Комментарии рава Адама Давидова к недельной главе «Эмор»
Ранее мы исследовали службу коhенов в Храме, законы шабата и праздников. Сейчас обратим внимание на заповеди о запрещённых связях, на тему, довольно актуальную в наше время.
Запрещённые связи
Ранее мы исследовали службу коhенов в Храме, законы шабата и праздников. Сейчас обратим внимание на заповеди о запрещённых связях, на тему, довольно актуальную в наше время.
Ранним утром, пока еврей Датан созывал евреев на работу, египтянин занимался любовью с его женой, а когда Датан застал их за этим занятием, вывел его на дорогу и стал избивать плёткой по голому телу и по голове, и был готов забить его до смерти.
В это время Моше шёл из царского дворца в еврейское поселение проведать отца и мать. В великом гневе он поднял руку, произнёс известное евреям Имя Всесильного и проклял египтянина. Тот обернулся и упал бездыхан¬ный рядом с Датаном. Датан вскочил и убежал, а Моше склонился над стражником и с ужасом понял, что тот мёртв, быстро засыпал труп песком и вер¬нулся во дворец («Седэр hа-дорот» 7).
И женщина та родила мальчика, «мамзера», он вырос, возмужал и вместе с евреями вышел из Египта. «И вышел сын исраэльтянки, он же сын мицри (египтянина), в среду сынов Исраэля, и поссорились в стане сын исраэльтянки той с исраэльтянином. И проклинал сын исраэльтянки Имя, и поносил. И привели его к Моше; имя же матери его Шеломит, дочь Диври, из племени Дана. И посадили его под стражу до объявления им (решения) по слову Всевышнего (Ваикра 24:10-12).
Плоть свою сын или дочь получают от матери, а духовное содержание от отца («Гуф вэ нэшама» ч.2). Согласно hалахе еврейство ребёнка определяют по матери-еврейке (Шулхан Арух, «Эвен hа-Эзер» 8:5), и он по крови своей относится к еврейскому народу. Но душа ребёнка может быть не еврейской, даже в том случае, когда мать еврейка, а отец не еврей. Или же ребёнок может иметь еврейскую душу от еврея отца, когда мать не еврейка. Однако если ребёнок «мамзер», то не может «сын дочери твоей от нееврея называться твоим сыном» (Бавли, Кидушин 68б).
В еврейской истории есть примеры, когда галахические евреи становились врагами Торы, еврейских традиций и еврейского народа, такие «особи» есть и сейчас в стране Израиля. И есть множество примеров, когда неевреи совершали переход в еврейство, несмотря на неимоверные страдания, которые им пришлось за это пережить. Так они возвращали в мир еврейскую душу и их по праву называли евреями. Во всяком случае, чтобы войти в еврейскую общину, детям евреев отцов и нееврейских матерей достаточно пройти облегчённый гиюр (рав Узиэльз.ц.л.).
Однако еврей, даже изменник веры (мумар), отказавшийся от своего народа, может вернуться к своим корням (Санhэдрин 44а). Поэтому юдофобы и в третьем, и в четвёртом поколении, ищут еврейские корни среди русских, немцев, англичан и других народов.
Сын исраэльтянки Шеломит - галахический еврей. Он искал своё место в еврейской общине, но так как был «мамзер», семейный клан Дана, к которому принадлежала его мать, отверг его.
«Мамзер» - ребёнок (сын или дочь), которого родила замужняя еврейская женщина после прелюбодеяния, после запрещённой внебрачной связи с запрещённым мужчиной. Женщина должна знать, что её дети, «мамзеры», рождённые в разврате, будут изгоями в еврейской среде. Сын Шеломит был «мамзером», рождённым от преступной связи. Мать его была еврейкой, но его душа пришла не из еврейского источника. Он не был обрезан в младенчестве, а только в зрелом возрасте, прошёл обряд гиюра, но не нашёл пути сближения с народом матери и уподобился своему отцу, египтянину (Рамбан 14:10; Сифра).
Не обладая еврейской душой и не ощущая духовной связи с еврейским народом, он поднял свой голос против Творца. За это его предали смерти (Сифра). Рамбам пояснил, что Санhэдрин, Высший Суд, приговорил его к казни «скила» за осквернение четырёхбуквенного Имени» (Санhэдрин 56а).
