Яшор Мошияхов и близкие мне люди
Однажды я обнаружил, что сайт СТМЭГИ печатает свои материалы и в «Фейсбуке». А произошло это после того, как там, в «Фейсбуке», я получил неожиданное письмо от Людмилы Бен.
Однажды я обнаружил, что сайт СТМЭГИ печатает свои материалы и в «Фейсбуке». А произошло это после того, как там, в «Фейсбуке», я получил неожиданное письмо от Людмилы Бен. Красивая молодая женщина благодарила меня за статью о Яшоре Мошияхове, называя его «дядя Попо». После недолгого общения выяснилось, что Люда – моя троюродная сестра, а брат ее матери Леле был закадычным другом Яшора. Жили они по соседству и большую часть времени проводили вместе. Имя Леле даже упоминается в стихотворении Яшора «Чинор». Помню, что читал это произведение, но сейчас его у меня нет; по-моему, оно было опубликовано в альманахе «Ватан Советиму».
Люда рассказывает, что Яшор (Попо) обладал уникальным чувством юмора, что Хануля Руденко, о котором я упоительно поведал в той самой статье, на самом деле племянник Яшора, а не дядя. Я расхохотался – значит, получается, что Яшор-шутник в тот день меня красиво разыграл!!!
Я навестил Люду дома, живет она в Бейт-Элиэзере, и мы долго и с удовольствием общались. Вот, слава тебе, великий Бог наш, какие же чудеса происходят! Благодаря дорогому моему сердцу поэту, которого уже нет в живых, я нашел свою сестренку!
Мне еще предстоит общение с ее мамой Светой, которая знает о Яшоре значительно больше. Думаю, что после нашей беседы смогу написать еще одну отдельную статью.
А сейчас я вспоминаю о Хаиме (Петре) Агарунове. Большая часть моих встреч с Хаимом проходила по одному и тому же сценарию. Он рассказывал, что очень уважал моего отца, так как отец всегда находил средства помочь культурным мероприятиям в Дербенте и немало помог татскому театру, когда Хаим руководил им.
Вторая часть наших бесед постоянно посвящалась Яшору Мошияхову. Хаим самозабвенно читал его стихи, а потом сокрушался, что язык исчезает, что мало кто может оценить такую красоту (пишу не в грамматическом, а в облегченном варианте):
Биё дуь екире эз чум нешеним,
Гирошде рузоре э ёр дешеним.
«Джон» гуфдире э еки, биё джон шиним.
Дузе рахь хостеи эчини, духтер.
В Дербенте время от времени я встречался с Михаилом Дадашевым. Нас объединяла любовь к шахматам и литературе. После нескольких партий в шахматы Михаил Борисович обычно читал что-то из своей прозы, а я реагировал. В момент, когда разговор заходил о поэзии, Дадашев частенько вспоминал строки Яшора. Самым любимым мошияховским у Дадашева было (думаю, так оно и по сей день) стихотворение «Дербент». Позволю себе здесь процитировать несколько строф, которые, на мой взгляд, очень образны, красивы и глубоки:
Дербенд, туь гъадими – гъадими амбар.
Гу, ченд садсалио эз туь гирошди.
Ченд фурмуше сал эз сертуь зе пар.
Уо э дуворо яра веишди.
Ченджире бек омо, е ченджире хан.
Оморуьт э сертуь садбо-озорбо.
Ченджире таланчи туьре сохт талан
Э борджой девеи э сали чендбо.
Залумо-хунхуро, дуьшой ерагъи
Туре е руз рахьат не ишдуьт нуьште.
Э джомой буьруьнджи эз хуьмой лугъи
Хурдут шоробтуьре э согъи хуьште.
Дербенд, туь тагIрифи эз тагIрифио!
Туьре джобордои, ченд игидои.
Нумтуьре э ватан буьзуьрг сохтио
Шетиил, Шамсула, Гуьлбоорои.
Помимо поэтического слога в этом стихотворении не может не нравиться и соседство в последней строке имен горских евреев и азербайджанца. Действительно, несмотря на разницу в вероисповедании, евреи и азербайджанцы были близки друг другу по мироощущению, составляли большую часть населения прежнего города, находились среди самых лучших представителей Дербента, а в данном случае стали и героями.
В заключение этой небольшой статьи хочу передать горячий привет сыновьям Яшора, живущим в Москве, и попросить их поддержать мое обращение к руководству Фонда СТМЭГИ – я прошу рассмотреть вопрос о создании музея Яшора Мошияхова в Москве… – или в Кубе. Хорошо бы начать это дело, ведь пока во всём мире, насколько мне известно, нет ни одного музея, посвященного жизни и творчеству этого выдающегося, безмерно талантливого поэта – горского еврея.
Автор: Материал подготовил Борис Ханукаев
Партизан, поэт, светлый человек
Такой заголовок я решил дать своим воспоминаниям о Якове Ильягуеве. Надо сказать, что Яков сразу запоминался своей внешностью – это был красивый мужчина с кудрявыми волосами. Он, со своей светлой кожей, был мало похож на горских евреев, больше напоминал европейских.
