«Для всех открыто ее большое сердце,
Распахнута для всех ее душа,
И в дом ее для всех открыта дверца.
Для всех она и мама, и сестра»
Это только одна строфа из большого стихотворения, которое поэтесса Ирина Израева посвятила Лифко Натановне Симаховой, Люсеньке, как ее называют близкие, родные, подруги с самого детства. «Наша Люся умна, щедра, великодушна, всегда оптимистично настроена», — говорят ее подруги, с которыми я беседовала. И я очень захотела с ней познакомиться и побеседовать.
— Всё мы родом из детства — оттуда у нас самые светлые и тёплые воспоминания. Расскажите, где вы родились, где учились?
— Я родилась в Нальчике — столице Кабардино-Балкарии, жемчужине Северного Кавказа. Люблю свой край. Есть даже песня на горско-еврейском языке «Азизэ Нальчик». Училась хорошо, принимала активное участие в школьных мероприятиях. Наш район назывался Еврейская Колонка. 80% населения составляли горские евреи, а люди других национальностей понимали наш язык, приходили на еврейские праздники.
В 1972 г. я поступила в Кабардино-Балкарский государственный университет на иняз. Получила профессию преподавателя французского языка. После окончания университета мне предложили поступить в аспирантуру в Воронеже или остаться на кафедре. Я осталась с родителями, преподавала на первом курсе. Работа нравилась. Потом вышла замуж, родила сына. Через несколько лет перешла в Министерство просвещения, проработала там 20 лет. Когда приезжаю в Нальчик (есть ещё родные там), то обязательно встречаюсь с коллегами. Они говорят, что плохо, что евреи уехали, всегда рады видеть и с удовольствием примут обратно. Приятно, конечно, но возврата не будет.
Я живу в Израиле, в самом величественном и красивом городе, Иерусалиме, уже около 30 лет.
— Что можете рассказать о своих корнях?
— Мой папа, Натан Иллизарович Симахов, — нальчанин. Он в совершенстве знал кабардинский язык. Мама, Адоро Хаимовна Израева, корнями из села Богдановка, но родилась на Кубани (выходцев из этого региона называли «хубонийо»). В 1936 г. она вышла замуж за моего отца и уехала в Нальчик, окончив медицинское училище. Мама была очень верующей, папа — более светским, но ходил в синагогу, много читал. У нас была одна из больших домашних библиотек, мои подруги всегда брали наши книги читать. Папа, окончив высшие курсы потребкооперации, работал заготовителем, был одним из лучших специалистов по пушнине. Братья выбрали ту же профессию.
— В минувшем году отмечалось 80-летие Великой Победы в Великой Отечественной войне. Кто у вас в семье был участником ВОВ? Кто оказался в оккупации? Мы должны об этом говорить, чтобы сохранить память о близких.
— Говорить о Второй Мировой Войне мне очень трудно. Шоа (Холокост) коснулась нашей семьи непосредственно. Погибла вся семья моей мамы. Это произошло в селе Богдановка, где в 1942 году фашисты расстреляли и живьем закопали 472 человека — все горские евреи. Маминых родственников Израевых погибло 27 человек. А непосредственно из маминой семьи жертвами стали восемь человек: ее родители, сестры, брат и племянники — Израев Хаим, Израева (Пинхасова) Лифко, Израева Момо и трое ее детей, Израева Катя и Израев Борух.
Моя мама осталась без родных. Когда мы были маленькими, она прижимала нас к себе и плакала, рассказывая о детстве, о родных. С детства каждое 9 мая мы ездили на митинги в Богдановку, и местные жители тепло нас принимали, организовывали встречи. Очевидцы рассказывали, как земля шевелилась и дышала еще несколько дней на месте расстрела. Есть знаменитое стихотворение Ефрема Амирамова «472». А поездки из Нальчика в Богдановку организовывал его отец. С тех пор в Богдановке дважды обновляли памятник безвинно убиенным. Трудно об этом говорить: там лежат мои родные дедушка и бабушка, тети и дядя. И много других родственников.
Мне дали имя Лифко в честь моей незабвенной бабушки, убитой в Богдановке.
У мамы была еще одна сестра, Машур Израева (Мелихова), орденоносец. Сразу после войны она умерла, оставив троих детей сиротами. Мама и родственники ее мужа помогали их воспитывать.
