ХАМАС вернул 20 последних живых заложников и останки 12 из 28 погибших. Это не означает, что борьба за возвращение оставшихся 16 заложников заканчивается: она может быть успешной, а может и нет.
Это связано с тем, что, как утверждает ХАМАС, останки некоторых заложников недоступны, поскольку остались под завалами после израильских бомбардировок. Другие, по словам ХАМАСа, удерживаются мелкими террористическими группировками, которые он не контролирует.
Возможно, в словах ХАМАС есть доля правды, но Израиль считает, что эти оправдания относятся далеко не ко всем из 16 заложников.
Как бы то ни было, проблема с пленниками до сих пор не решена, и жест спикера Кнессета Амира Оханы, снявшего ленту с надписью «Заложник» во время визита президента Дональда Трампа в Кнессет в прошлый понедельник, был, в лучшем случае, преждевременным. Он, безусловно, вызвал неоднозначную реакцию у семей, которые ещё не получили тела своих близких для захоронения.
Тем не менее, возможно, стоит отдать Охане должное: он позволил желанию выразить признательность Трампу за его вклад в освобождение заложников взять верх над восприятием реальности.
Надеюсь, все заложники будут освобождены. Реальная дилемма, с которой сталкивается Израиль, заключается в том, будет ли дальнейший процесс реализации 20-пунктного мирного плана Трампа по Газе в достаточной степени учитывать обеспокоенность Израиля относительно некоторых положений документа.
Например, можно задаться вопросом, достаточно ли Трамп внимателен к опасениям Израиля относительно дипломатической и материальной поддержки ХАМАСа со стороны Турции и Катара, учитывая его стремление сохранить за этими двумя государствами важные роли в будущем управлении сектором Газа.
Ещё до завершения освобождения всех заложников ХАМАС восстанавливает своё административное и военное влияние на территориях, с которых Израиль ушёл чуть более недели назад. Даже если эта информация преувеличена, нельзя не задаться вопросом, не оказывают ли лидеры Турции и Катара активную поддержку ХАМАСу в его нынешних попытках выжить.
Израиль, возможно, считает также, что прекрасные отношения Трампа с Турцией и Катаром, затрагивающие как дипломатические, так и деловые интересы, снизили его собственный статус ближайшего союзника США на Ближнем Востоке.
Однако возможно и обратное. У нас есть основания полагать, что как сам Трамп, так и два его ключевых переговорщика в попытке реализовать план, Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, считают многие действия Израиля несовместимыми с американскими интересами.
Что касается решения Израиля атаковать часть руководства ХАМАСа в Дохе 9 сентября, когда там велись переговоры об освобождении заложников, Уиткофф заявил в интервью программе «60 минут» на канале CBS, что он и Кушнер узнали о нападении только после того, как оно произошло, и «почувствовали, что их слегка предали».
Это было типичное для Уиткоффа преуменьшение. После того, как интервьюер заметил, что, по его словам, Трамп был в ярости, Кушнер добавил: «Думаю, он почувствовал, что израильтяне немного выходят из-под контроля, и что пришло время проявить большую силу и помешать им делать то, что, по его мнению, не отвечает их долгосрочным интересам». Это также было дипломатическим преуменьшением.
На фоне попыток ХАМАСа вернуть себе власть в секторе Газа особенно возмутительными представляются акты мести против членов нескольких местных мелких группировок и родовых кланов, которых Израиль вооружал и использовал в различных частях сектора Газа.
Таких ополченцев и членов кланов в последнее время публично расстреливают, чтобы отпугнуть оппозиционные группировки. Израиль, по всей видимости, ничего не сделал, чтобы спасти своих бывших лакеев, которых он ранее пытался представить как возможную альтернативу ХАМАСу.
Итак, мы возвращаемся к одному из упущений Израиля с начала войны в Газе: подготовке плана альтернативной администрации для сектора после окончательного разгрома и изгнания ХАМАСа.
Как уже упоминалось выше, следующий этап мирного плана Трампа по Газе включает создание временной администрации сектора.
У Израиля нет собственных четких идей относительно такой временной администрации, кроме варианта воссоздания израильской военной администрации сектора Газа в третий раз (первая такая администрация существовала в 1956–1957 годах, после Синайской кампании, вторая — в 1967–2005 годах, после Шестидневной войны). Эту идею не поддерживает начальник штаба ЦАХАЛа генерал-лейтенант Эяль Замир.
Израиль не был участником того, что написано в мирном плане по Газе на этот счет, поскольку премьер-министр Биньямин Нетаньяху в конечном итоге отказался составить компанию Трампу в его поездке в Шарм-аль-Шейх после краткого визита президента в Израиль в прошлый понедельник, где план был официально подписан.
Если действительно начнутся переговоры о создании международной администрации в секторе Газа, как это предлагается в рамках плана, израильским переговорщикам, несомненно, будет трудно принять некоторые идеи, представленные по этому вопросу. Например, Израиль, безусловно, отвергнет идею о том, что в конечном итоге Палестинская администрация, после проведения реформ, войдет в эту администрацию. Таким образом, перспективы достижения какого-либо прогресса в переговорах по второму этапу мирного плана по Газе с согласия Израиля практически отсутствуют, даже если Трамп попытается использовать ту же тактику ведения переговоров, которую он применял для реализации первого этапа плана.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
