Студент Геннадий Богданов об авторском учебнике горско-еврейского языка
Что побудило этого отважного юношу заняться столь ответственным делом — в нашем разговоре
Геннадий Богданов — веселый и открытый молодой человек, студент престижного вуза, он успешно учится в магистратуре МГИМО на факультете международных отношений. Глядя на внешность этого светловолосого и голубоглазого студента, никогда не подумаешь о его кавказских корнях. Но, тем не менее, наш собеседник имеет корни джууро, его бабушка, папина мама, происходит с Северного Кавказа. А сам он вырос в Калуге, в университет поступил, став одним из победителей Всероссийской олимпиады школьников по истории. С сентября прошлого года он со всей ответственностью работает над составлением учебника горско-еврейского языка, который затем планирует разместить в электронной библиотеке фонда «СТМЭГИ». Планируется также выпустить издание и в бумажном виде, чтобы русскоязычные горские евреи, не имеющие, по какой-то причине, возможности учиться языку у близких, получали знания из его книги. О том, что побудило этого отважного юношу в одиночку заняться столь важной, ответственной научной работой, по сохранению культуры, традиций и языка его предков, в этом разговоре.
Геннадий, поведайте нам, пожалуйста, о себе.
Мне 22 года. Родился в Калуге, окончил там школу и поступил в 2013 году на факультет международных отношений в МГИМО, став одним из победителей Всероссийской олимпиады школьников по истории. Дело в том, что всероссийские олимпиады позволяют ученикам со всей страны поступить без экзаменов в любой вуз, где данный предмет является профильным. Тогда же принял участие в программе «Умники и умницы», где стал призёром. Большая заслуга в этом принадлежит моей маме, которая не давала мне расслабляться и опускать руки при неудачах. Вот так и прошел в МГИМО. При поступлении мог выбрать один из языков, и, не сомневаясь ни секунды, начал изучать иврит, английский и арабский. На всех торжествах, где я присутствовал еще ребёнком, играла кавказская музыка, гости исполняли народные танцы. В первом классе меня отдали на вольную борьбу, где, как известно, высока доля «наших людей». Мы с братом также всегда знали свои корни и прониклись уважением и интересом к нашей культуре, к этому древнему пласту традиций и обычаев. А еще в моей семье обожают традиционные кавказские блюда.
Вольная борьба, национальные кавказские блюда — все это классно и здорово. Но что побудило вас взяться за составление учебника горско-еврейского языка?
В свое время особенно интересовался еще и горско-еврейским языком, так как моя бабушка — горская еврейка.
Расскажите немного о ней, пожалуйста. И вообще о своих горских предках.
Бабушка, Мататова Сима Рафаиловна, родилась в 1939 году в Махачкале в семье Рафаила и Одосо Мататовых. Прапрадед, Мататов Садук, участвовал в Первой мировой войне, затем принимал участие в установлении советской власти в Дагестане. Его сын, мой прадед, Мататов Рафаил Садукович, слыл в горско-еврейской общине Махачкалы очень уважаемым человеком. В 1941 году он ушёл на фронт добровольцем, служил механиком в авиационном полку в Ростовской области. В 1944 году был комиссован и вернулся домой. За годы войны был награждён многочисленными медалями. Предки жили в Махачкале на улице Ленина (сегодня проспект Рамсула Гамзатова), там, где теперь находится агентство Аэрофлота. В 1964 году, во время застройки Махачкалы, семья переехала в 5-й посёлок, где мой прадед построил новый дом. Рафаил Садукович работал на предприятиях Махачкалы, долгое время трудился главным бухгалтером Дагестанского государственного рыбопромышленного треста, довольно долго исполнял обязанности габая синагоги Махачкалы, отвечая за финансовую сторону жизни горско-еврейской общины города, воспитал четырёх детей. Старшим ребёнком в семье была моя бабушка, Мататова Сима (Сибиё) Рафаиловна, она окончила 1-ю школу Махачкалы, затем, после окончания училища, работала закройщицей в ателье, и многие жители города прекрасно ее знали. В семье Мататовых языком общения был джуури. Мой отец, Богданов Николай (Рафаил) Леонидович, также рос в окружении еврейской культуры. Интерес к ней, а особенно к традициям горских евреев, передались мне и моему брату Роману.
