10 ноября 2026, вторник30 Хешвана 5787 — конвертер дат
Логотип STMEGISTMEGI TVSTMEGI Junior
Культура и Искусство 4 мин чтения 3,5 тыс. просмотров

Бардовские слёты в Израиле, или «Сахновка» – зеленый островок любви

В Израиле уже много лет в продолжение советских традиций организуются слёты бардовской песни, на которые собираются любители этого жанра со всего Израиля. И их немало. Здесь, у костра, порой встречаются совсем незнакомые люди, которым очень хочется пообщаться, встретиться с песней и музыкой.

СРедакция СТМЭГИ

В Израиле уже много лет в продолжение советских традиций организуются слёты бардовской песни, на которые собираются любители этого жанра со всего Израиля. И их немало. Здесь, у костра, порой встречаются совсем незнакомые люди, которым очень хочется пообщаться, встретиться с песней и музыкой. Авторы-исполнители поют под гитару свои песни новым и старым друзьям.
Авторская песня – это жанр, который не знает границ, ее любят и поют везде – во всех странах мира, где проживают выходцы из бывшего Советского Союза. Именно поэтому на слёты авторской песни всегда приезжают гости из России, Америки и Канады.
В Израиле бардовские слёты проходят два раза в год, весной и осенью. 2 мая в заповеднике «Ган а-Шлоша» (у которого есть еще одно название – «Сахне») недалеко от кибуца «Нир-Давид» прошел 20-й, юбилейный слёт, который его завсегдатаи по аналогии с советской «Грушинкой» называют «Сахновка».
Заповедник «Ган а-Шлоша» известен своими лужайками, тенью деревьев и 28-градусной температурой воды в прудах в любое время года. Здесь поют даже те, кто не пел никогда. Здесь тебя окружает атмосфера любви, лирики и романтики.
По традиции вечером первого дня походит гала-концерт, в котором принимают участие самые известные израильские барды Александр Дов, Дмитрий Кимельфельд, Марина Меламед, Михаил Фельдман, Геннадий Гутник, Осик Долгой и другие и приехавшие гости. А завершает концерт, также по традиции, череда всеми любимых песен, которые исполняет Александр Дов вместе с другими участниками концерта и всеми зрителями.
После завершения концерта наступает время «открытого микрофона» – маститые авторы уступают сцену любому, кто хочет выставить на суд зрителей свое творчество. Утром следующего дня проводится концерт для детей и с участием детей. Его ведет Марина Меламед.
«Сахновка» – удивительное место. Здесь можно подержать в руках гитару, вспомнить уроки пения и попеть хором. Сюда, на этот зеленый островок любви, мы уезжаем от мирской суеты, чтобы набираться сил и радоваться жизни. Пламя огня и треск надламывающихся веток уносят тебя далеко в добрые воспоминания детства. Острые языки пламени завораживают, на огонь можно смотреть бесконечно, пока не сомкнутся усталые веки. Ты слушаешь музыку, смотришь на огонь и думаешь: наверное, сотни или даже тысяча лет назад, когда здесь было совсем пустынно, кочевники вот так же останавливались на ночлег...
И в тишине ночной тебя ласкает нежно-прохладный ветерок, на небе мерцают звезды, а вокруг тебя поют, играют, и только иногда слышишь шелест листьев и треск сучков в огне, из которого во все стороны летят брызги огненных пылинок. Ты далек от своего дома, от звука любимого лифта, без которого уже жить не можешь, от проезжающих мимо твоих окон бесконечных машин, от шума стульев соседей и стука дверей, от суеты жены, которая постоянно моет посуду, кастрюли и другие предметы домашнего обихода. А сегодня ты не тот, что был вчера. Ты сидишь со своей спутницей жизни у костра, прижав ее к своей груди, и медленно губами перебираешь слова, как пальцами перебирают струны гитары. И эти слова текут музыкальной полноводной рекой, несущей на своих волнах любовь и нежность.
В этот вечер всё вокруг тебя живет и дышит, всё не так, как обычно, и до неба тебе рукой подать, и рассыпанные по небу звезды подмигивают только тебе, а луна качает и баюкает тебя на своем серпе. Ты даже слышишь стука и биения своего сердца, ты чувствуешь каждый капилляр в своем теле, а голова твоя чиста и свободна от проблем повседневной жизни и информационного хлама. Ты свободен и становишься частью природы.
Провожая ночь, мы сидим вокруг костра и до самого рассвета поем песни под гитару. Для души…
А потом костер потухнет и настанет рассвет. На смену звездам из-за горизонта выглянут янтарные лучи солнца. Луна лениво и устало посмотрит на тебя и медленно уйдет в предрассветный туман, намекая, что и тебе пора сомкнуть веки. Досыта насытившись поэзией, поглотив кубометры духовной пищи, наглотавшись ароматов чистого, насыщенного кислородом леса, ты на четвереньках полезешь в свою палатку и немедленно заснешь под неугомонные трели и щебетание птиц.
Вот это и называется – «Сахнова»!

