Партизан, поэт, светлый человек
Такой заголовок я решил дать своим воспоминаниям о Якове Ильягуеве. Надо сказать, что Яков сразу запоминался своей внешностью – это был красивый мужчина с кудрявыми волосами. Он, со своей светлой кожей, был мало похож на горских евреев, больше напоминал европейских.
Такой заголовок я решил дать своим воспоминаниям о Якове Ильягуеве. Надо сказать, что Яков сразу запоминался своей внешностью – это был красивый мужчина с кудрявыми волосами. Он, со своей светлой кожей, был мало похож на горских евреев, больше напоминал европейских.
Обычно он носил костюмы бежевого цвета и других светлых тонов, и вообще вокруг него царила теплая, радушная аура.
Впервые Яков Ильягуев встретился мне у Хизгила Давидовича Авшалумова, который нас друг другу и представил. К сожалению, я должен был уходить и принять участие в беседе не мог. Да и потом в писательской среде бывало, что мы виделись, а поговорить не удавалось. Но зато однажды судьба уготовила приятный сюрприз – Яков Ильягуев оказался в Дербенте прямо возле дома, в котором я жил. Приехал он из Изберга, города, в котором проживал, к Ильханону Пинхасову – нашему соседу.
Раби Ильханон – культурнейший человек, известный учитель татского языка (так официально было принято называть джуури), давно был на пенсии, но люди его не забыли и очень уважали. Он увидел, что я поздоровался с Яковом и принялся уговаривать меня зайти к нему на застолье. Я всячески отказывался, но тогда и гость стал активно давить на совесть и влиять на мое сознание, и я в конце концов сдался.
Жена раби Ильханона, холей Пурим, радостно приветствовала нас, да и вся семья Пинхасовых всегда была гостеприимна. Эта семья считалась элитной в среде горских евреев, и не случайно – всех ее членов отличало великолепное воспитание и образование, а сын раби Ильханона Год (Геннадий) достиг и карьерного роста, став заместителем мэра города.
После трапезы учтивые Пинхасовы позволили нам с Яковом пообщаться на литературные темы.
Особо в творчестве Ильягуева стоят стихи, связанные с его партизанской деятельностью. В свое время я весьма был удивлен, обнаружив у горского еврея стихотворение, в котором употреблялось слово «Эллада». Это придавало некую симпатию всей горско-еврейской поэзии, а творчеству конкретного автора – тем более. Я сообщил об этом Якову, чему он, естественно, был очень рад: смущенно заметил, что до сих пор никто не говорил ему таких значимых слов.
Яков знал много горско-еврейских пословиц и поговорок. На одной из пословиц мы остановились надолго. Шутили, крутили ее туда-сюда, старались перефразировать, но, не найдя лучшего варианта, вернулись к оригиналу. А речь идет вот о какой пословице: «Харе э сер куьрпи биё зенуь». Это главный вариант. А побочный – «Харе э куьрпи биё зену». И в том и в другом варианте дословный перевод приводит к несуразице, как во всех идиомах на всех языках. Но, тем не менее, главный вариант хорош тем, что есть в нем предлог «на» – «э сер». Смысл ее таков: «Осла (имеется в виду упрямец) надо наказывать на мосту, не откладывая на потом, погонять именно сейчас – в самый важный момент, находясь на переходе. Иначе не сможешь двигаться дальше к намеченной цели».
Побочный же вариант может расшифровываться и так, что осла надо наказывать ударом об мост. Такое значение явно проигрывало первому.
Нам было интересно и хорошо во время большой встречи у Пинхасовых. Потом я зазывал Якова к себе домой, но у меня не получилось, увы. Как, впрочем, не удалось мне побывать и у него, несмотря на многочисленные приглашения.
Возвращаясь к творчеству Якова Ильягуева, хочу отметить, что есть один перевод на русский язык его стихотворения, не знаю, кто автор перевода, но будет логично привести отрывок именно из него – здесь как раз упоминается понравившаяся мне Эллада:
ДЕНЬ ПОБЕДЫ
На Красной площади парад –
Затих последний бой.
Идут войска за рядом ряд
По древней мостовой.
Еще вчера в чужих полях,
Испаханных войной,
Рвались надежды в пух и прах
На мирный путь домой.
И пусть от родины вдали
Встречаю светлый час,
Я салютую с той земли,
Что приютила нас.
В горах Эллады навсегда
Простились мы с войной.
Здесь нас свела одна беда,
Теперь наш путь – домой!
