Бен-Гурион и Аденауэр: два великих старика
Оппозиция в Израиле выступала против соглашения, считая, что таким образом будут прощены и забыты преступления нацистов
Виктор Шапиропредседатель еврейской общины Калининграда
70 лет назад Конрад Аденауэр был избран первым бундесканцлером ФРГ. О его отношениях с первым премьер-министром Израиля пишет Jüdische Allgemeine.
Встреча в верхах на 35-м этаже нью-йоркского отеля «Вальдорф Астория»: 14 марта 1960 году два старика подали друг другу руки в знак примирения. На фотографии, облетевшей в этот день весь мир, изображены премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион и канцлер ФРГ Конрад Аденауэр, одному 73 года, другому — 84. Нет, пожалуй, более символичного образа, чем дружеское рукопожатие представителей нации жертв и нации преступников.
Но рукопожатию предшествовали жесткие переговоры о репарациях, выплата которых началась ещё в 1952 году в соответствии с так называемым «Люксембургским соглашением». Поскольку в первые годы после войны евреи не хотели слышать о каких-либо контактах непосредственно с немцами, требование о возмещении было направлено правительством Израиля в начале 1951 года четырём державам, оккупировавшим Германию. В сентябре 1951 года канцлер Конрад Аденауэр заявил в бундестаге о готовности обсудить выплату компенсаций. 10 сентября 1952 года было подписано соглашение, по которому Западная Германия обязалась выплатить Израилю в товарной форме три млрд марок в течение 14 лет. Средства инвестировались в основной капитал, сыграв важную роль в развитии израильской экономики. В последующие годы активизировались экономические связи и военное сотрудничество между Израилем и Федеративной Республикой.
Оппозиция в Израиле выступала против соглашения, считая, что таким образом будут прощены и забыты преступления нацистов. Никакие деньги, по мнению противников получения репараций, не могут искупить убийство шести миллионов евреев, а потому евреи не должны принимать деньги от убийц своих братьев и сестёр, настаивал лидер парламентской оппозиции Менахем Бегин.
К моменту встречи в «Вальдорф Астории» уже состоялись переговоры между министром обороны ФРГ Францем Йозефом Штраусом и заместителем министра обороны Израиля Шимоном Пересом, поддерживавшими контакты друг с другом в течение многих лет. Однако дипломатические отношения между двумя странами были установлены только в 1965 году.
Личные отношения между Аденауэром и Бен-Гурионом тоже сыграли роль в этом новом партнерстве. У них был общий горизонт опыта. Они были сыновьями юристов, формировались как личности перед Первой мировой войной и были — каждый по-своему — выбиты из колеи национал-социалистами. Их политическая карьера больших государственных деятелей началась после Второй мировой войны. Они управляли своими государствами с момента их создания в конце 40-х годов до 1963-го.
Бен-Гурион обладал в своей стране достаточным авторитетом, чтобы возражать против ожесточенного сопротивления многих израильтян: «Сегодняшняя Германия — это не вчерашняя Германия». Однако «люди вчерашнего дня» в то время все еще суетились вокруг Аденауэра. Канцлера обвиняли в том, что нацисты входили в его правительство. Самыми одиозными из них были статс-секретарь канцелярии Ганс Глобке, не член НСДАП, но один из авторов и интерпретаторов расовых «Нюрнбергских законов», лишавших евреев гражданства рейха и других прав, и министр по делам беженцев, переселенцев и пострадавших от войны Теодор Оберлендер, политический руководитель батальона украинских националистов «Нахтигаль». Правда, через несколько месяцев после встречи в «Вальдорф Астории», когда его прошлое стало достоянием гласности, он был вынужден уйти в отставку.
Аденауэр добровольно оставил пост канцлера в 1963 году ввиду преклонного возраста (ему было 87 лет), находясь в зените славы политического и экономического архитектора страны. В том же году покинул пост премьер-министра Израиля Бен-Гурон. Этим двум великим старикам довелось ещё раз увидеться — уже как частным лица. В мае 1966 года Конрад Аденауэр посетил Давида Бен-Гуриона в кибуце Сде-Бокер. Меньше чем через год Аденауэр умер, Бен-Гурион был среди провожавших его в последний путь.