Теперь все ясно…
Продолжаю… Когда мне исполнилось восемнадцать лет, захотел выучить джуури. Тогда часто смотрел видеоуроки по этому языку, изучал материал, содержащийся в газете «STMEGI.com за месяц», выписывал слова из разных источников. Однако проблема, с которой остро столкнулся, заключалась в том, что нигде не было учебника, по которому можно было бы выучить этот язык. Однако «ускорение» мне придал проект электронной библиотеки, реализуемый фондом «СТМЭГИ». Среди первых книг, выложенных на сайте, были и словари горско-еврейского языка, которые достаточно сложно было найти в печатном виде. В них, помимо самих слов, содержалось небольшое количество примеров их использования. И так, по крупицам, начал собирать данные. Затем решил, что моей первоочередной задачей должна стать запись грамматики и общих правил языка горских евреев, одним из носителей которого является сестра бабушки — Хонум Соломонова. Она с радостью откликнулась на просьбу обучить меня своему родному языку, а я старался максимально всё зафиксировать. Мы с ней много разговаривали по WhatsApp. Я тщательно записывал все ее слова, фразы, выражения, которые используются в языке, уделял особое внимание правилам лексики, грамматики, поговоркам, пословицам. И вот, перебирая эти записи в сентябре прошлого года, подумал: а почему бы мне не решить ту проблему, с которой я в своё время столкнулся, и не помочь в её решении другим? Так я начал писать учебное пособие. Тогда предполагал, что выйдет небольшой объем моего труда, однако в «финальной» версии получилось более 180 страниц лексико-грамматического материала, снабжённого примерами и упражнениями на его закрепление. Стоит отметить, что в основе учебника лежит горско-еврейский язык евреев Дагестана, которому меня научила сестра бабушки. И вот, сказано — сделано. В голове прочно засела мысль, что если чего-то нет, надо исправить ситуацию. С сентября долго обрабатывал, перерабатывал материал, несколько раз начинал по новой. Сейчас учебник практически готов, осталось лишь отредактировать его. И надеюсь, что скоро он выйдет в свет и обретет популярность в общине горских евреев — как у молодёжи, стремящейся выучить язык своего народа, так и у старшего поколения, желающего реанимировать свои знания.
Где планируете издать свою научную работу и нет ли в планах мыслей о второй части учебника?
Надеюсь, мой труд выпустит фонд «СТМЭГИ», и он будет доступен всем желающим — в электронном и печатном виде. Главная моя цель вообще — распространение знаний о языке, о культуре горских евреев. В будущем видится дальнейшее развитие этого учебника, а пока — это мой первый опыт. Также в планах переработка произведений горско-еврейских писателей, комментарии к отрывкам из рассказов, то есть деятельность, направленная на то, чтобы познакомить с произведениями на горско-еврейском языке русскоязычную аудиторию. Эти произведения будут снабжены лексико-грамматическим комментарием. Во второй, пока лишь задуманной части именно учебника, будут рассмотрены основные различия диалектов горско-еврейского языка. То есть, если мой проект будет пользоваться популярностью, то непременно будет составлена его доработанная расширенная версия, куда будут добавлены примеры, упражнения и тексты, посвящённые различным аспектам культуры горских евреев. И, может быть, даже дойду до написания пособия для ивритоговорящих горских евреев. Будем надеяться, что таким образом наш язык обретет второе дыхание. Очень важно для будущих поколений сохранить самобытную культуру, традиции горских евреев, сделать все возможное, чтобы язык не забылся.
Какая обстановка сейчас в МГИМО в отношении национального вопроса и отношения к людям иных вероисповеданий, есть ли в этом вузе именно еврейский островок, наше землячество? Помню, когда училась в РУДН имени Патриса Лумумбы в начале двухтысячных, арабские студенты открыто и спокойно сжигали израильский флаг во время очередных арабо-израильских конфликтов…
Наш университет не знает межнациональных конфликтов, более того, его руководство борется со всеми проявлениями ксенофобии. Сегодня успешно функционирует Еврейский клуб — «Союз израильских студентов МГИМО», в нем состоит достаточное количество горских евреев. В межнациональном плане у нас достаточно дружный коллектив, проводятся различные акции, которые посещают москвичи и студенты ряда землячеств, такие, например, как «День национальной кухни». Каждый год на Хануку в университет обязательно приезжает раввин Берл Лазар. Так что в этом плане у нас все спокойно.
Чем еще увлекаетесь, как проводите свободное время? Что читаете из художественной литературы?
В этом году, большая часть свободного времени уходила на составление учебника. Как и все студенты, гуляю с друзьями, не забываю про здоровье и посещаю спортзал, так как в здоровом теле здоровый дух. Читаю в последнее время, честно сказать, в основном научную литературу. Если говорить о художественной, то из последнего наибольшее впечатление на меня произвёл роман Исроэла-Иешуа Зингера «Братья Ашкенази», рассказывающий о жизни евреев в Польше на протяжении столетия.