Судьба свела меня и с другим замечательным поэтом – Александром Семендуевым. О нем я расскажу в отдельной статье. А вспомнил сейчас об Александре потому, что его сын Геннадий женат на дочери Якова Ильягуева Мине. А они оба для меня – дорогие друзья! Оба радеют за развитие высокой культуры в общине кавказских евреев – и, самое главное, за увековечение имен своих родителей! Пользуясь случаем, с сайта СТМЭГИ, а значит, можно сказать, всенародно, хочу выразить им большую благодарность за образцовый пример потомков горско-еврейских поэтов.
Автор: Материал приготовил Борис Ханукаев
Искрометный талант Алика Нисанова – бакинского мима и сердечного человека
Как жаль, что люди не могут жить вечно!.. Те, кто знал Алика Нисанова лично или соприкоснулся с его творчеством, получили в сердце неугасимую загадочную искорку от этого умного, проницательного человека – талантливого циркового актера.
Как жаль, что люди не могут жить вечно!.. Те, кто знал Алика Нисанова лично или соприкоснулся с его творчеством, получили в сердце неугасимую загадочную искорку от этого умного, проницательного человека – талантливого циркового актера. Недавно он покинул нас, но осталась память о лучезарной улыбке, то и дело сменяющейся сведенными бровями, о невероятной подвижности тела с его бесподобной пластикой.
Неслучайно за Исаем (именно таким именем нарекли будущего неподражаемого мима при рождении) в дальнейшем закрепилось негласное звание «первый мим Азербайджана». Родился он в 1947 году в азербайджанской столице. Маленький бакинец-непоседа с подвижным личиком с ранних лет заинтересовался искусством пантомимы. Точнее говоря, искусство само позвало за собой, притянуло мальчика, намагнитило всю его сущность потребностью перевоплощаться, изображать разные жизненные ситуации в виде молчаливых пластических зарисовок. Необычная лицевая мимика сразу дала о себе знать. И уже в 18-летнем возрасте юноша имел свою часовую передачу на бакинском телевидении, ставил свои спектакли.
Позже, когда Исай нашел свою тропу в искусстве и попал под «педагогический прожектор» Леонида Енгибарова, началась серьезнейшая работа по дальнейшему раскрытию молодого таланта, по его огранке и окончательному становлению. Впоследствии великий «грустный клоун» передаст Алику все права на свой репертуар. А пока, завидев парня во время своих гастролей в Баку, Енгибаров приглашает его к себе на работу в Союзгосцирк. Два года на цирковой арене с великим мимом Енгибаровым дают возможность обрести хорошую школу, выработать индивидуальный стиль, а затем и выйти на сцену самостоятельно.
Его выступления всегда зачаровывали глубоко искренним пониманием жизни. В его пантомимных постановках сквозила неуловимая, но убедительная и бесспорная правда: улыбка и слезы, разочарования и оптимизм, страдания и человеческое благородство – все эти субстанции неразлучны друг с другом, и на том стоит мир. Он играл не лицом, не телом – он играл всем сердцем!
Философская романтичность, взятая от учителя, дополнилась индивидуальными интерпретациями сценической культуры. Со временем Нисанов становится представителем редкого жанра в цирковом искусстве – клоуном-эксцентриком. «У кого есть лишний билетик? Ну хотя бы один, ну хотя бы на галёрку!» – такая вот мольба у циркового крыльца была обычным делом, если афиши возвещали о представлениях Алика Нисанова. Они, как и выступления Л. Енгибарова, всегда сопровождались полными аншлагами.
Популярность артиста росла с каждым его выступлением. Стали выпускаться даже значки с его изображением. Но был и период «холодной войны» со стороны властей. И случилось это после того, как семья получила так называемую «золотую визу» Моше Даяна на постоянное место жительства в Израиле. Нисанову закрывают все гастроли за рубежом, более того – его не выпускают с гастролями в крупные города страны. А спустя 20 лет известный мим все-таки репатриируется на землю предков и становится там одним из первых цирковых продюсеров. Создает группу и колесит с ней от Хайфы до Эйлата. А потом придумывает проект – цирк на воде в виде стеклянного замка. В семейном архиве сохранились даже эскизы этого проекта, которому, к сожалению, не суждено было осуществиться.
Человеческое тепло Алика Нисанова, его творческая энергетика, его искусство сегодня живут в продолжателях. Его знают, помнят и любят во многих странах мира.
Автор: Материал подготовил Гарик Канаев