Такой заголовок я решил дать своим воспоминаниям о Якове Ильягуеве. Надо сказать, что Яков сразу запоминался своей внешностью – это был красивый мужчина с кудрявыми волосами. Он, со своей светлой кожей, был мало похож на горских евреев, больше напоминал европейских.
Обычно он носил костюмы бежевого цвета и других светлых тонов, и вообще вокруг него царила теплая, радушная аура.
Впервые Яков Ильягуев встретился мне у Хизгила Давидовича Авшалумова, который нас друг другу и представил. К сожалению, я должен был уходить и принять участие в беседе не мог. Да и потом в писательской среде бывало, что мы виделись, а поговорить не удавалось. Но зато однажды судьба уготовила приятный сюрприз – Яков Ильягуев оказался в Дербенте прямо возле дома, в котором я жил. Приехал он из Изберга, города, в котором проживал, к Ильханону Пинхасову – нашему соседу.
Раби Ильханон – культурнейший человек, известный учитель татского языка (так официально было принято называть джуури), давно был на пенсии, но люди его не забыли и очень уважали. Он увидел, что я поздоровался с Яковом и принялся уговаривать меня зайти к нему на застолье. Я всячески отказывался, но тогда и гость стал активно давить на совесть и влиять на мое сознание, и я в конце концов сдался.
Жена раби Ильханона, холей Пурим, радостно приветствовала нас, да и вся семья Пинхасовых всегда была гостеприимна. Эта семья считалась элитной в среде горских евреев, и не случайно – всех ее членов отличало великолепное воспитание и образование, а сын раби Ильханона Год (Геннадий) достиг и карьерного роста, став заместителем мэра города.
После трапезы учтивые Пинхасовы позволили нам с Яковом пообщаться на литературные темы.
Особо в творчестве Ильягуева стоят стихи, связанные с его партизанской деятельностью. В свое время я весьма был удивлен, обнаружив у горского еврея стихотворение, в котором употреблялось слово «Эллада». Это придавало некую симпатию всей горско-еврейской поэзии, а творчеству конкретного автора – тем более. Я сообщил об этом Якову, чему он, естественно, был очень рад: смущенно заметил, что до сих пор никто не говорил ему таких значимых слов.
Яков знал много горско-еврейских пословиц и поговорок. На одной из пословиц мы остановились надолго. Шутили, крутили ее туда-сюда, старались перефразировать, но, не найдя лучшего варианта, вернулись к оригиналу. А речь идет вот о какой пословице: «Харе э сер куьрпи биё зенуь». Это главный вариант. А побочный – «Харе э куьрпи биё зену». И в том и в другом варианте дословный перевод приводит к несуразице, как во всех идиомах на всех языках. Но, тем не менее, главный вариант хорош тем, что есть в нем предлог «на» – «э сер». Смысл ее таков: «Осла (имеется в виду упрямец) надо наказывать на мосту, не откладывая на потом, погонять именно сейчас – в самый важный момент, находясь на переходе. Иначе не сможешь двигаться дальше к намеченной цели».
Побочный же вариант может расшифровываться и так, что осла надо наказывать ударом об мост. Такое значение явно проигрывало первому.
Нам было интересно и хорошо во время большой встречи у Пинхасовых. Потом я зазывал Якова к себе домой, но у меня не получилось, увы. Как, впрочем, не удалось мне побывать и у него, несмотря на многочисленные приглашения.
Возвращаясь к творчеству Якова Ильягуева, хочу отметить, что есть один перевод на русский язык его стихотворения, не знаю, кто автор перевода, но будет логично привести отрывок именно из него – здесь как раз упоминается понравившаяся мне Эллада:
ДЕНЬ ПОБЕДЫ
На Красной площади парад –
Затих последний бой.
Идут войска за рядом ряд
По древней мостовой.
Еще вчера в чужих полях,
Испаханных войной,
Рвались надежды в пух и прах
На мирный путь домой.
И пусть от родины вдали
Встречаю светлый час,
Я салютую с той земли,
Что приютила нас.
В горах Эллады навсегда
Простились мы с войной.
Здесь нас свела одна беда,
Теперь наш путь – домой!
Судьба свела меня и с другим замечательным поэтом – Александром Семендуевым. О нем я расскажу в отдельной статье. А вспомнил сейчас об Александре потому, что его сын Геннадий женат на дочери Якова Ильягуева Мине. А они оба для меня – дорогие друзья! Оба радеют за развитие высокой культуры в общине кавказских евреев – и, самое главное, за увековечение имен своих родителей! Пользуясь случаем, с сайта СТМЭГИ, а значит, можно сказать, всенародно, хочу выразить им большую благодарность за образцовый пример потомков горско-еврейских поэтов.
Автор: Материал приготовил Борис Ханукаев