Крик души (Из книги «Ожерелье удивительных историй»)
В Вильно жил одинокий праведный еврей, реб Ицхак, погружённый в глубины Торы. Жена умерла, детей нет, совсем отошёл бы от обычной жизни, которой живут люди, но сваты не дают покоя, предлагают то молоденьких девушек, то многодетных вдов.
У него был единственный брат, тоже вдовец, вырастивший дочку, которую из-за бедности никто до сих пор никто не взял замуж. «Действительно, - подумал реб Ицхак, - закон Торы запрещает человеку жить одному, возьму племянницу в жёны, может быть, родит сына к моей старости».
Прошло несколько лет, но молодая жена не рожает. Понял реб Ицхак, что это он бесплодный, у него не может быть детей. Совсем смирился с этим, вдруг она объявляет, что забеременела. «Горе-то, какое горе, - сжал руками голову ребе Ицхак, - что будет с ребёнком, с мамзером?». Пошёл и открыл всё рабби Леви, раву города Вильно, известному своей большой мудростью.
Пришло время, жена родила мальчика. На восьмой день устроили брит и праздничную трапезу, и дали ему имя Мотл. Среди гостей ребе Ицхак как будто радовался, хотя это был не его сын. Но кроме рава никто не знал об этом несчастье.
Рав сам был моэлем и когда делал пэрия, подрезал жилку, чтобы мальчик в будущем не мог дать потомство. Потом тем же ножом сделал отметину на мочке уха. Люди, стоявшие вокруг, очень удивились, увидев это.
Рав объяснил, что нанёс особую метку, чтобы все знали, как этот ребёнок дорог родителям.
Мотл рос в достатке. Когда умер реб Ицхак ему шёл тринадцатый год. Дядя умер ещё раньше, мать получила хорошее наследство и не жалела денег на образование сына.
Со временем его острый и язвительный ум вызвал зависть и недовольство других детей. Даже многим взрослым студентам иешивы, где он учился, было неловко от того, что не могли так быстро как он понять изучаемый раздел Гмары и принять правильное решение. Нашли ему обидное прозвище "мамзер".
Горько стало Мотлу, что уже весь город называет его мамзером. Спрашивает рава:
- Учитель, ты рабби, ты меня не обманешь, ты делал мне брит, я мамзер?
- Реб Ицхак не отец тебе, - ответил рав.
Пошёл он к матери и говорит, что не может оставаться в Вильно. Пусть она даст денег в счёт его доли в наследстве, и он уедет. Поплакала мать, но не стала отговаривать сына, дала денег и проводила в дорогу.
Из города в город, из страны в страну Мотл добирался до Рима. Он никому не рассказал, что приехал из Вильно. Поступил учиться в большую римскую иешиву и вскоре стал лучшим студентом. Имя поменял, теперь его стали звать Мататьягу.
Несмотря на его молодость, евреи Рима обращались к нему, как талмид-хахаму, за разрешением сложных галахических вопросов.
Когда один из самых знатных, богатых и праведных евреев Рима пришёл к раву иешивы, чтобы выбрать жениха для единственной дочери, тот сразу же предложил Мататьягу.
Побеседовал отец с юношей, убедился, что все добрые отзывы верны. И не смутило, что тот прибыл из неизвестных мест, предложил руку своей единственной дочери.
Вильно называли Йерушалаимом в Литве, так много было иешив в этом городе. Но так же, как в Йерушалаиме, тяжело жилось евреям в городе Вильно, особенно студентам. Денег, которые получали в виде пожертвований, не хватало.
Видит такое дело старый рав города, решил сам заняться сбором денег, и поехал в города западной Европы. Посетил общины Нюрнберга, Страсбурга, Флоренции и прибыл в Рим.
Евреи Рима тепло встретили главного раввина города Вильно и собрались на его лекцию в бет мидраш. Когда рав окончил свою речь, встал Мататьягу, по пунктам разобрал и опроверг его выводы.
Не узнал его рав. Удивился глубине ума юноши и приготовил на шабат для центральной синагоги другой дэраш.
Он подготовился основательно, поэтому люди слушали, затаив дыхание. Но Мататьягу опять высказал достаточно глубокие и резкие замечания. Рав почувствовал себя опозоренным и хотел сразу же уехать из Рима.
