Название «Исти-Су» в переводе с азербайджанского означает: «горячая вода». Таких источников на Кавказе и в Закавказье было много, но всех их объединяло это название и целебные свойства. Есть такие источники и в Каягентском районе Дагестана.
На фотографии, датированной июнем 1961 года, которую я нашла в семейном архиве, люди сидят на земле за импровизированным столиком из перевернутого тазика, где стоит еда, привезенная ими из дома. В центре (в черном платке) сидит моя прабабушка Хана-Зоов Шартилова, обхватив одно колено руками . Сзади нее — мой отец с маленьким братом своей жены (моей мамы). В цветных платьях сидят обе мои бабушки: дербентская и бакинская. Это мой отец привез свою маму, тещу и маму тещи в Исти-Су. Так всегда называли Каякентские источники. Я обратила внимание, что на фотографии написано: «грязелечебница».
А теперь взглянем на заглавное фото, где уже написано: «Курорт Каягент». Фото сделано спустя шесть лет, но изменилось многое помимо названия. Появились стулья и столы, палатки стали новее и удобнее, готовили не на кострах, а на керосинках. Местные жители привозили на продажу продукты, можно было не везти с собой еду. Курортники могли приехать на несколько дней и получить соответствующее лечение.
Почему это фото тоже оказалось в нашем семейном архиве? А потому, что на нем запечатлена моя бакинская бабушка Авшаг Бирарова (стоит в клетчатом платье). Целебные свойства каякентских источников были известны не только в Дагестане, но и в соседних республиках. Сюда приезжали из Азербайджана, Чечено-Ингушетии и других регионов. Моя бабушка специально приезжала из Баку к своей дочери (моей маме) и к своей маме (моей прабабушке Хане), оставляла своих младших послевоенных детей у них и ездила на лечение.
А главным лицом на этой фотографии является Герой Социалистического труда Гюльбоор Давыдова — сидит в центре, положив свои натруженные руки на колени. Рядом с ней сидит женщина, тоже горская еврейка из Дербента, и наигрывает на таре, кавказском народном инструменте. Все женщины на фото — горские еврейки: кто из Дербента, кто из Махачкалы, кто из Губы. Горские еврейки часто приезжали на этот курорт — не только для того, чтобы лечить свои больные суставы, пищеварительный тракт и многое другое, но и чтобы пообщаться, вспомнить много интересного, спеть песни на джуури, посоветоваться. Исти- Су был своего рода горско-еврейским женским клубом.
Великая Гюльбоор Шауловна была главной советчицей. В 1967 году ей было уже 75 лет, но, по рассказам моей бабушки, она находила общий язык со всеми: с молодыми женщинами разговаривала как с равными ей, с пожилыми — почтительно и с уважением, нисколько не кичась своими регалиями. Великая труженица, она прожила нелегкую жизнь. Она одна подняла своих сыновей, которые остались у нее на руках после смерти мужа. Оба сына погибли на Великой Отечественной войне. Это горе горькое разрывало ее сердце. Ее спасал труд: она давала рекордные урожаи, применяя свой ум и смекалку всегда и везде. А главное — она всегда была защитницей женщин — и создав первый женский колхоз, и добиваясь для своих подруг многочисленных льгот, выбивая им квартиры и места в детских садах для их детей, отправляя их на лечение и наставляя их. Горе матери она спрятала глубоко в своей душе, выплескивая наружу свои слезы, только когда оставалась одна.
Звание Героя Социалистического труда она получила в 1948 году, так что в 1967 году, когда была сделана фотография, ее имя гремело, но она была очень скромна. Когда она приехала на лечение, ей предоставили отдельную палатку побольше и с кроватью, но она решительно отказалась жить одна и попросила, чтобы к ней подселили дербентских женщин, как и было положено.
Она не любила выделяться. Ела со всеми за одним столом, вечерами рассказывала интересные истории. Бабушка говорила, что ее истории, рассказываемые на джуури, были очень занимательны и познавательны. Потом бабушка мне пересказывала некоторые из этих историй. Я их до сих пор знаю и рассказываю своим детям и родным.
Про единственную горскую еврейку, ставшую Героем Социалистического труда, сложили песню поэт С. Изгияев и композитор Д. Ашуров.
Бабушка говорила, что те несколько дней, которые она провела на Исти-Су, навсегда остались в ее памяти. И память об этих днях сохранилась в нашей семье в виде старой, но очень дорогой нам фотографии.
Прожила Гюльбоор Давыдова долгую жизнь, умерла 91-летней в 1983 году. В том же году умер и мой дербентский дедушка, они похоронены рядом. Когда я приезжаю в Дербент, чтобы навестить могилы моих дедушки и бабушки, я, стоя у их могилы, потом смотрю на соседнюю могилу, здороваюсь с Гюльбоор тоже. И пою песню, посвященную ей на своем языке: как могу и как помню. Может быть, со стороны я выгляжу странно, и люди удивленно смотрят на меня, но этим я отдаю дань уважения не только Гюльбоор, но и всем нашим бабушкам, прабабушкам — женщинам сильных духом праведницам, которые являются гордостью нашего народа.
