Две катастрофы в Израиле, произошедшие с разницей в пятьдесят лет, связаны одним и тем же ивритским словом: «концепция». После Войны Судного дня в 1973 году этот термин стал сокращенным обозначением концептуального провала, который позволил Египту и Сирии совершить совместное внезапное нападение на еврейское государство.
Переводимый как нечто среднее между «руководящим предположением» и «предвзятым мнением», этот термин вновь приобрел распространение в израильском политическом сленге после вторжения ХАМАСа на юг Израиля пять десятилетий спустя.
С 7 октября 2023 года «концепция» превратилась в полемическое обобщение для обвинения в катастрофе. Такое широкое использование термина создало впечатление, что существует единая, всеобъемлющая концепция, разногласия по которой сводятся к тому, кто в неё попал. Но на самом деле их было две.
Вторая концепция была производной от первой. Она заключалась не в том, что ХАМАС удалось остановить, а в том, что израильский аппарат безопасности никогда не будет настолько беспечен, чтобы полностью прекратить защиту страны. Что они никогда не поставят наши жизни на карту из-за собственного восприятия врага. Что, какой бы ни была их политика, они никогда не будут настолько безрассудны, чтобы отказаться от своей основной обязанности – обороны. Что они, по крайней мере, выполняли свою работу.
Эта вторая концепция была не менее ошибочной, чем первая, но, безусловно, более понятной, даже оглядываясь назад. Ее разделяло большинство израильского общества, поскольку она отражала базовое предположение, которого должна придерживаться любая нация в отношении своих вооруженных сил: те, кому поручено охранять государство, действительно его охраняют.
Именно этой второй концепции поддались израильские политические круги в преддверии 7 октября. Любой премьер-министр, как бы скептически он ни относился к своим генералам, должен исходить из того, что аппарат безопасности выполняет свои основные обязанности.
Премьер-министр не может лично проверять каждый доклад разведки или контролировать каждое подразделение на местах, но он должен управлять страной, исходя из того, что те, кому поручено возглавлять оборонное ведомство, выполняют его. В противном случае ни одно правительство не сможет функционировать.
Конечно, политический эшелон обязан пристально следить за деятельностью силовых структур. И, конечно же, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху порой вторил заявлениям оборонного ведомства о том, что ХАМАС нужно сдерживать.
Но есть существенная разница между признанием сдерживания как временного состояния — каким бы ошибочным оно ни было — и его принятием как постоянной истины, оторванной от случайностей.
Последнее сделали военные, освятив свою оценку и восприняв её как разрешение на снижение бдительности. Генералы постоянно и упорно настаивали на том, что Газа находится под их контролем – что даже муха не может шевельнуться в секторе без их ведома. Именно эта иллюзия вдохновила национальную политику «управления» Газой с помощью катарских денег.
7 октября мы узнали, что оборонное ведомство было не просто менее компетентным, чем следовало бы. Примечательно, что оно было менее укоренено в реальности, чем среднестатистический гражданин. Вызывает тревогу ситуация, при которой продвижение по служебной лестнице приводит лишь к скромному повышению осведомленности о противнике. Вместо этого мы обнаружили, что продвижение по службе требовало менталитета, который снижал осведомлённость командиров. Чем выше они поднимались, тем меньше знали.
Это не означает, что проблема заключалась в глупости. Отнюдь нет: генералы использовали в качестве оружия для собственного самообмана не что иное, как сам интеллект. Умные люди имеют выраженную склонность укреплять свои собственные, уже существующие убеждения. Поскольку некоторые из этих убеждений неизбежно ошибочны, умные люди в конечном итоге с большой долей уверенности укрепляют вопиющие предположения.
Самообман генералов породил их собственные «концепции» и, в свою очередь, общественные. Но эти два основополагающих предположения не равнозначны. Одно было порождением высокомерия неизбранных, которые отказались от своей миссии и оставили страну и её граждан без защиты. Другое возникло из-за неоправданного доверия, которое народ и избранное руководство оказали вышеупомянутым неизбранным.
Обе концепции обрушились 7 октября, но только одна из них равнозначна предательству.
JNS, перевод Ларисы Узвалк