Но один из самых уважаемых евреев Рима, тесть Мататьягу, пообещал собрать большие пожертвования и уговорил остаться ещё на неделю. А за это просил провести шабат в его доме и побеседовать с зятем, который так достойно спорит с известным учёным раввином.
Рав согласился, ему самому было интересно поговорить с этим молодым человеком.
В шабат, на второй трапезе в доме тестя, Мататьягу вступил в спор с уважаемым раввином, и тот снова убедился в силе доводов и рассуждений юноши. Смотрит на него рав и вспоминает, где они встречались раньше, почему это лицо кажется знакомым. Во время авдалы, отделения субботы от будней, сел рав рядом и увидел отметину на ухе.
Понял, что перед ним тот ребёнок, мамзер, которому он когда-то делал брит. Вызвал тестя в соседнюю комнату и рассказал обо всём. А рано утром уложил собранные пожертвования в сумку и уехал из города.
Упало сердце у несчастного тестя, когда он узнал, что выдал свою любимую дочь за мамзера. Ноги не держат, даже в постели, под пуховым одеялом, не может унять дрожь.
Сообщили Мататьягу о его болезни, он сразу приехал, а тесть не пускает к себе. Все в доме удивились, такая была между ними любовь и дружба, что случилось. Прошёл час, и пригласил старик молодого человека войти к нему. Вошёл Мататьягу, сел у кровати. Старик поднялся на подушках и просит сказать правду, откуда он, из какой семьи.
Мататьягу ничего не скрыл, а старик сжал своей рукой его руку и попросил уйти. На следующий день Мататьягу прислал гет, освобождение для своей, уже бывшей, жены и исчез из города.
Уехал в Испанию, пришёл в монастырь одного из самых жестоких "братств" и принял крещение. С этого времени имя его стало Матфей. Он учился, изучал христианскую теологию и стал известным специалистом в христианской судебной системе.
С каждым годом Матфей поднимался по ступеням церковной иерархии, стал кардиналом и перебрался в Рим. Вскоре, пользуясь поддержкой чёрных монахов, приводивших в трепет полмира, был избран Папой.
Тесть его ещё был жив. Богатый и справедливый, он был главой еврейской общины Рима и успешно защищал перед властями своих собратьев. Делал это мудро и умело, часто выручал простых евреев из лап инквизиции, за что попы люто ненавидели его и искали возможность отомстить.
Как-то пришли к одному бедному христианину сапожнику монах и папский стражник. Говорят, что хотят помочь ему, ведь у него много детей, а кормить их нечем. Если продаст одного из них, получит десять золотых, хватит на всю семью.
Обрадовался глупый сапожник, передал мальчика из рук в руки, взял денежки и побежал за вином, выпить по такому случаю.
А эти двое привели мальчика в подвал, зарезали и положили в мешок. Ночью прокрались к дому главы еврейской общины и перебросили мешок через чугунную решётку изгороди во двор.
Утром оба заявили, что пропал мальчик, и они видели, как евреи тащили ночью какой-то мешок. Пришли стражники по адресу, нашли убитого ребёнка, арестовали всех, кто был в доме, и отвели в тюрьму. А следом пошли тысячи горожан и требовали их смерти.
Самые знатные и богатые евреи общины обратились с ходатайством к главе католической церкви, к Папе Римскому.
- Евреи никого не убивают, - сказали они, - мы ручаемся своими жизнями и состоянием, что арестованные невиновны. Просим освободить их под залог и провести следствие, чтобы найти того, кто убил мальчика и бросил труп в еврейские владения.
Папа Матфей велел взять залог и отпустить арестованных до окончания следствия. А вечером оделся как простой еврей, закутался в плед и пришёл в дом своего тестя с просьбой продать немного кошерного вина.
Спрашивает:
- Что случилось, почему весь дом в трауре?
Не хотел тесть говорить, но гость был очень настойчив, что-то в его голосе было такое, что внушало уважение. Тесть не узнал своего зятя, сел рядом и рассказал ему о своей беде.
Выслушал он и говорит:
- Успокойся. Пройдёт несколько дней, найдут убийцу, а тебя оправдают.
Сказал так убедительно, что посветлело лицо тестя.
Когда объявили день суда, Папа приказал приготовить на главной площади Рима два костра для казни виновных в убийстве мальчика. Приказал привести обвиняемых и обвинителей. И приказал положить перед ним труп мальчика.