В Нальчике немцы тоже хотели уничтожить еврейское население. Фашистами был объявлен сбор евреев. Моя мама, понимая в чем дело, отдала своего старшего сына соседям, чтобы они его спасли. Но в Колонке жила связная партизан Шинэмит Ягудаева. Ночью она сообщила партизанам, и они с отрядом Красной Армии во главе с Хаскилем Пинхасовым Хаскилем (двоюродным братом мамы) освободили Нальчик от немцев. Только благодаря партизанам и советским воинам не произошло повторения Богдановской трагедии.
— Говорят ли в вашей семье на джуури? Что необходимо сделать, чтобы наш язык, внесенный ЮНЕСКО в список умирающих, не исчез?
— Конечно, говорят. Все четверо детей в семье моих родителей владеют джуури. Родители прекрасно говорили на нашем языке. У нас в семье соблюдались все традиции, отмечались все праздники, отделялось мясное от молочного, имелась раздельная посуда. Я с детства бегала в синагогу занимать очередь за мясом. А когда папа приходил в шабат из синагоги, то начиналась праздничная трапеза. Я гордилась тем, что я именно горская еврейка, и когда заполняла школьные анкеты и аттестаты для всех, я писала: «гор. еврейка», хотя многие писались татами или просто евреями. Родной язык не должен исчезать, и большое спасибо фонду СТМЭГИ во главе с Германом Рашбиловичем Захарьяевым, что ведется его преподавание, издаются словари, книги на джуури. И у нас есть чат «Зуун дэдэи», где наши преподаватели джуури, Фрида Юсуфова и Роза Мардахаева-Данилова, проводят великолепные уроки на основе разных диалектов.
— Расскажите о своём сыне, о его служении своему народу. Как он к этому пришёл?
— В 1995 году сын с группой ребят приехал в Израиль. Нальчик в то время заполонили бандиты, было опасно. После бар-мицвы он стал ходить в нашу синагогу, где уроки Торы давал раввин Адам Давыдов, который впоследствии 25 лет проработал в Губе. Сыну нравилось учить Тору, наши законы. Он приехал в Иерусалим, учился у великих раввинов: покойного р. Ицхака Зильбера, святого и доброго человека, у р. Эссаса.
Женился, и я приобрела в лице невестушки дочку. И очень горжусь этим, она медик. Мои прекрасные внуки учатся в ешиве, они приучены к труду. Сын работает в Москве, в религиозном учебном центре, а также в фонде СТМЭГИ. Он считает, что верующий человек должен быть бескорыстным, честным и помогать ближним по мере своих возможностей. К нему обращаются как молодые, так и пожилые люди, и я очень благодарна ему за то, что получаю столько благословений и благодарностей за такого сына.
Пусть наши дети всегда будут под шхиной у Всевышнего.
— Какое место в вашей жизни занимает религия?
— Я верующий человек, а семья и вера во Всевышнего неотделимы. На первом месте, конечно, семья, семья моего сына — это моя жизнь. Но без веры невозможно существовать, она у меня с детства, у семьи сына так же. Моя мама говорила: «Будьте скромными, честными, не злословьте, не обманывайте. Худо эмэреш дырени». У нас дома был старенький сидур, и не дай Б-г он упадет, так мы выросли и воспитывались. Сын и его семья тоже верующие. Он раввин, шалиах известного рава Эльбоза.
— Как вы думаете, вера и традиции помогают в жизненных испытаниях?
— Безусловно, вера помогает в жизни. В самую трудную минуту, прося помощи и прощения у Всевышнего, мы ее получаем. Иногда мы не замечаем защиту Всевышнего, а она всегда есть, особенно сейчас, в самые трудные для Израиля дни.
— Какие у вас хобби и увлечения?
— Люблю вязать, хочу научиться рисовать.
— Какой жанр литературы вы предпочитаете?
— Я очень люблю читать, особенно исторические романы. Но детективы не люблю, не хочу загружать себя страшилками, их в нашей кибернетической жизни предостаточно.
— Если бы у вас появилась возможность изменить что-нибудь в своей жизни, то что это было бы?
— Ничего не хотела бы менять, жила бы по законам веры и по наставлению своей семьи.
— Сейчас, прожив некоторое количество лет, накопив определённый жизненные опыт, чтобы вы пожелали бы молодому еврейскому поколению?
— Я хочу пожелать, чтобы наша молодежь всегда верила в Б-га, чтобы были единым и сплоченным народом.
