять напомнило нам о прошлогодних событиях. Ведь на похоронах было много народу, и это несмотря на то, что в то время Акко регулярно подвергался ракетному обстрелу. На «чуле» (тридцать дней) тоже пришли люди, и, когда началась тревога, нам пришлось накрыть столы в бомбоубежище. Приходили незнакомые нам люди, которые не скрывали своих слез, плакали и долго сидели с нами, вспоминая Геночку. Мой сын погиб, защищая еврейский народ от исламского террора. Но мы, матери, верим, что наши жертвы не были напрасными, ведь столько сил и любви было вложено, чтобы вырастить его! Зажигая шабатние свечи, я постоянно молюсь за всех детей и всех матерей, чтобы ни у кого и никогда такого горя не было!
Автор: Хана Рафаэль