Тот, кто попытается в преддверии осенних выборов в Кнессет увидеть в израильской политике привычное противостояние между правыми и левыми или даже обнаружить «умеренный центр», будет разочарован. Политическая карта Израиля в 2026 году уже не шахматная доска с чёрными и белыми фигурами, а палитра, почти целиком состоящая из множества оттенков правого спектра.
Если раньше центр был горячим трендом, увлекавшим массы в поисках «новой» и «государственнической» политики, то последние два года — и особенно события 7 октября и операция «Железные мечи» — уничтожили эти альтернативы. Предстоящие выборы — это, по сути, состязание между «пятьюдесятью оттенками правого».
Политический центр, который был большой надеждой и стал значимой силой в последнее десятилетие, сейчас стремительно правеет. Ярчайший признак упадка центра и исчезновения идеологического левого фланга — формирующийся состав блоков. Новые альянсы, рождающиеся за закрытыми дверями, свидетельствуют о тектоническом сдвиге.
Возьмём, к примеру, альянс Нафтали Беннета и Яира Лапида. Лапид, некогда символ либерального центра, сегодня понимает: чтобы вернуться к власти, ему нужен весомый «правый якорь» в лице Беннета. Их общий блок не будет вспоминать о двухгосударственном решении или территориальных уступках — он сосредоточится на ведении войны, укреплении обороны и свободной экономике.
Фактически Лапид «растворился» в правом, ориентированном на безопасность нарративе, который продвигает Беннет. Беннет, человек однозначно правого лагеря, никогда не отказывался от своей идеологической базы — он лишь искал для неё более «государственническую» упаковку. Их союз — не идеологический компромисс, а признание того, что израильский центр 2026 года — это, по сути, «лайт-правый».
Аналогично, разговоры об объединении Авигдора Либермана и Гади Айзенкота — последний гвоздь в крышку гроба «умеренного центристского лагеря». Либерман, жёсткий светский правый, не ищет партнёрства, которое потянет его влево. Напротив, он ищет такую военную фигуру, как Айзенкот, чтобы предложить обществу «правую стратегию», способную эффективно управлять армией, побеждать ХАМАС и сдерживать Иран, не впадая в религиозный радикализм, но и не извиняясь за применение силы. Айзенкот, ранее ассоциировавшийся с государственническим взвешенным подходом, оказывается внутри по сути праворадикальной конструкции.
Этот процесс не случаен. 7 октября изменило политическое мировоззрение израильского избирателя. Само слово «левый» стало почти ругательством в большинстве социальных кругов, а «центр» воспринимается как слишком мягкотелый, не способный понять жестокость региона. Сегодня израильское общество не ищет компромиссов — оно жаждет решительности, сдерживания и национального возрождения. Поэтому любой политик, желающий остаться на плаву, вынужден перенимать правую риторику, жёсткую политику безопасности и делать акцент на национальной идентичности.
В итоге на столе остаются «пятьдесят оттенков правого»: есть традиционные консервативные правые («Ликуд»), религиозно-националистические правые («Религиозный Сионизм»), светские воинственные правые (Либерман и Айзенкот), либерально-оборонческие правые (Беннет и Лапид). Борьба идёт уже не за то, «куда идти» (вправо или влево), а о том, «кто из правых наиболее ответственен» и «кто эффективнее реализует правую политику».
Исчезновение центра и левоцентристского лагеря — симптом общества, находящегося в состоянии войны за выживание. Когда ось зла пытается нас уничтожить, нет места идеологическому туману. Ближайшие выборы решат вопрос о власти между разными оттенками правизны. Вопрос уже не в том, будем ли мы правыми, а в том, какими именно: теми, кто сакрализует статус-кво; теми, кто стремится к структурным изменениям в судебной системе; или теми, кто хочет совместить военную мощь с государственническим подходом к управлению.
Как бы то ни было, избирательные урны наполнятся бюллетенями за правых — с незначительными вариациями оттенков.
Исраэль а-йом, перевод Ильи Амигуда