Когда всё было исполнено, Матфей наклонился над трупом, произнёс заклинание и силой колдовства оживил мальчика. И попросил рассказать, кто и как его убил. В гробовой тишине в самых дальних углах огромного зала был слышен слабый голос.
Мальчик рассказывал, как продал его отец за десять золотых, показал на монаха и стражника и рассказал, что они завели его в подвал и зарезали. Голос становился всё тише и тише, и умолк.
Матфей приказал унести и похоронить тело, поднял жезл судьи и вынес приговор: «Виновных сжечь на площади, евреев отпустить».
На площади пылали два костра, в одном горели монах, стражник и сапожник, продавший собственного сына на смерть. Вокруг стояла толпа, с восторгом наблюдая, как дёргаются в огне горящие тела. К другому костру подошёл Матфей, в белой длинной рубашке, вошёл в огонь и закричал:
- Шма Исраэль! Ашем элокену, Ашем эхад!
Так он совершил Кидуш Ашем, освятил Имя Всесильного, и вернулся к своему народу, вернулся к Б-гу.
Чтобы все заблудившиеся вышли на дорогу.
Амен!
Автор: Рав Адам Давидов.Израиль
КДОШИМ (читаем в шабат вместе с предыдущей главой). Кто он - хороший человек?
Тот, который пришёл к тебе с дорогим подарком, тот, кто защищал тебя от недружелюбных соседей, тот, кто утешал тебя в твоём горе, хороший человек? Он был хорошим для тебя бескорыстно или ждал от тебя ответной услуги? А каков он с другими? Грубый и скупой, высокомерный и лживый?
Тот, который пришёл к тебе с дорогим подарком, тот, кто защищал тебя от недружелюбных соседей, тот, кто утешал тебя в твоём горе, хороший человек? Он был хорошим для тебя бескорыстно или ждал от тебя ответной услуги? А каков он с другими? Грубый и скупой, высокомерный и лживый?
Каждый человек оценивает другого в соответствии с собственным мировоззрением. Вор уважает удачливого вора, а женщина из Газы, посылающая своего сына с поясом смертника взрывать мирных граждан в кафе, хороша для своих единомышленников.
Говорят, что человек не может быть хорошим для всех, но это не так, в соответствие с еврейским мировоззрением - может! Тот, чьи поступки исходят из требований Торы, творит добро всем, и близким своим, и чужим.
Хирург, вырезающий опухоль, он хороший или плохой человек? Он режет по живому телу, причиняет боль, а мы его благодарим. Мудрый еврейский царь Шеломо поучал, что хороший отец не должен жалеть плётку для сына, чтобы удержать его от вожделения и от дурных поступков (Мишлей 13:24). Сказал рабби Шимон бар Йохай: «У кого учился мудрости Шеломо? У отца своего, царя Давида, который наставлял сына, что зло преследует грешников, так пусть он отдаляется от нечестивых, чтобы на путь преступления я не встал ».
Отдаляйся, будь «кадош», где «кедуша» - отказ от дурных мыслей и от дурных поступков. «Кедошим», святыми будьте »- требует от евреев Создатель (Ваикра 19:02). Буквально - отделитесь от дурных людей, чтобы иметь возможность соблюдать Его законы. И «Бойтесь каждый матери своей и отца своего, и субботы Мои соблюдайте» (Ваикра 19:03).
Отец и мать дают ребёнку первые сведения и первые законы этого мира. Хорошие родители учат сына общаться с добрыми праведными людьми и размышлять о заповедях, предупреждают о награде за исполнение их и о наказании за проступки. Требуют, чтобы он стремился к мудрости, жил честно, был богобоязненным и служил Творцу.
С раннего возраста они приучают своего ребёнка делать «нэтилат ядаим», омовение рук, произносить благословения, соблюдать шабат. Учат любить людей, животных и беречь природу.
Поэтому заповедь уважать отца и мать в числе первых десяти заповедей, данных евреям на горе Синай. Наставления отца - это Письменная и Устная Тора, данная Моше, а законы матери - Дэрех Эрец.
