В заявлении для Палаты общин 8 сентября 2026 года министр иностранных дел Великобритании Эд Милибэнд объявил, что правительство Его Величества введет запрет на импорт товаров, произведенных в израильских поселениях на Западном берегу (в Иудее и Самарии).
Об этой новой мере уже много говорилось. Критики, в основном, сосредоточились на ее эффективности и потенциальных последствиях для Соединенного Королевства.
Бывший теневой министр иностранных дел Прити Патель написала, что эти меры «контрпродуктивны для достижения мира и урегулирования на основе сосуществования двух государств».
Нынешний теневой министр иностранных дел Том Тугендхат, с другой стороны, сосредоточил внимание на их потенциальных последствиях для национальной безопасности Великобритании, указав на важность сотрудничества с израильской разведкой в предотвращении террористических атак в Великобритании.
Конечно, Великобритания является суверенной страной, и ее правительство имеет право предлагать законодательство, регулирующее ее внешнюю торговлю, — даже такое законодательство, которое может оказаться неэффективным, неразумным или нанести ущерб безопасности или экономическим интересам Великобритании.
Но в предлагаемом законодательстве есть более фундаментальная проблема: оно носит глубоко и вопиюще дискриминационный характер.
Рассмотрим простую притчу.
Согласно закону, разрешённая скорость на британских автомагистралях составляет 70 миль в час. Однако широко известно, что превышение скорости на 2–3 мили в час обычно не влечёт за собой штрафных санкций.
Представьте, что однажды правительство объявит о новых правилах, согласно которым полиция будет штрафовать чернокожих водителей за превышение скорости на 70 миль в час — даже на 1 милю в час, — а в отношении всех остальных штрафные меры останутся прежними.
Правительство могло бы обосновать эту меру тем, что, согласно его трактовке закона, движение со скоростью 71 миля в час является незаконным. Оно могло бы сослаться на данные о безопасности дорожного движения. Оно могло бы напомнить нам, что чернокожие водители не имеют законного права превышать скорость.
Всё это может быть правдой. Но это не относится к делу.
Проблема будет заключаться не в том, что меры правительства неэффективны, сложны в применении или потенциально опасны по своим последствиям. Проблема будет в том, что правительство назначило наказание для одной категории нарушителей, но не применило те же правила к другим, совершившим аналогичное правонарушение при схожих обстоятельствах.
Теперь давайте вернемся к «поселениям».
Правительство Великобритании рассматривает Западный берег как палестинскую территорию, «оккупированную» Израилем; следовательно, оно считает «еврейские поселения» на этой территории, включая Восточный Иерусалим, незаконными в соответствии с международным правом. Это указывает на то, что международные суды, организации и другие государства разделяют эту позицию.
Для целей данного анализа не имеет значения, согласен кто-либо с этими взглядами или нет. Проблема в том, что Западный берег — не единственная территория, которую правительство Великобритании считает «оккупированной». И «еврейские поселенцы» — не единственные «поселенцы».
Возьмем Северный Кипр.
Великобритания признает суверенитет Республики Кипр над всем островом. Включая 40% северных территорий, которые, по ее мнению, оккупированы Турцией с 1974 года. Европейский суд по правам человека также прямо сослался на «оккупацию» Турцией Северного Кипра.
Широко признанным фактом является то, что с тех пор десятки тысяч поселенцев с материковой части Турции переехали туда, поощряемые правительственными мерами.
Европейский парламент открыто осудил попытки Турции изменить демографический баланс на Кипре (государстве-члене ЕС) с помощью так называемой политики «незаконного заселения».
В резолюции, поддержанной Великобританией, Совет Безопасности ООН назвал попытки заселить часть Северного Кипра «недопустимыми».
Однако новый британский «запрет на ввоз товаров для заселения» не распространяется на этих поселенцев. Но почему?
Затем Западная Сахара.
В 1975 году Международный суд постановил, что бывшая испанская колония не является частью суверенной территории Марокко. Тем не менее, вопреки этому решению, в том же году Марокко оккупировало Западную Сахару.
С тех пор десятки тысяч марокканцев переселились в Западную Сахару в поисках более высоких зарплат, налоговых льгот, субсидий и других государственных выплат.
