Запрещённые связи

Ранее мы исследовали службу коhенов в Храме, законы шабата и праздников. Сейчас обратим внимание на заповеди о запрещённых связях, на тему, довольно актуальную в наше время.

Ранним утром, пока еврей Датан созывал евреев на работу, египтянин занимался любовью с его женой, а когда Датан застал их за этим занятием, вывел его на дорогу и стал избивать плёткой по голому телу и по голове, и был готов забить его до смерти.

В это время Моше шёл из царского дворца в еврейское поселение проведать отца и мать. В великом гневе он поднял руку, произнёс известное евреям Имя Всесильного и проклял египтянина. Тот обернулся и упал бездыхан¬ный рядом с Датаном. Датан вскочил и убежал, а Моше склонился над стражником и с ужасом понял, что тот мёртв, быстро засыпал труп песком и вер¬нулся во дворец («Седэр hа-дорот» 7).

И женщина та родила мальчика, «мамзера», он вырос, возмужал и вместе с евреями вышел из Египта. «И вышел сын исраэльтянки, он же сын мицри (египтянина), в среду сынов Исраэля, и поссорились в стане сын исраэльтянки той с исраэльтянином. И проклинал сын исраэльтянки Имя, и поносил. И привели его к Моше; имя же матери его Шеломит, дочь Диври, из племени Дана. И посадили его под стражу до объявления им (решения) по слову Всевышнего (Ваикра 24:10-12).

Плоть свою сын или дочь получают от матери, а духовное содержание от отца («Гуф вэ нэшама» ч.2). Согласно hалахе еврейство ребёнка определяют по матери-еврейке (Шулхан Арух, «Эвен hа-Эзер» 8:5), и он по крови своей относится к еврейскому народу. Но душа ребёнка может быть не еврейской, даже в том случае, когда мать еврейка, а отец не еврей. Или же ребёнок может иметь еврейскую душу от еврея отца, когда мать не еврейка. Однако если ребёнок «мамзер», то не может «сын дочери твоей от нееврея называться твоим сыном» (Бавли, Кидушин 68б).

В еврейской истории есть примеры, когда галахические евреи становились врагами Торы, еврейских традиций и еврейского народа, такие «особи» есть и сейчас в стране Израиля. И есть множество примеров, когда неевреи совершали переход в еврейство, несмотря на неимоверные страдания, которые им пришлось за это пережить. Так они возвращали в мир еврейскую душу и их по праву называли евреями. Во всяком случае, чтобы войти в еврейскую общину, детям евреев отцов и нееврейских матерей достаточно пройти облегчённый гиюр (рав Узиэльз.ц.л.).

Однако еврей, даже изменник веры (мумар), отказавшийся от своего народа, может вернуться к своим корням (Санhэдрин 44а). Поэтому юдофобы и в третьем, и в четвёртом поколении, ищут еврейские корни среди русских, немцев, англичан и других народов.

Сын исраэльтянки Шеломит - галахический еврей. Он искал своё место в еврейской общине, но так как был «мамзер», семейный клан Дана, к которому принадлежала его мать, отверг его.

«Мамзер» - ребёнок (сын или дочь), которого родила замужняя еврейская женщина после прелюбодеяния, после запрещённой внебрачной связи с запрещённым мужчиной. Женщина должна знать, что её дети, «мамзеры», рождённые в разврате, будут изгоями в еврейской среде. Сын Шеломит был «мамзером», рождённым от преступной связи. Мать его была еврейкой, но его душа пришла не из еврейского источника. Он не был обрезан в младенчестве, а только в зрелом возрасте, прошёл обряд гиюра, но не нашёл пути сближения с народом матери и уподобился своему отцу, египтянину (Рамбан 14:10; Сифра).

Не обладая еврейской душой и не ощущая духовной связи с еврейским народом, он поднял свой голос против Творца. За это его предали смерти (Сифра). Рамбам пояснил, что Санhэдрин, Высший Суд, приговорил его к казни «скила» за осквернение четырёхбуквенного Имени» (Санhэдрин 56а).

Крик души (Из книги «Ожерелье удивительных историй»)

В Вильно жил одинокий праведный еврей, реб Ицхак, погружённый в глубины Торы. Жена умерла, детей нет, совсем отошёл бы от обычной жизни, которой живут люди, но сваты не дают покоя, предлагают то молоденьких девушек, то многодетных вдов.

У него был единственный брат, тоже вдовец, вырастивший дочку, которую из-за бедности никто до сих пор никто не взял замуж. «Действительно, - подумал реб Ицхак, - закон Торы запрещает человеку жить одному, возьму племянницу в жёны, может быть, родит сына к моей старости».