Тора предупреждает, что каждый человек должен бояться Б-га, требует: «Бойтесь каждый матери своей и отца своего». Трое сотворили тебя: Он, Благословенный, твой отец и твоя мать. Там, где «нет мудрости - нет страха, а если нет страха - нет мудрости» (Пиркейавот 3:21). Мудрый царь Шеломо так учил: «Начало познания в страхе перед Всевышним. Глупые люди презирают мудрость и мораль »(Мишлей 1:7). Глупый ничего не боится и полагается лишь на себя. А тот, кто не боится Б-га и родителей, учивших его законам Б-га, несчастный человек, он не защищён от совершения преступления.
Есть два вида страха, один - страх перед наказанием или же страх потерять желаемое. Другой - трепет перед Творцом, Хозяином мира, который всегда видит и знает самые скрытые тайники человеческой души (Бен Иш Хай).
Тот, кто хочет быть «кадош», боится совершить проступок. Творец создал человека подобным Себе, как же можно оскверниться перед Ним и перед родителями преступным действием или преступным замыслом!
Безусловно, нелегко быть хорошим с точки зрения Торы. Путь к святости - исполнение требований (мицвот) Торы. Мы уже знаем, какая пища нам дозволена, какая запрещена, знаем законы душевной и физической чистоты, законы взаимоотношений между полами, знаем основы шабата.
«Главная заповедь Торы, - учил раби Акива, - люби ближнего своего как самого себя». Гиллель эту заповедь объяснял так: «Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе» (Бавли, «Шабат» 31а).
Обрати внимание на тех, кто рядом с тобой, нуждаются ли они в твоей помощи? Снимаешь урожай с поля или сада своего, оставь для бедного «пеа», небольшой участок, чтобы пришёл и взял для себя. «И виноградника твоего не обирай дочиста, и оставшихся отдельных ягод в винограднике не подбирай: бедному и пришельцу оставь их. Я Г-сподь, Б-г ваш »(Ваикра 19:10). Следует обратить внимание, что закон обязал заботиться о бедных евреях и неевреях, герах, которые живут в еврейской среде.
И далее: «Не крадите, не отрицайте истину, не обманывайте друг друга ...» (Ваикра 19:11). Каждый из нас обязан смотреть по сторонам: не причинят ли наши действия ущерб другим людям, не упадёт ли кто в яму, которую мы вырыли, не поскользнётся ли кто на корке апельсина, которую мы съели. Заплатили ли мы в срок и сполна за работу, выполненную для нас. Есть ли у тех, кто рядом с нами, достаточно еды и тёплой одежды зимой. Мы обязаны защищать не только родных, но и чужих от неправедного суда и оградить в минуту опасности.
Это и есть быть хорошим человеком, то есть праведным, то есть кадош, святым. «Каждый человек способен стать праведным как учитель наш - Моше, или порочным как Йеровам, сын Навата ...» (Рамбам, «Законы о раскаянии» 5:2). Потому воспитывать детей изначально следует в святости, и потому жить следует среди тех, кто стремится к святости.
Хороший человек, «кадош», не изменяет своему другу, родителям, жене или мужу, своему народ и своей вере. Не грабит, не ворует (даже по мелочам), не лицемерит, не лжёт, не сплетничает и не клевещет, не ставит препятствия перед слепыми (не вводит в заблуждение неразумных), не грубит и не совершает гнусностей.
Чтобы стать «кадош», следует избегать общения с теми, кто отрицает мораль Торы. Так учил Рамбам: «И если жители, нечестивцы и грешники, разрешают ему оставаться в этой стране лишь при условии, что он станет таким же, как они, пусть он удалится в пещеры, чащобы и пустыни и не вступает на грешную стезю, ибо сказано : «Кто дал бы мне в пустыне пристанище для путников ...» (Ирмеяhу 9:1).
Следует сознательно ограничить себя от влияния газет, радио, телевидения, кино, литературы, от всего того, что перешагнуло рубежи морали или находится в преддверии порнографии и насилия. «Тот, кто удержал себя от преступления, словно выполнил мицву, заповедь Творца, и заслуживает награды» (Макот 23).
Комментируя главу «Кдошим», рав Ицхак Зильбер приводил слова Рамбама, что есть люди, которые формально не нарушают заповеди Торы, - но при этом манера их поведения мешает достижению святости. Это непристойная развязная речь, обжорство, неряшливость, пьянство, похотливость. Можно, увы, быть низким человеком и в рамках законов Торы.
Все сорок пять заповедей, приведённых в этой главе, обязательны для исполнения. Именно этот путь приводит к святости. Изучение заповедей - начало пути.
