Накопилось в архиве много материалов, включая фотографии, собранные во время моего кураторства в Музее Израиля, а также во время подготовки моей диссертации. Теперь я тружусь как независимый исследователь и потому могу заняться «делами» прошлых веков и прошлых годов. Одна из тем — история фотографии.
В моем новом авторском проекте «Спасти и сохранить» (Lishmor ve Leshamer) под циклом «Фотография в истории или история в фотографии» буду искать людей на фотографиях, прослеживать их судьбы, которые хранят память о прошлом, перекинувшуюся мостиком в будущее. Постараюсь «снимать» один слой за другим, добираясь до сердцевины.
Избитой фразой: «человек строит планы, а Бог распоряжается» я открываю историю первой фотографии более чем столетней давности, напоминая, что реальность зачастую превосходит наши ожидания и ведет нас по неизведанным путям. Именно эту мысль подтвердил телефонный звонок, заставший меня врасплох. На другом конце линии был Исай Рафаилов из Москвы.
«Я ищу историю своего прапрадеда, — сказал он, — его звали рав Биньями Биньяминов бен Аарон. Он запечатлён на фотографии кавказской общины, сделанной в Иерусалиме, на Масличной горе, в 1913 году».
Мы едва знали друг друга, но уже в эту минуту я почувствовала странную связь. Будто не просто Исай, а сама фотография из моей книги («Горские евреи. Жизнь и быт на Кавказе»), сопровождающая одноименную выставку в Музее Израиля, куратором которой являюсь, вновь протянула ко мне руку.
Прежде, чем продолжить, важно обратить внимание на расхождение в датировке данной Моше Иосифовым, владельцем фотографии (он указал 1906 год). Сама история снимка говорит иное. На нём — раввин Яаков Ицхаки, духовный лидер кавказских евреев, который лишь годом позже, в 1907-м, вместе с семьёй отправился в Иерусалим. Таким образом кадр словно хранит маленькую загадку, обманчивую дату, которую опровергает биография запечатлённого человека.
Оригинал фотографии передал мне Моше Иосифов. Родившийся в Иерусалиме в 1922 году, он хранил часть архива общины, собранного ещё его отцом, Менаше бен рав Иосеф, тоже изображённым на снимке. Моше отмечал цифрами лица людей, которых знал лично. «Отец уже многое забыл, но я успел подружиться с некоторыми героями», — говорил он. Имена сохранились не все, но часть удалось восстановить.
Итак: Иерусалим, Масличная гора, могила сестры Песаха Субаева. Субаев (один из меценатов, из Дагестана), в левом ряду, первый от могильного камня. Рядом с ним Ишуа Ханох, третий — Иуда бен Иосиф (второй меценат, из Еврейской Слободы) и крайний — рабби Шалом Ханукаев.
Сидят в первом ряду (справа налево): Менаше бен рабби Иосеф (1), отец Моше Иосифова и Барух Ишайя (16).
Стоят во втором ряду (справа налево): Азиз Дербенди, Амаль Дагестани (2), рабби Эвьятар (3), за его спиной Аба Ханох (4), рядом хазан синагоги (5), рабби Шмуэль Михаилов (7), по центру, рядом с рабби Шмуэлем, рабби Яаков Ицхаки, наш герой, рабби Биньяминов Биньями бен Арон из Еврейской-Красной Слободы, под номером 9 и над ним рабби Йоханан Шаулов.
О запутанной, чуть ли не детективной истории: небольшой домик, купленный в конце 19 в. в квартале «Бэйт-Исраэль» в Иерусалиме, достроенный несколькими комнатами в начале 20 в., записанный на турецкого еврея, потому что в начале 20 в., Иерусалим находился под властью Османской империи и, согласно действовавшему законодательству, приобретать недвижимость на территории Палестины могли только подданные Османской империи, что вынуждало местные еврейские общины искать обходные пути для закрепления за собой имущества, и, только 9-10 лет назад, после продолжительных судебных разбирательств, синагога перешла в собственность общины. Интригующая история синагоги этим не заканчивается. Об этом и других каверзных моментов расскажу в другом очерке.
«Испытать судьбу», еще раз проверить архив иерусалимского муниципалитета? Ведь, я немало времени проработала там. И все-таки решила попробовать еще раз. Позвонила в муниципалитет. Эфраим Леви, знающий все об Иерусалиме, не обнадежил меня, но обещал поискать сведения.
У меня не оказалось готовых рамок для образов запечатленных героев, придется додумать их, эти образы… Эти герои, в том числе и Биньями бен рабби Аарон, остаются чистым холстом для моих фантазий. Можно брать соответствующие куски из фрагментов реальности того времени и строить историю этих людей.