Прошло несколько лет, но молодая жена не рожает. Понял реб Ицхак, что это он бесплодный, у него не может быть детей. Совсем смирился с этим, вдруг она объявляет, что забеременела. «Горе-то, какое горе, - сжал руками голову ребе Ицхак, - что будет с ребёнком, с мамзером?». Пошёл и открыл всё рабби Леви, раву города Вильно, известному своей большой мудростью.

Пришло время, жена родила мальчика. На восьмой день устроили брит и праздничную трапезу, и дали ему имя Мотл. Среди гостей ребе Ицхак как будто радовался, хотя это был не его сын. Но кроме рава никто не знал об этом несчастье.

Рав сам был моэлем и когда делал пэрия, подрезал жилку, чтобы мальчик в будущем не мог дать потомство. Потом тем же ножом сделал отметину на мочке уха. Люди, стоявшие вокруг, очень удивились, увидев это.

Рав объяснил, что нанёс особую метку, чтобы все знали, как этот ребёнок дорог родителям.

Мотл рос в достатке. Когда умер реб Ицхак ему шёл тринадцатый год. Дядя умер ещё раньше, мать получила хорошее наследство и не жалела денег на образование сына.

Со временем его острый и язвительный ум вызвал зависть и недовольство других детей. Даже многим взрослым студентам иешивы, где он учился, было неловко от того, что не могли так быстро как он понять изучаемый раздел Гмары и принять правильное решение. Нашли ему обидное прозвище "мамзер".

Горько стало Мотлу, что уже весь город называет его мамзером. Спрашивает рава:

- Учитель, ты рабби, ты меня не обманешь, ты делал мне брит, я мамзер?

- Реб Ицхак не отец тебе, - ответил рав.

Пошёл он к матери и говорит, что не может оставаться в Вильно. Пусть она даст денег в счёт его доли в наследстве, и он уедет. Поплакала мать, но не стала отговаривать сына, дала денег и проводила в дорогу.

Из города в город, из страны в страну Мотл добирался до Рима. Он никому не рассказал, что приехал из Вильно. Поступил учиться в большую римскую иешиву и вскоре стал лучшим студентом. Имя поменял, теперь его стали звать Мататьягу.

Несмотря на его молодость, евреи Рима обращались к нему, как талмид-хахаму, за разрешением сложных галахических вопросов.

Когда один из самых знатных, богатых и праведных евреев Рима пришёл к раву иешивы, чтобы выбрать жениха для единственной дочери, тот сразу же предложил Мататьягу.

Побеседовал отец с юношей, убедился, что все добрые отзывы верны. И не смутило, что тот прибыл из неизвестных мест, предложил руку своей единственной дочери.

Вильно называли Йерушалаимом в Литве, так много было иешив в этом городе. Но так же, как в Йерушалаиме, тяжело жилось евреям в городе Вильно, особенно студентам. Денег, которые получали в виде пожертвований, не хватало.

Видит такое дело старый рав города, решил сам заняться сбором денег, и поехал в города западной Европы. Посетил общины Нюрнберга, Страсбурга, Флоренции и прибыл в Рим.

Евреи Рима тепло встретили главного раввина города Вильно и собрались на его лекцию в бет мидраш. Когда рав окончил свою речь, встал Мататьягу, по пунктам разобрал и опроверг его выводы.

Не узнал его рав. Удивился глубине ума юноши и приготовил на шабат для центральной синагоги другой дэраш.

Он подготовился основательно, поэтому люди слушали, затаив дыхание. Но Мататьягу опять высказал достаточно глубокие и резкие замечания. Рав почувствовал себя опозоренным и хотел сразу же уехать из Рима.

Но один из самых уважаемых евреев Рима, тесть Мататьягу, пообещал собрать большие пожертвования и уговорил остаться ещё на неделю. А за это просил провести шабат в его доме и побеседовать с зятем, который так достойно спорит с известным учёным раввином.

Рав согласился, ему самому было интересно поговорить с этим молодым человеком.

В шабат, на второй трапезе в доме тестя, Мататьягу вступил в спор с уважаемым раввином, и тот снова убедился в силе доводов и рассуждений юноши. Смотрит на него рав и вспоминает, где они встречались раньше, почему это лицо кажется знакомым. Во время авдалы, отделения субботы от будней, сел рав рядом и увидел отметину на ухе.

Понял, что перед ним тот ребёнок, мамзер, которому он когда-то делал брит. Вызвал тестя в соседнюю комнату и рассказал обо всём. А рано утром уложил собранные пожертвования в сумку и уехал из города.