Встретились как-то рабби Йоси и рабби Хия. Сказал рабби Йоси: «Приносили жертвы в Храме для искупления грехов и проступков, но теперь, когда Храм разрушен, искуплением служит изучение Торы. Ничем другим не очистится человек, только Торой. Изучение Торы - не только искупление, но лучшее лекарство от физических и душевных болезней. Приучает человека помнить и бояться Б-га. Как сказано - страх перед Творцом очищает и лечит душу »(Зоhар,« Кедошим »).
Законы Торы и эти требования обращены к каждому еврею, ко всей еврейской общине. Сохраним себя и этот мир, данный нам Творцом, от обмана или грабежа, от убийства или сплетен, от насилия или сексуальных извращений.
Как сказано: выбери свободу на своей земле или изгнание. «В свидетели призываю Я на вас сегодня небо и землю - жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие, избери же жизнь, чтобы жил ты и потомство твоё». (Дэварим 30:19)
ОТЦОВСКАЯ ЛЮБОВЬ («Ожерелье удивительных историй»)
Александр Кимхи был очень богатый человек, многие знали его как праведного, богобоязненного еврея, не жалеющего денег на нужды города, на бедных и на иешивы.
Не всегда безоблачна жизнь богатых людей, не всегда праведники пожинают плоды прежде смерти. Единственный сын, родившийся в его поздние годы, вырос и стал несчастьем для отца и матери.
Злодей почти всё время проводил в дорогих отелях, устраивал шумные попойки с женщинами и такими же, как и он, бездельниками. Они, словно мухи на мясо, слетались к бесплатному столу, льстили, клялись в дружбе и в любви. А Цви думал, что друзей привлекают его ум и весёлый характер, и не жалел отцовских денег.
Такого сына Тора называет "сореруморэ", бетдин вправе лишить его жизни. Однако не он, а мать раньше времени ушла в другой мир.
Отец был богатым, праведным и мудрым человеком. Видит, старость уже пригнула к земле, а природа сына такова, что не подаётся исправлению, решил составить завещание.
Пригласил к себе мэра города, раввинов и габаев еврейской общины. И сына позвал. Когда все расселись, он объяснил, что собрал их, чтобы разделить между ними всё своё имущество.
- Такую-то сумму я оставляю в подарок мэру города. Столько-то я передаю габаям города, чтобы распределили среди сирот, вдов и нуждающихся евреев. Далее, эти деньги, - говорит, - я прошу уважаемых раввинов распределить между иешивами города. А эту сумму я передаю сейчас в руки моему сыну, Цви, с условием, что он исчезнет с глаз моих и ноги его не будет на пороге этого дома до моей смерти.
Старик положил перед мэром чистый лист бумаги, чернила и ручку и попросил записать условия завещания.
«После смерти хозяина полиция должна закрыть и опечатать этот дом. Спустя двенадцать месяцев, в годовщину смерти, начальник полиции передаст ключ от дома в руки Цви. Но только на один день. В этот день сын может вынести из дома всё, что ему понравится, и всё, что он успеет вынести до вечера. И не более того ».
Все, сидевшие перед господином Кимхи, очень удивились такому завещанию и расписались на листе. Цви тоже поставил внизу свою подпись, сказал, что плевал он на отца и на всех на них, схватил деньги и исчез. Гости тоже встали и вышли, не говоря ни слова об этом негодяе.
Месяц не прошёл после этого, и умер Александр Кимхи. Жители города, евреи и неевреи, люди из других городов пришли отдать последние почести праведнику, который сумел распорядиться своим богатством так, что каждый почувствовал на себе его заботу.
Только сына не было, когда к раскрытой могиле понесли похоронные носилки. И не сидел он семь дней, оплакивая отца. Спешил растратить огромные деньги, которые получил совсем недавно.
Растратил. Через восемь месяцев не осталось ни копейки.
Видит Цви, дело плохо, приходится брать в долг. В нескольких местах взял большие ссуды, едва хватило на неделю. В магазинах первые дни давали в долг, но когда увидели, что не платит, стали вежливо отказывать. Из гостиницы выгнали, домой к себе никто не пускал, ходил голодный по городу и не знал, где ему притулиться.
В конце концов, кредиторы обратились в суд, Цви арестовали, но что возьмёшь с нищего, побили и выгнали на улицу.