Читайте также
Все материалы рубрики
Барух «Легендарный» — первый во всём
Кто он, почему столько успел?
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
Мне близка израильская музыка, особенно ранняя. С огромным интересом я читаю и о связанных с нею балете, народном танце, кино, театре, живописи, народных празднествах. И везде встречаю имя «Барух Агадати», и часто присутствует слово «первый».
Кто он, почему столько успел? Впрочем, многие его современники – невероятные люди. Их вела и вдохновляла идея обретения Сиона.
Барух Лейбович Каушанский родился в 1895 году в Бендерах. Учился в хедере, потом – в светской гимназии. И пропадал у цыган, наблюдая их танцы.
Семья переехала в Одессу. Там его потряс оперный театр, особенно балетная группа. Понятно, что отец был против, но еврейский мальчик отбил себе право на самоопределение и поступил в балетное училище. А в 1910 году его заметил приехавший в Одессу для набора детей в иерусалимскую школу искусств «Бецалель» ее основатель профессор Борис Шац.
По традиции в Палестине Барух выбрал себе новую фамилию – Бен-Иегуда. Но жить было не на что. Пришлось по рекомендации Шаца пойти работать на цитрусовую плантацию, затем на укладку асфальта, строительство. Платили так мало, что всё уходило на еду. «Рабочий – не художник, ему надо есть», – вспоминал он. Родители начали посылать помощь, и ему удалось начать учиться. Подрабатывал он уроками танцев. В начале 1914 года в газете «Ха-Ахдут» («Единство») социал-демократической рабочей партии «Поалей Цион» появилось объявление «Уроки танца дает Барух Бен-Иегуда. Стоимость первого курса, из 10 уроков, включая самые необходимые (бальные) танцы, в том числе вальс, 25 франков. Подробности можно узнать у Каушанского в школе «Бецалель» с часу до пяти».
Газетное объявление Бен-Иегуды
Соученики вспоминали, что помимо набросков и пейзажей Барух делал множество рисунков танцевальных движений. Соратник Шаца Абель Пан заметил это и попросил Баруха помочь с танцами на пуримском карнавале, ставшим первым карнавалом в жизни мальчика.
В 1914 году, приехав на лето к родителям, Барух не смог уехать обратно – помешала Первая мировая. Он поступил в балетную школу при Одесском оперном театре, а окончив ее, вошел в театральный кордебалет.
Уплыл он лишь в 1919 году на судне «Руслан» – первом прибывшем из России в Палестину после войны. С ним плыли незаурядные люди, в том числе – мать Ицхака Рабина и десятилетняя Сара, будущая жена композитора Мордехая Зеиры. Писательница Шуламит Шалит записала ее рассказ: «Великий корабль «Руслан» был просто поломанным корытом. Мы заходили в Турцию и Грецию, но отнюдь не для того, чтобы полюбоваться красотами, а чтобы помыться. Первым делом искали баню. А потом умытые, обновленные, в хорошем расположении духа, мы возвращались в наш большущий трюм, и нередко взрослые раздвигали поклажу по сторонам, освобождая площадку в центре. И посреди моря-океана для нас танцевал высокий, гибкий как змея, пластичный Барух».
Корабль «Руслан» в порту Кушта (Стамбул) по дороге из Одессы в Палестину, 1919 год
В Палестине он целиком посвятил себя танцу. Организовал труппу «Еврейский художественный балет», фольклорную хореографическую труппу «Хевре траск», поставил несколько танцевальных представлений с классической музыкой, традиционными хасидским и йеменским танцем, с костюмами по собственным эскизам. Он создавал свой стиль, в котором, по словам современника, «сверхсовременный кубизм причудливо сочетался с хасидской пляской и образом кочевника-бедуина».
Как-то он танцевал вальс «Мефисто» в полупрозрачной греческой тунике, подражая раскрепощенной Айседоре Дункан, а жена Элиэзера Бен-Иегуды Хемда с громким неодобрением покинула зал. Оскорбленный непониманием, Барух изменил фамилию. Тем более что в прошлом, еще в Одессе, поэт Яков Фихман представил его искавшему иллюстратора для своей новой детской книжки Хаиму Нахману Бялику так: «легендарный Барух». На иврите – «Барух Агадати».
