Если заглянуть в прошлое и вспомнить имена наших бабушек и прабабушек, можно собрать уникальный «цветочный букет» горско-еврейской антропонимики. Героиня данного материала тоже носила необычное и очень редкое имя: Гюльверд («цветение» на фарси). Женщину, прожившую яркую жизнь, в народе называли Тирохун. Её отец, Манашир Адиньягуев, был потомственным раввином и относился к числу просвещённых представителей иудейского духовенства Южного Дагестана и Северного Азербайджана.
Гюльверд (1886–1964) исполнилось 13 лет, когда к ней посватался Хаим Бен Хизгиё (1873–1949), представитель известного и богатого рода Ханукаевых. Однако её отец отказал сватам, мотивировав это тем, что жених намного старше его дочери, а сама она ещё слишком мала для замужества. Тогда юноша по совету родственника и друга, Нисона Шомоила, решился на похищение невесты. После этого шага раби Манашир был вынужден дать согласие на свадьбу. Правда, из-за случившегося он долго ненавидел своего зятя и не признавал его.
Строительство большой синагоги «Келэ-Нумаз» непосредственно связано с историей женитьбы Хаима Ханукаева на дочери раввина. Именно по инициативе Хаима было принято решение о строительстве Большой синагоги, в основном на его средства при поддержке братьев Ханукаевых. Только тогда тесть изменил своё отношение к нему: зять получил признание знатного раввинского рода и стал самым любимым зятем раби Манашира.
Хаим приходился сыном Хизгиё Ханукаеву. Вместе со своими братьями Шамуилом и Юсуфом Авшалумовичами они принадлежали к купеческому сословию. Представители рода успешно занимались виноградарством, виноделием, переработкой сельхозпродуктов, выращиванием марены (натурального красителя), производством шерстяных тканей и торговлей. Когда в России произошёл революционный переворот и установилась большевистская власть, значительная часть имущества Ханукаевых, Дадашевых и других имущих предпринимателей Дербента была национализирована или добровольно передана государству.
До революционных событий в древнем Дербенте действовало 11 синагог. Они строились на средства состоятельных горских евреев с целью повышения статуса своего рода. Таковы, например, синагоги родов Ханукаевых, Дадашевых, Хануховых. Некоторые молельные дома получали названия в честь селений, откуда были родом их основатели: «Нумаз Орогьи» (Араг), «Нумаз Мугьорты» (Мугарты) и «Нумаз Пенджи». Другие назывались по району расположения: «Нумаз Муьльк хочи», «Нумаз Слабодкэ». Была также отдельная синагога ашкеназских евреев — «Нумаз Эшкэназигьо». К 1931 году в Дербенте осталось семь синагог. Шесть из них постепенно закрылись, и по сей день действует лишь единственная — «Келэ-Нумаз» рода Ханукаевых.
Дети раби Манашира с малых лет обучались в хедере, изучали иврит и Тору. В семье было семеро детей: три сына — Давид, Хагей и Шанде, и четыре дочери — Сенэм, Гюльверд, ИлюшвагI и Рут. Среди потомков раби Манашира немало тех, кто прославил свой народ: инженеры, учителя, руководители, кандидаты и доктора наук. Дети дочери Рут стали известными учителями-математиками — Семён Шимиевич и Зинаида Шимиевна Акиваевы. Сын Сенэм, Юсуф Разилов, возглавил первую Дербентскую швейную фабрику, а затем был избран председателем иудейской общины города. Дочери Шанде преподавали физику и иностранные языки, а сын Манашир Шандеевич Адиньягуев стал кандидатом философских наук и директором издательства ЧОРО.
Хаим и Гюльверд Ханукаевы прожили в согласии и взаимном уважении долгие годы, воспитав четверых прекрасных детей:
· Старшая дочь Мурум (в замужестве Келэдэдэй Соломонова; 1911–1987) — мать Петра-Хаима Рафаиловича Агарунова.
· Вторая дочь Соня-Сусэ Изилова (1922–1977) — мать Юно Изилова, автора книги «Джуурит: история и язык горских евреев Кавказа».
· Младшая дочь Хивит Юшваева (1926–1992) удочерила племянницу своего супруга — Соню. Она является матерью доктора исторических наук Игоря Семёнова.
· Сын СагIэдие Ханукаев (1927–1998) похоронен в городе Сдероте.
Юно Изилов вспоминает о своём прадеде: «Из всего рода Ханукаевых наиболее порядочным, отзывчивым и милосердным был Хаим Бен Хизгиё. Он уважительно относился не только к своим рабочим и подчинённым, но и ко всем, кто обращался к нему за помощью. Помогал сиротам, вдовам, а также тем, кто стремился к духовному познанию. Особенно уважительно он относился к своему другу Хизгиё-Хазану Гилядову. Предки его супруги Мейром и предки самого Хаима Ханукаева были уроженцами посёлка Аба-Саба. Хизгиё был очень одарённым человеком, одним из лучших чтецов Торы в синагоге „Келэ-Нумаз“. Его прозвище Хазан так прижилось, что впоследствии дети в официальных документах были записаны с отчеством Хазанович. В детстве мой отец Роман-Раhaмим Изьяевич Изилов (1917–1989) часто брал меня с собой в синагогу „Келе-Нумаз“. Сам он окончил техникум в Ростове-на-Дону и двадцать лет занимал руководящие должности. К нему с большим уважением относились все служители синагоги и прихожане, ценя его не только как зятя Ханукаевых, но и как человека, который обучался Торе с юных лет».
Хаим Хизгияевич был глубоко почитаемым меценатом, за что соплеменники за праведные дела назвали его «Хаим Худоли» (Хаим Божественный).
Хаим и Гюльверд Ханукаевы похоронены на дербентском еврейском кладбище. Они оставили после себя добрые дела и многочисленных потомков по всему миру.
По материалам книги Юно Изилова «Джуурит: история и язык горских евреев Кавказа»