Пошёл к своим бывшим друзьям просить хлеба, напоминает, что ели и пили за его столом, никто не даёт, ругают и гонят, как собаку.
Днём сидел в синагоге, там тепло, а ночью шамаши закрывали двери, поэтому ложился на широких ступенях, свернувшись калачиком, закутанный в некогда дорогое пальто.
Там его нашёл мэр города, когда приблизилась годовщина смерти Александра Кимхи. Поставили полицейские оборванца на ноги, и мэр говорит:
- Завтра годовщина смерти твоего отца, можешь взять этот ключ, войти в дом и вынести всё, что успеешь за шесть часов. Запомни, шесть часов.
Когда узнали кредиторы, что есть какая-то надежда вернуть свои деньги, собрались вокруг, кто с ножом, кто с палкой, кричат:
- Около дверей будем ждать, попробуй обмануть, не вернёшь долги, убьём или калекой оставим!
Самые нетерпеливые заранее стали бить, полицейские с трудом разогнали толпу.
На следующий день Цви получил ключ от отцовского дома, открыл большие чугунные двери, которые ровно год никто не открывал, и вошёл. Злые кредиторы остались снаружи ждать свою долю.
Из прихожей был виден запущенный осенний сад. Сразу вспомнил своё детство в этом саду, маму, от которой прятался, поднимаясь высоко по скользкому стволу. И этот огромный отцовский дом ...
- Ой! Ой, ва-вой! - Заплакал Цви. - Ой, ва-вой, нет у меня права на отцовский дом!
Открыл следующие двери. Везде запустение, мусор, мыши бегают. Пошёл дальше, может быть в других комнатах что-то осталось, может быть, отцовские книги, тоже деньги.
Ничего не нашёл, только стол посреди большого пустого зала, и больше ничего. Подошёл ближе, видит незапечатанный конверт. Открыл, читает письмо:
«Знал я, знал, сын мой, что придёшь. Читаешь ты эти строки, а на улице ждут злые люди, вернёшься к ним, убьют. Поднимись по лестнице в комнату, которая была когда-то твоей. Там приготовлена для тебя виселица со стулом, чтобы удобно было повеситься. Залезь на стул, просунь голову в петлю, она как раз по твоему размеру, и оттолкни стул ногой. Умрёшь без боли и втайне от всех ».
Прочитал раз, другой, и решил:
- Прав отец, лучше умереть втайне, чем отдать себя на растерзание. В этом доме родился, в этом доме умру.
Поднялся по лестнице в бывшую детскую комнату. Видит, верёвка с петлёй свисает, и стул внизу. А на стуле письмо.
Открыл, читает: «Видуй», молитва раскаяния. И словно голос отца слышит, который не проклинает, а прощает.
Слёзы текут на грудь, повторяет слово за словом: «Ашамну, багадну ... Прости меня отец, как больно душе моей, отец ».
И вдруг, словно лопнул нарыв, успокоилась душа. Созрело твёрдое решение все свои преступления искупить смертью.
«Отец прощает, Ашем, Благословенный, тоже простит».
С просветлевшим лицом Цви залез на стул, просунул голову в петлю и прыгнул.
Верёвка его вес выдержала, но доска, к которой она была привязана, выскочила из паза и больно ударила по голове. Цви упал на пол и увидел, что вместе с доской на него свалился конверт. Схватил и тут же, сидя на полу, открыл:
«Сын мой, дорогой мой, принял ты смерть с радостью и, конечно, сам казнил себя за свои преступления. Теперь вернись к Б-гу, вернись к Торе, чтобы жил ты как написано: «Не смерть, а жизнь предлагаю тебе ...». Иди в сад, в правом углу под железным щитом, присыпанным землёй, лежит ящик. В ящике деньги, золото и бриллианты. Хватит расплатиться с кредиторами и тебе на долгие годы. Есть хорошие девушки в городе, женись, иди, учи Тору, будь праведным евреем. Всё, что было, ушло. Впереди много работы, тебя ожидает большая жизнь ».
Цви вскочил, воодушевлённый последним наставлением отца, словно проснулся от глубокого сна. С письмом в руках побежал в сад, нашёл клад и сделал всё, как повелел отец.
Женился, учил Тору, поддерживал бедных. И восхищался великой мудрости своего праведного отца, Александра Кимхи.
Автор: Рав Адам Давидов.Израиль