На прошлой неделе Постоянный арабский комитет по правам человека (ПАКПЧ) призвал принять новый термин — «холоцид» (Wholocide) — для характеристики действий Израиля в отношении палестинцев. Комитет заявил, что действия Израиля настолько чудовищны, что слово «геноцид» уже не отражает их в полной мере. Комитет подчеркнул, что введение нового термина осуществляется в рамках «масштабных усилий арабских стран по формированию общей коллективной памяти, документированию преступлений, защите прав жертв на правосудие, возмещение ущерба и увековечение памяти, поддержке юридических мер по привлечению к ответственности виновных и предотвращению их ухода от ответственности».
Постоянный представитель Палестины при Лиге арабских государств Муханнад аль-Аклук пояснил, что введение нового термина связано с инициативой объявить 17 октября каждого года Днем памяти жертв геноцида в секторе Газа. По словам посла Аклука, неологизм «холоцид» был предложен самими «жертвами геноцида, которые описывали пережитое ими как подобные «ужасам Судного дня». Он призвал правозащитные организации, образовательные учреждения, университеты, исследовательские и культурные центры, а также СМИ использовать новый термин. Попытка внедрить это новое слово указывает на более масштабное явление: все более активные попытки переосмыслить конфликт с помощью все более широкого использования моральных и исторических терминов, которые в конечном итоге приведут к попыткам институционализировать эти нарративы на международном уровне.
До недавнего времени «геноцид» считался самым ужасным преступлением из всех — более тяжким, чем военные преступления, этнические чистки или преследования. Термин «геноцид», придуманный юристом еврейского происхождения Рафаэлем Лемкиным после Холокоста, изначально означал «действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую».
Слово «геноцид» стало использоваться в палестинском нарративе сравнительно недавно. Если мы обратимся к юридической терминологии, которая все чаще используется в палестинском, арабском и международном дискурсе об Израиле, то увидим, что первым активно употребляемым термином была «оккупация». Он стал общепринятым в этом дискурсе в 1967 году, после того как Израиль в ходе Шестидневной войны захватил Западный берег реки Иордан, сектор Газа, Восточный Иерусалим, Синайский полуостров и Голанские высоты. Этот термин использовался в резолюции 242 Совета Безопасности ООН и в международном праве.
В 1990-х и 2000-х годах появилось понятие «этнические чистки». Этот термин вошел в обиход примерно в то же время, когда в 1993 году Совет Безопасности ООН сформулировал его определение. Он был введен специально для описания зверств, совершенных во время югославских войн, и определяется как «...придание территории этнической однородности путем применения силы или запугивания с целью вытеснения лиц, принадлежащих к определенным группам, с данной территории». Термин «этническая чистка» впоследствии стал широко использоваться палестинцами для ретроспективного описания действий Израиля, совершенных после 1948 года. Таким образом, он стал ассоциироваться со словом «Накба», которое используется для описания вытеснения палестинцев с Западного берега реки Иордан, политики в отношении статуса резидента в Иерусалиме, строительства поселений и сноса домов. Этот термин стал еще более актуальным во время Второй интифады и после провала соглашений Осло, когда обвинения в адрес Израиля касались не только контроля над территориями, но и преднамеренной демографической инженерии.
В начале 2000-х годов термин «этническая чистка» трансформировался в «апартеид». Это слово использовалось и раньше, но приобрело мировую известность после Дурбанской конференции 2001 года. Палестинские официальные лица стали все чаще использовать это слово в дипломатических кругах, а активисты использовали его в протестных акциях.
Термин «апартеид» получил широкую международную известность после публикаций Human Rights Watch (2021) и Amnesty International (2022). Термин «геноцид», который до сих пор был самым тяжким обвинением, не имел широкого распространения до 7 октября и последующей войны. После того, как Израиль начал свои военные действия в Газе, палестинские официальные лица, активисты, неправительственные организации и иностранные правительства все чаще использовали термины «геноцид» или «намерение совершить геноцид». Его использование приобрело небывалый размах после того, как ЮАР возбудила против Израиля дело о геноциде в Международном суде (ICJ). С тех пор оно стало мейнстримом как в арабоязычном, так и в других дискурсах, несмотря на то,что это широко оспаривалось и несмотря на тот факт, что Международный суд не признал Израиль виновным в совершении этого преступления.
По состоянию на 15 июля 2026 года, геноцид людей официально вступил в силу. Лингвистический прогресс носит не только семантический характер. Каждый последующий термин несет в себе более сильный моральный и юридический заряд, переходя от территориального контроля («оккупации») к утверждениям о дискриминационном политическом режиме («апартеиде»), насильственных демографических изменениях («этнических чистках»), самом тяжком преступлении согласно международному праву («геноциде»). Переход же к недавно введенному термину «холоцид» призван обозначать преступление, превосходящее даже геноцид.
Зачем изобретать новое слово? Попытка палестинцев расширить словарный запас — это не просто политический посыл, не просто риторический вопрос. В нем содержится прямой призыв к университетам, ученым и журналистам нормализовать этот термин. Как отмечает Palestinian Media Watch (PMW), это попытка создать палестинский аналог памяти о Холокосте. Это можно увидеть в термине «холоцид», где «холо» намеренно повторяет «холо» в слове «Холокост». Это подкрепляет обвинения палестинцев в том, что Израиль совершает преступления еще более тяжкие, чем преступления нацистской Германии.
PMW отметила, что ПАКПЧ стремится создать международно признанную историческую концепцию, аналогичную Холокосту, дополненную собственной терминологией, мемориальными мероприятиями, научной литературой и ежегодным днем памяти. И это предложение не только призывает людей осуждать Израиль, но и требует от институтов сохранить эту риторику для будущих поколений.
Речь идет о формировании коллективной памяти. Как только терминология становится общепринятой, она начинает влиять на то, как интерпретируются последующие события. Усиление риторики в палестинском нарративе представляет собой новую и серьезную опасность, которая еще больше отдаляет общественное сочувствие от еврейской идентичности и еврейских страданий. «Холоцид» — это не просто новое слово. Это попытка выстроить новую моральную иерархию, в которой преступления, в которых обвиняют Израиль, превосходят даже геноцид, что создает неявную параллель с самим Холокостом.
Палестинская администрация пытается расширить моральные и исторические рамки, в которых рассматривается конфликт, и усилить международную поддержку палестинского дела. Пока неясно, удастся ли этому неологизму закрепиться в публичном дискурсе. Но амбиции, стоящие за этим, очевидны: палестинцы хотят не только одержать победу в сегодняшней словесной битве, но и фактически определить, как будущие поколения будут вспоминать об этом конфликте и изучать его.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