Автор: Материал подготовил Иосиф Бесандилов

Следующая статья· Культура и Искусство
Культура и Искусство 3 мин чтения 702 просмотра

Яшор Мошияхов и близкие мне люди

Однажды я обнаружил, что сайт СТМЭГИ печатает свои материалы и в «Фейсбуке». А произошло это после того, как там, в «Фейсбуке», я получил неожиданное письмо от Людмилы Бен.

СРедакция СТМЭГИ

Однажды я обнаружил, что сайт СТМЭГИ печатает свои материалы и в «Фейсбуке». А произошло это после того, как там, в «Фейсбуке», я получил неожиданное письмо от Людмилы Бен. Красивая молодая женщина благодарила меня за статью о Яшоре Мошияхове, называя его «дядя Попо». После недолгого общения выяснилось, что Люда – моя троюродная сестра, а брат ее матери Леле был закадычным другом Яшора. Жили они по соседству и большую часть времени проводили вместе. Имя Леле даже упоминается в стихотворении Яшора «Чинор». Помню, что читал это произведение, но сейчас его у меня нет; по-моему, оно было опубликовано в альманахе «Ватан Советиму».
Люда рассказывает, что Яшор (Попо) обладал уникальным чувством юмора, что Хануля Руденко, о котором я упоительно поведал в той самой статье, на самом деле племянник Яшора, а не дядя. Я расхохотался – значит, получается, что Яшор-шутник в тот день меня красиво разыграл!!!
Я навестил Люду дома, живет она в Бейт-Элиэзере, и мы долго и с удовольствием общались. Вот, слава тебе, великий Бог наш, какие же чудеса происходят! Благодаря дорогому моему сердцу поэту, которого уже нет в живых, я нашел свою сестренку!
Мне еще предстоит общение с ее мамой Светой, которая знает о Яшоре значительно больше. Думаю, что после нашей беседы смогу написать еще одну отдельную статью.
А сейчас я вспоминаю о Хаиме (Петре) Агарунове. Большая часть моих встреч с Хаимом проходила по одному и тому же сценарию. Он рассказывал, что очень уважал моего отца, так как отец всегда находил средства помочь культурным мероприятиям в Дербенте и немало помог татскому театру, когда Хаим руководил им.
Вторая часть наших бесед постоянно посвящалась Яшору Мошияхову. Хаим самозабвенно читал его стихи, а потом сокрушался, что язык исчезает, что мало кто может оценить такую красоту (пишу не в грамматическом, а в облегченном варианте):

Биё дуь екире эз чум нешеним,
Гирошде рузоре э ёр дешеним.
«Джон» гуфдире э еки, биё джон шиним.
Дузе рахь хостеи эчини, духтер.

В Дербенте время от времени я встречался с Михаилом Дадашевым. Нас объединяла любовь к шахматам и литературе. После нескольких партий в шахматы Михаил Борисович обычно читал что-то из своей прозы, а я реагировал. В момент, когда разговор заходил о поэзии, Дадашев частенько вспоминал строки Яшора. Самым любимым мошияховским у Дадашева было (думаю, так оно и по сей день) стихотворение «Дербент». Позволю себе здесь процитировать несколько строф, которые, на мой взгляд, очень образны, красивы и глубоки:

Дербенд, туь гъадими – гъадими амбар.
Гу, ченд садсалио эз туь гирошди.
Ченд фурмуше сал эз сертуь зе пар.
Уо э дуворо яра веишди.

Ченджире бек омо, е ченджире хан.
Оморуьт э сертуь садбо-озорбо.
Ченджире таланчи туьре сохт талан
Э борджой девеи э сали чендбо.

Залумо-хунхуро, дуьшой ерагъи
Туре е руз рахьат не ишдуьт нуьште.
Э джомой буьруьнджи эз хуьмой лугъи
Хурдут шоробтуьре э согъи хуьште.

Дербенд, туь тагIрифи эз тагIрифио!
Туьре джобордои, ченд игидои.
Нумтуьре э ватан буьзуьрг сохтио
Шетиил, Шамсула, Гуьлбоорои.

Помимо поэтического слога в этом стихотворении не может не нравиться и соседство в последней строке имен горских евреев и азербайджанца. Действительно, несмотря на разницу в вероисповедании, евреи и азербайджанцы были близки друг другу по мироощущению, составляли большую часть населения прежнего города, находились среди самых лучших представителей Дербента, а в данном случае стали и героями.
В заключение этой небольшой статьи хочу передать горячий привет сыновьям Яшора, живущим в Москве, и попросить их поддержать мое обращение к руководству Фонда СТМЭГИ – я прошу рассмотреть вопрос о создании музея Яшора Мошияхова в Москве… – или в Кубе. Хорошо бы начать это дело, ведь пока во всём мире, насколько мне известно, нет ни одного музея, посвященного жизни и творчеству этого выдающегося, безмерно талантливого поэта – горского еврея.

Автор: Материал подготовил Борис Ханукаев