В начале 1920-х на основе бессарабских народных танцев Агадати создал танец собственный: под песню трансильванского композитора Александра Босковича со словами Зеэва Хавацелета:
Радость в наших сердцах танцует...
Как хорошо быть живым!
Наша песня звучит по всему миру,
По холмам и долинам,
Эхо ее везде,
Эрец-Исраэль приветствует нас!
Прочь, печаль и боль,
Потому что надежда лечит горе,
И у хоры нет конца!
В «хоре Агадати» – быстрый ритм на четыре четверти и схожая с бессарабской круговая хореография. Танец стал первым израильским национальным танцем, необычайно популярен и широко распространен по сей день. Ощущение, что с умением танцевать хору теперь рождаются все израильтяне.
Хора по случаю основания кибуца «Шамир». Декабрь 1944 года. Фото: сайт «Рокдим»
С 1923 по 1925 год Агадати с труппой гастролировал по Европе: Варшава, Берлин, Вена, Париж.
Эскизы его костюмов создавала тогда художник-авангардист Наталья Гончарова, жена одного из основоположников русского авангарда, одессита Михаила Ларионова.
Агадати стал настолько известен как танцовщик и хореограф, что в 1925 году вышла целиком посвященная ему первая монография на иврите «ХаАман ХаРикуд һаИври» («Мастер нового еврейского танца», изд-во «Хедим».
В роли раввина Меира в танце «Мелавех Малка». Конец 1920-х годов. Фото: Verlag Willinger. Вена
В танце «Йеменский экстаз». Конец 1920-х годов. Фото: Verlag Willinger. Вена
Крестьянин в танце «Мелавех Малка». Конец 1920-х годов. Фото: Verlag Willinger. Вена
В танце «Яффо». Конец 1920-х годов. Фото: Verlag Willinger. Вена
Хасид из танца «Мелавех Малка». Конец 1920-х годов. Фото: Verlag Willinger. Вена
В середине 1920-х годов Агадати начал проводить в Тель-Авиве балы-шествия в масках, вдохновленные венецианским карнавалом. Именно там в течение шести лет избирались первые королевы красоты Израиля – «Царицы Эстер». И здесь он стал пионером, а шествия – традиционными.
Хана Полани – «Царица Эстер» 1929 года
Затем он полностью оставил хореографию и ушел в живопись (отучившись этому во Флоренции в 1930 году) и кино. В 1928 году снялся в палестино-немецком документально-игровом фильме «Весна в Палестине» («Авив беЭрец Исраэль»). В 1931 году вместе с братом Ициком (Ицхаком Агадати) основал кинокомпанию Aga-film, занимавшуюся до 1934 года выпуском документальной кинохроники из жизни поселенцев.
Группа артистов, слева направо: Йосеф Зарицкий, Арье Любин, Йона Зелюк, Реувен Рубин, Циона Таггер, Пинхас Ливионский, Ицхак Кац, Барух Агадати. 1925 год. Фото: Авраам Соскин
Через год в прокат на нескольких языках вышел первый, такой же документально-игровой, фильм Агадати «Зот хи ха-Арец» («Вот эта земля»). Сценарий написал начинающий литератор Авигдор хаМеири, сыграли будущие звезды кино Рафаэль Клячкин и Шмуэль Роденский.
Продюсер и оператор. 10.07.1937. Фото: Zoltan Kluger. Government Press Office (GPO) Правительства Израиля.
Как правило, в своих фильмах Агадати был одновременно продюсером, режиссёром-постановщиком, сценаристом, оператором, художником. В середине 1930-х годов он открыл в Тель-Авиве первый постоянный кинотеатр. В 1950 году – еще одну кинокомпанию «Гева».
Но главным своим достижением он считал свои картины.
Раввин с талесом. 1939—1945 год
Талантливейший и многогранный, первопроходец во многих ключевых для молодой страны вещах, он никогда не был женат и одиноким умер в Тель-Авиве в 1976 году.