Руководствуясь политическими интересами, а не стремлением к справедливости или нравственностью, Великобритания воздерживается от официального использования термина «оккупированная» в отношении Западной Сахары, предпочитая называть её территорией, «фактически управляемой» Марокко. Тем не менее Великобритания не признаёт суверенитет Марокко над этой территорией, а «фактически» — это противоположность «юридически». Другими словами, «управление» со стороны Марокко — это реальность, но она не основана на юридических правах.
Несмотря на политические эвфемизмы, международное право не признаёт промежуточного статуса «фактического управления». Оно определяет любую территорию, фактически контролируемую государством, находящимся за пределами её суверенитета и без её согласия, как «оккупированную». По умолчанию суверенные права на эту территорию принадлежат ее жителям — в данном случае сахарцам, представители которых требуют независимости.
Однако правительство Великобритании не только не пытается наказать или остановить процесс заселения Западной Сахары марокканцами, но и всячески его поощряет.
Согласно Соглашению об ассоциации между Великобританией и Марокко, товары, произведенные в Западной Сахаре и прошедшие через марокканскую таможню, пользуются теми же преференциальными условиями торговли, что и товары из самого Марокко. Правительство официально подтвердило это в парламенте в мае 2025 года.
Таким образом, в то время как Великобритания готовится запретить импорт товаров, произведенных «еврейскими поселенцами» на одной «оккупированной территории», она предоставляет преференциальный тарифный режим для товаров, произведенных марокканскими поселенцами на другой оккупированной территории.
Контраст разителен.
Израиль часто жалуется на предвзятость и двойные стандарты. Но в данном случае термин «двойные стандарты» скрывает серьезность фактов: это не просто предвзятая политика; это дискриминация, закрепленная в законе.
Тот факт, что правительство демократической страны может даже рассмотреть возможность принятия такого закона в 2026 году, вызывает глубокую обеспокоенность. Широко принятый принцип «верховенства закона» заключается в том, что законы должны предусматривать наказание за правонарушения, а не за правонарушителей, определяемых по этнической, религиозной, национальной или даже идеологической принадлежности. Например, в антитеррористическом законодательстве справедливо говорится о «террористических актах» в целом, а не об «исламском» или даже «исламистском» терроризме, хотя некоторые положения этого законодательства были вызваны актами исламистского террора.
Однако закон, предложенный новым лейбористским правительством, направлен против конкретного «нарушителя», а не против общего правонарушения: это закон не против «поселений на оккупированной территории», а только против «еврейских поселений на Западном берегу». Возвращаясь к предыдущей аналогии, закон не предусматривает наказания за превышение скорости на автостраде; он наказывает чернокожих водителей, превышающих скорость на автостраде. Это воплощение несправедливого, дискриминационного закона.
Разумеется, британское правительство заявит, что Западный берег реки Иордан отличается от Северного Кипра и Западной Сахары. И это действительно так, точно так же, как ультраправый терроризм отличается от исламистского. Все они разные, не бывает двух одинаковых ситуаций.
Но это не повод принимать закон, направленный против конкретного нарушителя. Справедливый закон определяет состав преступления, чтобы любой, кто его совершит — сейчас или в будущем, — мог быть наказан по одним и тем же правилам.
Закон, определяющий, кто должен быть наказан, а не что именно является противозаконным, переступает опасную черту. Нюрнбергские расовые законы — печально известное воплощение «легальной» дискриминации — появились не на пустом месте. Они стали результатом процесса, в ходе которого дискриминация по признаку идентичности постепенно узаконивалась.
Так зачем принимать закон против «еврейских поселений», а не просто против «поселений»?
Во-первых, хотя не бывает двух абсолютно одинаковых «поселений», очень сложно утверждать, что «поселения» на Западном берегу реки Иордан существенно отличаются от поселений на Северном Кипре или в Западной Сахаре. Если правительство не может продемонстрировать столь фундаментальное различие, то почему первые должны быть наказаны, а вторые — проигнорированы или даже (как в случае с Марокко) вознаграждены?
Принятие справедливого закона, определяющего само правонарушение, а не правонарушителя, может привести к конфликту Великобритании с Турцией и Марокко, а возможно, и с другими странами, поскольку в ходе судебного разбирательства может выясниться, что тот же закон применим и к их «поселениям».
