В недавно вышедшей в журнале New York Magazine статье «Когда еда вне дома — это политика» рассказывается захватывающая история о том, как менялась идентичность ближневосточных ресторанов в Нью-Йорке. Но неточности начинаются с самого начала: история израильских ресторанов не вписывается в нарратив.

Я американка израильского происхождения и кулинарный обозреватель с многолетним стажем, пишущий о еврейской и израильской кухне.

В статье утверждается, что на протяжении десятилетий арабские, иранские и североафриканские рестораны скрывали свою идентичность за такими терминами, как «восточный», а позже «средиземноморский», в то время как израильские шеф-повара были «рады объявить о своих связях с еврейским государством и рассказать о гастрономической жизни Тель-Авива».

На самом деле израильские рестораны десятилетиями занимались практически тем же самым. Израильские рестораторы были частью гастрономической сцены Нью-Йорка почти с момента основания государства в 1948 году, но на протяжении большей части этого периода их рестораны позиционировались как «ближневосточные» или «средиземноморские».

Чтобы убедиться в этом, не нужно далеко ходить. Когда в 2010 году израильский шеф-повар Эйнат Адмони открыла ресторан Balaboosta, журнал New Yorker назвал её кухню «новой средиземноморской», а не израильской. Когда я брала у Эйнат интервью о её кулинарной книге, мне пришлось долго искать на задней обложке слово «Израиль». Ресторан Miriam, открытый израильским шеф-поваром Рафаэлем Хасидом в 2005 году, в публикациях иого времени также называли «ближневосточным».

Всё изменилось в 2010-х годах, когда израильская кухня вошла в моду. Новое поколение шеф-поваров наконец-то поставило во главу угла «израильскую» кухню, представив новую кулинарную традицию, сформировавшуюся под влиянием множества этнических групп, составляющих израильское общество, в том числе марокканской, иракской, йеменской, персидской, эфиопской, восточноевропейской и других кухонь, привнесённых в Израиль еврейскими иммигрантами, а также палестинской.

По иронии судьбы, в статье далее признаётся, что сегодня некоторые израильские рестораны снова отказываются от идентификации с Израилем. «Возможно, они опасаются стать мишенью», — говорится в статье.

Возможно?

В январе 2025 года на витрине ресторана Miriam появились надписи «КУХНЯ ГЕНОЦИДА» и «ИЗРАИЛЬ КРАДЕТ КУЛЬТУРУ». Позже в том же году на израильского педагога Рами Гликштейна напали, когда он подходил к кошерному ресторану в Мидтауне на Манхэттене. Нападавший обратил внимание на его кипу. Гликштейна госпитализировали, а предполагаемому нападавшему впоследствии предъявили обвинение в преступлении на почве ненависти.

Мне кажется странным, что в статье, написанной специально о политике в отношении ближневосточных ресторанов, не упоминаются реальные политически мотивированные нападения и акты антисемитского вандализма, с которыми сталкиваются израильские (и еврейские) рестораны, а страх израильских рестораторов стать мишенью для нападений преподносится как нечто гипотетическое. Полагаю, эта сторона истории не вписывалась в концепцию статьи.

Но давайте поговорим о том, что Израиль якобы крадёт культуру. Более половины израильтян имеют ближневосточные корни. Среди них и я: моя семья родом из Багдада, и я с детства ем иракскую еду. То же самое можно сказать о евреях, приехавших из Северной Африки, Ближнего Востока и Леванта.

А эти шарики фалафеля? Они палестинские, но также иорданские, ливанские и, конечно, египетские. Хумус популярен в кухнях всех стран Леванта. На самом деле обширный регион Великой Сирии издавна имеет общую кулинарную культуру с небольшими региональными различиями.

Израильская кухня стала популярной, когда она начала развивать свой собственный язык, объединяя блюда ближневосточной и североафриканской кухонь, которые прибыли в Израиль вместе с еврейскими иммигрантами, чтобы создать что-то нетрадиционное и современное. Вот почему такие шефы, как Эяль Шани, стали такими популярными: они предложили нечто совершенно новое — свои собственные захватывающие, свежие интерпретации, сочетающие различные ближневосточные традиции, ингредиенты и вкусы.

В статье также утверждается, что в то время как израильские шефы открывали дорогие популярные рестораны, «большинству арабских, иранских и североафриканских ресторанов была отведена своя роль: дешево, быстро, в периферийном районе». Кем она была назначена? В данном контексте намек кажется очевидным: успех Израиля каким-то образом был достигнут за счет его арабских и ближневосточных коллег. Никаких доказательств этому утверждению не приводится, и представление успеха одной группы евреев как чего-то достигнутого за счет подавления других несет в себе уродливый подтекст.

Но, пожалуй, наиболее показательной строкой статьи является описание палестинского ресторана Ayat, в меню которого есть карта, на которой «территория, которая в настоящее время называется Израилем, озаглавлена ”Откройте для себя Палестину"».

Территория, которая в настоящее время называется Израилем?

Известно ли журналу New York Magazine что-то, о чем нам следует знать?

Израиль — суверенное государство и член Организации Объединенных Наций.

Оккупация палестинских территорий, ежедневный еврейский террор на Западном берегу, ужасы в Газе — со всем этим мы должны бороться. Право палестинцев на самоопределение неоспоримо.

Но если называть Израиль «территориями, которые в настоящее время называются Израилем», это подразумевает, что само его существование носит временный характер. Это особенно поразительно в контексте статьи о вреде, который наносит стирание идентичности.

Можно было бы написать прекрасную статью о расцвете палестинских, сирийских, иранских, йеменских и других ближневосточных ресторанов в Нью-Йорке. Их шеф-повара должны иметь возможность с гордостью называть свои блюда по имени, не прячась за словом «средиземноморская кухня».

Но в этой статье представлена совсем другая точка зрения. Хотя New York Magazine мог бы восхвалять гастрономическую сцену, где встречаются, пересекаются и сосуществуют разные культуры, он предлагает нарратив, согласно которому одна культура может процветать только за счет притеснения другой, вплоть до того, что Израиль описывается как «территория, которая в настоящее время называется Израилем». Я встречала немало отважных борцов за мир со всего Ближнего Востока, которые, несмотря на войны и потери, по-прежнему верят, что мы можем построить будущее, в котором найдется место для всех, не стирая при этом чью-либо самобытность, историю или культуру. Несомненно, нью-йоркские рестораторы тоже на это способны.

Times of Israel, перевод Якова Скворцова