Какой язык, изучаемый в вузе, давался вам легче всего и почему?
Как уже отметил, в МГИМО изучал иврит и английский, немного арабский. Легче всего давался иврит, во-первых, потому что он вызывал наибольший интерес, а, во-вторых, в моем университете создана эффективная система преподавания иврита, разработанная доцентом кафедры языков стран Ближнего и Среднего Востока Ю.И. Костенко. Сейчас продолжаю тренировать в стенах вуза иврит и английский. В сферу моих научных интересов в МГИМО также входит политика Государства Израиль на современном этапе, а также особенности интеграции различных этнических групп евреев в израильское общество.
Знаю, что вы родом из Калуги. Есть ли в этом городе еврейская общинная жизнь, участвовали ли вы в ней, когда жили там?
Разумеется. С 1999 года в Калуге функционирует еврейская община. Сегодня её председателем является Эдуард Викторович Исаков. В Калуге также работает синагога, построенная в 1913 году и отреставрированная в 2015-м. Раввином Калужской общины является р. Михоэль Ойшие, который вместе с супругой Наамой придал новый импульс развитию еврейской жизни в регионе. Община города, конечно, небольшая, однако почти каждый шабат там собирается миньян, в ней проводятся праздники, которые пользуются популярностью. В национальном плане обстановка в городе спокойная, позитивная, администрация области регулярно проводит мероприятия, направленные на развитие межнационального диалога.
Геннадий, вы боец по натуре? Если, например, не сдали экзамен в вузе, на очередной сессии, будете переживать или возьмете себя в руки, серьезно подготовитесь и обязательно победите в следующий раз?
Стараюсь быть оптимистом, неудачам не предаю особого значения. На пересдачах я довольно редкий гость, но если такое случится, то обязательно попытаюсь пересдать экзамен хорошо в следующий раз, непременно буду добиваться своего. Зачем расстраиваться? Как говорит горско-еврейская поговорка: «Лап торике шевеш исти сабах» (Даже у самой тёмной ночи есть утро).
Беседовала Яна Любарская
Читайте также
Все материалы рубрики
Художник Яков Ягудаев: «Нет ничего лучше, чем писать с натуры…»
Лучше всего за мастера говорят его картины: яркие, сочные, солнечные, вкусные, позитивные, наполненные теплыми красками
Наш собеседник долго не подходил к телефону, а когда, наконец, ответил, то спешно сообщил: «Я только вернулся из Будапешта, там четыре дня проходила моя выставка… О чем вы хотели поговорить?» Популярный израильский художник, выходец из Дагестана, Яков Ягудаев, широко известен за пределами Святой Земли и России. Он, как и все творческие люди, — особенная, запоминающаяся, неординарная личность, помимо всего прочего, является автором и исполнителем баллад, лауреатом всесоюзных фестивалей. Но лучше всего за мастера говорят его картины: яркие, сочные, солнечные, вкусные, позитивные, наполненные теплыми красками, отражающие его богатый, позитивный внутренний мир и светлые радужные мысли. Выставки нашего героя довольно часто проводятся по всему миру, и жизнь маэстро сегодня состоит из массы разнообразных пестрых пластов, подобно цветной мозаике на его скульптурах. Преподавание живописи взрослым и детям, написание картин с натуры и в мастерской, работа дизайнером и скульптором Ашкелона, участие в собственных выставках и полеты в самые разные концы света, а еще занятия любимой музыкой — всем этим плотно наполнена жизнь художника, подобная виражам на американских горках. Никак нельзя обойти вниманием его деятельность в качестве дизайнера, заключающуюся в украшении города, ставшего ему родным: ведь неприметные прежде электрощитовые будки в Ашкелоне, ранее не представляющие для обычных прохожих никакого интереса, благодаря руке нашего героя, превратились в удивительный художественный вернисаж. В этой же точке представлены образцы больших мозаичных работ Якова, сами за себя говорят стены Кнессета, разрисованные его кистью, да и яркий забор, ставший впоследствии своеобразным перформансом, не дает прохожим грустить. Почему так важно писать именно с натуры, а не по фотографии, об особенностях цвета и света, можно ли научиться рисовать уже во взрослом возрасте и как это лучше сделать, а еще забавная история про то, как в юности он обманывал свою преподавательницу, имевшую на студента «зуб», — в этом разговоре.
Яков, с чего начался ваш путь художника?