Во-вторых, для нового лейбористского правительства Израиль служит удобной мишенью для нападок.
Стармер подвергся яростной критике со стороны крайне левых лейбористов за «слишком мягкое» отношение к Израилю. Газа превратила это недовольство в яростный гнев и угрозу для результатов выборов: лейбористы потеряли голоса и места в пользу «независимых кандидатов от Газы», в то время как «зеленые» все больше вытесняют лейбористов с левых позиций. В 2024 году пять независимых кандидатов, активно агитировавших по поводу Газы, заняли места, где лейбористы заняли второе место, а последующие опросы показывают, что Газа стала важным фактором среди бывших избирателей лейбористов, перешедших к более левым альтернативам.
Нынешнее лейбористское правительство не является ни крайним, ни наивным: оно понимает, что эффект от нового запрета на Ближнем Востоке будет в лучшем случае незначительным, а скорее всего, вредным. Но его интересует Средняя Англия, а не Ближний Восток. Итак, давайте внесем ясность: речь идет не о добродетели, а о голосах избирателей.
Но почему «жесткая позиция в отношении Израиля» должна приносить британцам голоса? На самом деле, почему любой внешнеполитический вопрос, особенно географически отдаленный и экономически несущественный, должен иметь значение?
Не то чтобы у правительства Великобритании не было (или не должно было быть) более насущных проблем: экономический рост замедляется, конкурентоспособность падает, государственный долг растет, национальная безопасность ослабевает — и этот список можно продолжать до бесконечности.
Так почему же Израиль?
Для некоторых ответ очевиден. В Великобритании почти три миллиона избирателей-мусульман, многие из них живут в избирательных округах, где доминирует Лейбористская партия. Для значительной части этих избирателей ситуация в Газе имеет огромное значение. Кроме того, в Лейбористской партии есть крайне левые, для которых враждебное отношение к Израилю стало аксиомой.
Да, все это имеет значение. Но это не может быть исчерпывающим ответом. Мусульмане по-прежнему составляют лишь около шести процентов электората, и для большинства из них ситуация в Газе даже не является главной проблемой. Кроме того, крайне левые даже отдаленно не представляют британское общественное мнение в целом.
На самом деле вопрос в том, почему враждебное отношение к Израилю так широко распространено за пределами этих избирательных округов. Почему еврейское государство вызывает такие страсти, каких не вызывают Саудовская Аравия, Турция, Иран, Марокко? Почему события в крошечной стране, расположенной за тысячи километров от нас, могут годами доминировать в британской политике, в то время как войны и оккупации в других частях света почти не влияют на общественную повестку?
Мой ответ неутешителен: антиеврейские предрассудки укоренились в британском обществе гораздо глубже, чем готовы признать большинство британцев.
Я намеренно говорю «предрассудки», а не «антисемитизм». Это не одно и то же. Человеку не обязательно ненавидеть евреев, громить синагоги или верить в какую-нибудь безумную теорию заговора, чтобы иметь предвзятое отношение к евреям. Крупное исследование, проведённое в 2017 году, показало, что примерно каждый третий британец придерживается по крайней мере одного явно антисемитского стереотипа. Это не значит, что каждый третий британец — антисемит. Но это значит, что антиеврейские стереотипы находят благодатную почву.
И предрассудки имеют значение именно потому, что они часто действуют на подсознательном уровне. Они влияют на то, что кажется нам правдоподобным, чьим мотивам мы инстинктивно не доверяем, чьи проступки вызывают у нас наибольшее возмущение, и, что особенно важно, на то, какую дискриминацию мы замечаем, а какую — нет.
Вот почему, на мой взгляд, Израиль стал такой удобной мишенью для нападок в политическом смысле. Избирательная конъюнктура — это следствие. А более глубокие предрассудки — причина.
Вот чем объясняется интерес к детям из Газы, убитым израильскими бомбами или умершим от голода из-за израильской блокады. Всегда есть предположение — а зачастую и обвинение, — что еврейское государство намеренно убивает, калечит и мучает детей. Очень редко можно услышать подобные предположения, когда иранские школьники гибнут от американских ракет, когда йеменские дети погибают от саудовских бомб или в результате саудовской блокады, когда суданских детей убивают или они просто умирают от истощения.