Упало сердце у несчастного тестя, когда он узнал, что выдал свою любимую дочь за мамзера. Ноги не держат, даже в постели, под пуховым одеялом, не может унять дрожь.

Сообщили Мататьягу о его болезни, он сразу приехал, а тесть не пускает к себе. Все в доме удивились, такая была между ними любовь и дружба, что случилось. Прошёл час, и пригласил старик молодого человека войти к нему. Вошёл Мататьягу, сел у кровати. Старик поднялся на подушках и просит сказать правду, откуда он, из какой семьи.

Мататьягу ничего не скрыл, а старик сжал своей рукой его руку и попросил уйти. На следующий день Мататьягу прислал гет, освобождение для своей, уже бывшей, жены и исчез из города.

Уехал в Испанию, пришёл в монастырь одного из самых жестоких "братств" и принял крещение. С этого времени имя его стало Матфей. Он учился, изучал христианскую теологию и стал известным специалистом в христианской судебной системе.

С каждым годом Матфей поднимался по ступеням церковной иерархии, стал кардиналом и перебрался в Рим. Вскоре, пользуясь поддержкой чёрных монахов, приводивших в трепет полмира, был избран Папой.

Тесть его ещё был жив. Богатый и справедливый, он был главой еврейской общины Рима и успешно защищал перед властями своих собратьев. Делал это мудро и умело, часто выручал простых евреев из лап инквизиции, за что попы люто ненавидели его и искали возможность отомстить.

Как-то пришли к одному бедному христианину сапожнику монах и папский стражник. Говорят, что хотят помочь ему, ведь у него много детей, а кормить их нечем. Если продаст одного из них, получит десять золотых, хватит на всю семью.

Обрадовался глупый сапожник, передал мальчика из рук в руки, взял денежки и побежал за вином, выпить по такому случаю.

А эти двое привели мальчика в подвал, зарезали и положили в мешок. Ночью прокрались к дому главы еврейской общины и перебросили мешок через чугунную решётку изгороди во двор.

Утром оба заявили, что пропал мальчик, и они видели, как евреи тащили ночью какой-то мешок. Пришли стражники по адресу, нашли убитого ребёнка, арестовали всех, кто был в доме, и отвели в тюрьму. А следом пошли тысячи горожан и требовали их смерти.

Самые знатные и богатые евреи общины обратились с ходатайством к главе католической церкви, к Папе Римскому.

- Евреи никого не убивают, - сказали они, - мы ручаемся своими жизнями и состоянием, что арестованные невиновны. Просим освободить их под залог и провести следствие, чтобы найти того, кто убил мальчика и бросил труп в еврейские владения.

Папа Матфей велел взять залог и отпустить арестованных до окончания следствия. А вечером оделся как простой еврей, закутался в плед и пришёл в дом своего тестя с просьбой продать немного кошерного вина.

Спрашивает:

- Что случилось, почему весь дом в трауре?

Не хотел тесть говорить, но гость был очень настойчив, что-то в его голосе было такое, что внушало уважение. Тесть не узнал своего зятя, сел рядом и рассказал ему о своей беде.

Выслушал он и говорит:

- Успокойся. Пройдёт несколько дней, найдут убийцу, а тебя оправдают.

Сказал так убедительно, что посветлело лицо тестя.

Когда объявили день суда, Папа приказал приготовить на главной площади Рима два костра для казни виновных в убийстве мальчика. Приказал привести обвиняемых и обвинителей. И приказал положить перед ним труп мальчика.

Когда всё было исполнено, Матфей наклонился над трупом, произнёс заклинание и силой колдовства оживил мальчика. И попросил рассказать, кто и как его убил. В гробовой тишине в самых дальних углах огромного зала был слышен слабый голос.

Мальчик рассказывал, как продал его отец за десять золотых, показал на монаха и стражника и рассказал, что они завели его в подвал и зарезали. Голос становился всё тише и тише, и умолк.

Матфей приказал унести и похоронить тело, поднял жезл судьи и вынес приговор: «Виновных сжечь на площади, евреев отпустить».

На площади пылали два костра, в одном горели монах, стражник и сапожник, продавший собственного сына на смерть. Вокруг стояла толпа, с восторгом наблюдая, как дёргаются в огне горящие тела. К другому костру подошёл Матфей, в белой длинной рубашке, вошёл в огонь и закричал:

- Шма Исраэль! Ашем элокену, Ашем эхад!

Так он совершил Кидуш Ашем, освятил Имя Всесильного, и вернулся к своему народу, вернулся к Б-гу.

Чтобы все заблудившиеся вышли на дорогу.

Амен!

Автор: Рав Адам Давидов.Израиль