Родился я 18 июня 1951 года в Махачкале, с детства занимался в изокружке при Махачкалинском доме пионеров, куда пошел по настоянию старшего брата, наставника и учителя, покойного Анатолия Ягудаева (дагестанский скульптор, заслуженный художник Российской Федерации). Начал рисовать с трехлетнего возраста. В шесть лет наша соседка, родственница известного художника, жившего в Москве, сказала моей матери: «Мария, твой сын будет или художником, или поэтом». После школы отслужил в Советской Армии, а затем, в семидесятых, окончил Дагестанское художественное училище им. Джемала, прошел в Москве курсы в Строгановском училище. После этого уехал в Израиль, живу здесь 27 лет. Сегодня мои картины находятся в частных коллекциях Нью-Йорка, Торонто, Парижа, Лондона, Будапешта, Софии. Помимо живописи, создаю скульптуры, занимаюсь городским дизайном, увлекаюсь сочинением и исполнением собственных песен.
Значит, ваша жизнь в Израиле, в профессиональном плане, не изменилась после отъезда?
Нет, не изменилась. Живу в Ашкелоне, состою в Союзе художников Израиля, около 30 моих выставок, еще во времена СССР, прошли в России, а на Святой Земле уже было 24 моих экспозиции. Выставлялся в Нью-Йорке, в Лондоне, в Будапеште, во Франкфурте-на-Майне, в Париже, в Тель-Авиве, в Хайфе. В Ашкелоне создаю большие скульптуры для перекрестков, занимаюсь оформлением города.
Вы пишете с натуры или по фото, как давно стало модно у ваших коллег?
Последние годы занимаюсь лишь натурой, портреты и пейзажи пишу в основном с живых объектов и пространств, много изображаю Ашкелон, где проживаю. Знаю, везде можно найти красивые места. Более того, часто езжу на Урал, где служил в армии, и фиксирую живые пейзажи в тех краях, работая на открытом воздухе. Мне важно писать с натуры, потому что только так можно понять, что такое небо, вода, воздух. Нет ничего лучше пленэра... В данное время, провожу немало мастер-классов, у меня сорок своих учеников, с которыми занимаюсь живописью. Имею опыт преподавания детям в художественной школе (на протяжении полутора лет). Но в какой-то момент мне показалось это обременительным, так как отнимало много времени. И вот, повторюсь, всю свою жизнь работал только с натуры: и на практике в Абрамцеве, и в училище, и в дальнейшей профессиональной жизни, причем, делаю это очень быстро. На открытом пространстве писать картину получается гораздо быстрее и живее, чем по фотографии. Фото — это мертвая штука. Почему научился быстро работать? Солнце через каждые 10 минут меняет свое направление. От этого меняются тени, свет, и надо молниеносно поймать и успеть передать на картине эти моменты.
Из какой семьи вы происходите?
Мой дед — ювелир, мать — фронтовичка, сегодня ей 92 года, тетя — кавалер орденов Славы, все воевали в Великой Отечественной. Старший брат, Анатолий Ягудаев, работал скульптором, имел звание народного художника РФ. В России у меня тоже было звание народного художника, а когда меня лишили гражданства, пришлось расстаться и с регалиями.
Скоро мы отмечаем 26 ияра — еврейский День Победы. Поэтому расскажите о своих близких, участниках войны, подробнее, пожалуйста.
Отец, Ягудаев Хаим Яковлевич, в 1942 году, воюя в пехоте, был тяжело ранен под Моздоком и выслан в Махачкалу, в госпиталь, а затем, в 1943 году, комиссован. Брат отца, Ягудаев Яков Яковлевич, был призван на фронт в 1941 году, служил танкистом, пропал без вести на Курской дуге. Мама, Давыдова Мария Шальмуевна, родом из Нальчика. Живя в Ростове-на-Дону у брата, работала на швейной фабрике, изготовляла шинели и гимнастерки, в конце 1941 года была эвакуирована в Нальчик, в 1942 году оказалась в оккупации. Мамина старшая сестра, моя тетя Зоя Шальмуевна Давыдова (Амуржуева), была призвана на фронт в 1941 году, попала в военную разведку, дошла до Берлина, награждена многочисленными орденами и медалями, является дважды кавалером ордена Славы, кавалером «Красной Звезды» и других наград. Одну из наград тете вручал лично товарищ Сталин. Старший брат мамы и тети, Давыдов Шабатай Шальмуевич, был призван на службу в 1941 году в кавалерию, дошел до Берлина.
Потрясающая история… Но вернемся от событий прошлого к настоящему. В каком стиле вы работаете, есть ли у него название?