Некоторые одеты в европейские костюмы, а происхождение других можно «прочесть» по их кавказскому наряду, по грустной мудрости и выцветшей бороде, до времени состарившейся.
Как сложились их судьбы? Прибыл Биньями бен рабби Аарон с Иудой бен Иосифом (его след тоже потерялся) или в одиночку? Этот нелегкий и очень опасный путь — из Азербайджана в Эрец-Исраэль — зачастую проделывали пешком! Какими были их дороги в Святую землю? Сколько ночей они шли пешком, пересекая горы и границы? С какими мыслями оставляли родные дома?
Какова была цель? Это было паломничество в исполнение духовного обета или подготовка к возможному переселению?
Может быть, хотели только обвести взглядом и ступить на желанную обетованную землю (хори бэбэho), вымокшую в их слезах — и этого было достаточно?
Может быть, община делегировала их, чтобы привезти горсть святой земли для могил как величайшую драгоценность?
Возможно, он прибыл, чтобы взять с собой камешек от разрушенного Храма, чтобы положить в основание очередной синагоги?
Герои фотографии, в том числе и Биньями бен Аарон, знали, что у евреев нет ни страны, ни столицы, ни границ, но они прибывали в этот Город, который дышал историей и скорбью, где происходили страшные вещи: на многие века еврейский народ был изгнан. А может быть, все эти мотивы сошлись вместе — и личное, и общее, и вечное — и не исключено, что миссия носила как религиозный, так и социально-политический характер?
В моих книгах публиковалось письмо, отправленное в Кубу из Иерусалима в 1840 году, в котором автор пишет о сорокалетнем пребывании в Иерусалиме и отмечает: «он вышел из дома с одной книгой, Торой».
Мне показывали в иерусалимской синагоге книги, привезенные из Слободы. Может быть, они принадлежали моему герою? Очень может быть. На чужбине они утешались тем, что еврейская религия привязана не к стране, а к книге, которую они всегда брали с собой.
Не исключено, что в этих людях жила и зачарованность старым языком, который хотели услышать «живьём» и завернуться в духовную родину, как в плащ, прошедший через эпохи и смерти. Ведь они были уверены, что их Бог говорил на древнейшем из языков: на языке Шаббата, молитвы и Священной книги, на котором читали по праздникам, с буквами, понятными только им.
Родственные связи окружают и переплетают человека, независимо от того, живы носители этих связей или ушли. В их историях они видят свое отражение, а в этих рассказах накапливается и формируется масштабная ткань семейных и человеческих связей.
В глазах потомков Биньями бен раби Аарон имеет непостижимое значение. Он, Исай Рафаилов, как бы хочет прочитать книгу жизни своего предка, перелистывая ее страницу за страницей, без спешки. Хочет добыть невидимое сокровище — историю, чтобы его предок не выпал из нее. Идентичность Биньямина раби Аарона основывается на том, что он часть этой истории: паломничество в Иерусалим, посещение знаменитой Масличной горы, история, которая определила его место в своей общине.
Что чувствовали они, стоя у могилы на Масличной горе? Как закончились жизни этих людей?
В каком возрасте эти герои закрыли глаза, которые видели так много таинственного и интересного, обрели покой? Мы никогда не узнаем всех ответов.
Мертвые молчали, живые уехали, но они не забыли Иерусалим за две тысячи лет изгнания. Римляне могли разрушить еврейский Храм, но не Храм, который они носят в своих сердцах. Точно так же и фотография — это Храм памяти. Она сохраняет то, что время пытается стереть.
И ключ к истории героев скрыт судьбой в сохраненной капсуле времени, но их участь все же не потеряется в глубинах неизвестности…
Эти люди оставили незавершенными свои миссии… Вернулся в Дагестан Писах Субаев, и революция поглотила его, Менаше бен Иосеф прожил долгую жизнь в Стране, а рав Яаков Ицхаки в 1908 году вместе с восемью горскими евреями, купив землю, заложил краеугольный камень и основал поселение Беэр-Яаков, названное в его честь. Он продолжал жить в Иерусалиме до своей кончины (1917) и был похоронен на той же Масличной горе.
P.S Когда статья была готова, позвонила помощница вышеупомянутого Эфраима Леви. Дословно передаю нашу беседу.
Эфраим: «Лия, — радостно сказал Эфраим в трубку, — я нашёл женщину, которая знает всю подноготную этой фотографии. Запиши номер. Её зовут Лия Микдаш-Шамаилов».
«Это я, — ответила я после паузы».
Он растерялся, а я лишь улыбнулась в ответ. История снова вернулась к началу, как будто сама фотография подтвердила: поиск не окончен…
Лия Микдашиева
Иерусалим