Евреи, убивающие детей… хммм… не слишком ли это «классическое» обвинение?
Конечно, часто можно услышать возражение против обвинений в антисемитизме: как политика Эда Милибэнда может быть антисемитской, если он сам — еврей?
Показателен диалог в программе Today на BBC Radio 4. Посол США в Израиле Майк Хакаби обвинил британское правительство в «ненависти к евреям». Ведущая Анна Фостер задала ему провокационный вопрос: знает ли он, что Эд Милибэнд сам еврей?
Хакаби подтвердил, что знает. Он привел аналогию с тем, что есть американцы, которые презирают свою страну, сжигают американский флаг и выступают против нее. Фостер, казалось, не поняла, к чему он клонит. Она с недоверием переспросила, знает ли он, что Милибэнд — еврей. И снова Хакаби ответил утвердительно. Это был диалог глухих.
Вопрос Фостер основывался на весьма сомнительном предположении: раз Эд Милибэнд еврей, значит, отстаиваемая им мера не может быть продиктована антисемитскими настроениями.
Конечно, может. Женщина может поддерживать закон, дискриминирующий женщин; представитель этнического меньшинства может испытывать предубеждение по отношению к представителям своего меньшинства. Были африканцы, которые участвовали в трансатлантической работорговле; были чернокожие рабовладельцы, у которых были чернокожие рабы. Этническая принадлежность не защищает от предрассудков и их пагубных последствий.
Но в вопросе Фостер кроется и другое предположение: Эд Милибэнд «еврей» просто потому, что у него еврейские корни.
Ну так что, он еврей?
Если только вы не нацист, еврейство нельзя свести к анализу крови. Как я уже писал в других статьях, еврейство — это довольно специфическая смесь этнической принадлежности, религии, культуры и национальной идентичности. Чтобы быть евреем, не обязательно верить в Бога — многие евреи в него не верят. Но еврейство подразумевает какое-то осязаемое проявление этой идентичности — религиозное, культурное, национальное или (что бывает очень часто) причудливую смесь всего этого.
«Родословная» Милибэнда, несомненно, еврейская. Как и у Карла Маркса — а ведь Маркс писал о евреях вещи, которые большинство современных евреев сочли бы откровенным антисемитизмом.
Оба родителя Милибэнда были евреями по происхождению. Но они также были убежденными и ярыми марксистами. Он вырос в семье, где царила социалистическая идеология, и, по его собственному признанию, был далек от еврейской общинной жизни.
Сейчас Милибэнд называет себя «гордым британским евреем». Это здорово. Но политики называют себя по-разному, особенно если это им выгодно с политической точки зрения. Итак, раз уж он сам поднял эту тему в поддержку своей политики, то вполне уместно спросить: что именно делает Эда Милибэнда «гордым евреем» на практике?
Что он сделал как еврей, помимо резкой критики в адрес еврейского государства? Какую роль в его самоидентификации играют еврейская религия, культура, национальная принадлежность, связь с Израилем? И как эта самоидентификация соотносится с другой, которую он провозглашает более последовательно, — с социализмом?
Я не претендую на то, что знаю ответ. Возможно, Милибэнд ощущает себя евреем на глубоком уровне еврейским человеком. А может быть, его главная самоидентификация — это социализм. А может быть, и то и другое. Я не знаю. Но Анна Фостер тоже не знает.
И в этом суть. Фраза «Но Эд Милибэнд еврей!» не отвечает на обвинения в антиеврейской дискриминации. Она просто заменяет аргумент по существу тестом на происхождение в нацистском стиле.
Политический фанатизм сам по себе достаточно уродлив. Предвзятость и двойные стандарты — еще хуже. Но как только дискриминация закрепляется в законе, происходит нечто гораздо более опасное: предрассудки становятся государственной политикой. Сам закон превращается в инструмент преследования.
Премьер-министр Энди Бернем довольно пафосно заявил, что «Британия должна что-то отстаивать». Что ж, возможно. Но должна ли она при этом стоять ногой на шее еврейского государства — и исключительно еврейского государства?
Потому что никакие ханжеские рассуждения о «международном праве» не смогут скрыть фундаментальную проблему: подобно законам русских царей, этот новый запрет касается не «поселений», а только «еврейских поселений».
Он преследует не справедливость, а евреев.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