Однажды меня пригласили сделать выставку, и искусствовед тогда отметила, что мои картины, — это «декоративный реализм»: «Понятно, что вы идете от импрессионизма, но что-то новое в вас есть, — заявила она мне, — неужели у вас такой красивый город, как и ваши пейзажи?» Я ответил: «Не знаю, такой ли он очаровательный, но я его люблю и, наверное, поэтому, передаю на холсте в лучшем виде, с самыми теплыми чувствами». Я также украшаю Ашкелон своими полноформатными дизайнерскими скульптурами. У меня имеются две огромные мастерские — на улице и внутри дома. Варю конструкции за пределами здания, а в помещении мастерской пишу. Времени на все катастрофически не хватает. В конце мая собираюсь в Румынию, а затем снова на Урал, для работы на пленэрах, не могу без этого занятия.
Что больше любите: писать картины или заниматься скульптурой?
Сердцу ближе живопись…
А зачем тогда создаете свои оригинальные монументы?
Дело в том, что давно заболел скульптурой, так получилось. Разве мало художников, которые также лепят фигуры? С художником, Анатолием Ягудаевым последнее время вместе ходили на этюды. Он скульптор, никогда не писал, иногда рисовал, но живописью серьезно не занимался. Но вот однажды зашел ко мне в мастерскую и «заразился» живописным настроением. Так и я, уже не могу без скульптуры.
Будучи во взрослом возрасте наивным художником с большим стажем, решила пойти учиться, поступила на курсы рисования при Академическом художественном лицее МАХЛ РАХ. И там мы, как маленькие дети, начинали с обучения академическому рисунку, изображали различные геометрические формы, типа яблока или груши, — простым карандашом на бумаге, правильно распределяя тень, свет, чтобы получился объем, делали штриховку различной тональности. К маслу переходили лишь через два года занятий, не раньше. А как вы строите метод обучения живописи для своих учеников?
Я как раз не даю много теории тем, кто хочет научиться рисовать, просто ставлю учеников за собой. Передо мной мольберт. Они смотрят, наблюдают за мной, за моими действиями, за моим рисунком, за рукой, видя натуру через мою работу, но изображая что-то свое. То есть они учатся на практике, на примере моих полотен. Уверен, что научиться рисовать можно в любом возрасте. Когда приехал в Израиль — сильно бедствовал, мне даже не на что было купить поесть. Первый человек на Святой Земле, израильтянин, который приобрел мою картину и тем самым очень помог мне, захотел, чтобы я научил его дочь писать маслом. Я ответил: «Мне будет трудно это сделать, но постараюсь». Тогда это был выход из моего бедственного положения. Сказал ей, чтобы она стала за мной и срисовывала у меня, когда изображаю натюрморт. Так, без знания иврита, погружал ее в мир света и ярких красок. Ученик очень быстро схватывает таким образом, как в цветовой гамме, так и в рисунке, и в композиции.
Что курьезного можете вспомнить о годах обучения в училище?
Когда писал натюрморт, моя преподавательница, живописец Марковская Александра Ивановна, заслуженный деятель искусств Дагестанской АССР, член Союза художников СССР, заходила в класс и говорила: «Ягудаев, от твоих красок мухи дохнут!» Она не любила открытые краски. И я делал некую обманку. На постановочную работу приносил два холста. Один писал для себя, когда педагог выходила, другой — для учительницы, когда та находилась в группе. Через каждые полгода у нас были выставки-отчеты, как бы курсовые. И там я выставлял работы, которые писал для себя, в стиле «а-ля прима». Знаете, что это такое?
Что-то быстрое…
Да-да, это от итальянского a la prima — «в один присест». Так называют разновидность техники масляной живописи (также используется и в акварели), работа масла и мастихина, иногда пальцем, то есть очень стремительно. И часть тех картин, которые рисовал на занятиях для себя, с радостью забирал музей училища. А часть работ, которые выполнял для педагога, всегда оставались, а потому женщина страшно сердилась на меня. Ей было много лет, человек старой советской закалки…
Да уж… А кто ваши кумиры в живописи?
Любимые мастера — Николай Фешин, Архип Куинджи, Константин Коровин. Из зарубежных — Огюст Ренуар, Винсент Ван Гог, Густав Климт. Из израильских — Аарон Априль, из художников советского времени любил Мартироса Сарьяна, даже встречался с ним в юные годы.
Любите ли изображать море, как один наш знаменитый художник-маринист Иван Айвазовский?
Море часто писал раньше, неплохо к нему отношусь и сегодня. Но на его изображение уходит много времени и энергии. На природе чувствуешь, что свет уходит, стараешься работать быстрее. А на море это происходит незаметно, и надо обладать большими умениями, терпением, знаниями и опытом, чтобы успеть поймать нужные оттенки воды…
Беседовала Яна Любарская
