Детройтец Вадим Авшалумов: «Наша синагога станет маяком еврейской жизни города»
Проект расширения с пятимиллионным бюджетом превратит четырехэтажное здание в подлинный центр еврейской жизни

Недавно отметившая столетие детройтская синагога Isaac Agree («Покорность Исаака») сегодня является последним символом некогда процветавшей еврейской общины в центре американской автомобильной промышленности. Однако руководство синагоги уверено: ее лучшие годы еще впереди.
Недалеко от Вудворд-авеню, главной улицы «Города моторов», как называют Детройт, заполненной дорогими магазинами, элегантными офисными зданиями и роскошным отелем, синагога с разноцветными витражами стоит как символ, застывший во времени. Реликвия старого Детройта, она резко контрастирует с другими активно застроенными домами в центре этого быстро меняющегося города.
Солнечным воскресным утром певица на идише распевала клезмерские «стандарты» («Tumbalalaika» и «Shein Vi Di Levone»), пока толпа наслаждалась мороженым и попкорном. Это был особенный день для евреев Детройта: празднование столетия единственной оставшейся в виде отдельного здания синагоги в городе — «Покорности Исаака» (Detroit's Isaac Agree Downtown Synagogue). Многие евреи, присутствовавшие на торжестве, даже не были ее членами, но все они видели в ней важное связующее звено с еврейским прошлым и будущим Детройта.

Мэтт Лестер, президент Еврейской федерации Детройта, в своем выступлении на празднике резюмировал: «Хотя многие из наших местных зданий менялись несколько раз на протяжении многих лет, Центральная синагога всегда оставалась».
Проект расширения с пятимиллионным бюджетом превратит четырехэтажное здание в подлинный центр еврейской жизни, в котором будет достаточно места для всех членов этой общины, активно растущей в последние годы.
В течение десятилетий после детройтских беспорядков 1967 года еврейская община Большого Детройта массово бежала в пригороды. Десятки еврейских молитвенных домов, которыми когда-то был усеян город, были заброшены прихожанами, придя в упадок, а один даже был превращен в церковь.
Синагога Isaac Agree продолжала свою работу, но поскольку в течение многих лет она не имела постоянного раввина, многие из ее прихожан рассматривали свое членство в конгрегации как сомнительное преимущество; они также создали новые синагоги в пригороде. Они продолжали поддерживать немногие программы синагоги лишь в знак памяти о прошлом.
Но в еврейской жизни Детройта за последние годы многое изменилось. В начале 2010-х годов, когда Город моторов приближался к самому крупному в истории Америки муниципальному банкротству, туда начали опять стекаться молодые предприниматели и творческие личности, в том числе много евреев, привлеченных низкой стоимостью жизни и безграничным потенциалом для экспериментов с недвижимостью. Некоторые обнаружили, что их ждет синагога Isaac Agree в центре города, и число ее членов выросло с менее чем 100 семей десять лет назад до более чем 400 сегодня.
В какой-то момент прихожане в массе своей стали иными: не только лишь старожилами, а обществом, состоящим из более молодых членов, сказала Рэйчел Рудман, исполнительный директор синагоги. Эти молодые члены начали настаивать на том, чтобы синагога «смотрела вперед», и на ключевом ежегодном собрании 2009 года, на котором предполагалось обсудить ее будущее расширение, они отклонили план продажи здания ради реализации плана расширения. Чтобы обсудить видение будущего здания, они встретились в Cafe d'Mongo's Speakeasy, старом баре по соседству, внешний вид которого также застыл во времени.
Один из тех, кто это сделал, Вадим Авшалумов, стал президентом синагоги и возглавил то, что десять лет назад стало кампанией по развитию синагоги. Уроженец Азербайджана, горский еврей, он вырос в пригороде Детройта, когда его семья переехала в этот район из Израиля в середине 1990-х годов. После окончания школы он переехал в центр Детройта, чтобы работать программным консультантом в различных местных инициативах по реконструкции. Поскольку остальная часть города получила «свежий слой краски» и преобразилась, он хотел, чтобы синагога тоже модернизировалась в столь же положительном ключе.
«Я очень взволнован, но и очень счастлив, — сказал Авшалумов на празднике. — В то же время у меня есть чувство: “не празднуй, пока не закончишь”». Он отметил, что им все еще нужно собрать более 100 000 долларов из 1,4 миллиона, необходимых для завершения первого этапа строительства.

Вадим Авшалумов
Сегодня большая часть этих средств поступает из пригородов, в том числе от старых еврейских благотворительных организаций, таких как Фонд Уильяма Дэвидсона, где в настоящее время работает Авшалумов. «Да, от евреев из пригородов Детройта поступает больше денег, чем от живущих прямо здесь, – сказала Рудман, которая раньше работала в пригородной синагоге Храм Бет Эль (Temple Beth El). — Но мы все вместе работаем над созданием городских общественных инициатив».
По словам Рудман, вместо того, чтобы пытаться «отбить» членов, все пригородные синагоги хотят, чтобы синагога в центре города процветала: «Никто не чувствует, что она конкурирует с кем-то. Они просто в восторге от того, что происходят такие изменения».
Запланированный второй раунд сбора средств и строительства дает надежду на реализацию к 2024 году полного плана реконструкции синагоги: создания террасы на крыше и места для проведения мероприятий.
Читайте также
Все материалы рубрикиРами Меир: «Люблю красоту с детства»
«Человек в полной мере способен что-то получить, если излучает сам», — говорит Рами. А это удается художнику передать обществу через картины

4-го августа в павильоне «Азербайджан» на ВДНХ состоялся вернисаж работ Рами Меира «40 лет спустя. Возвращение». Рами Меир — уроженец Азербайджана, гражданин Израиля. Он известен не только как художник, но и как поэт, вокалист, автор афоризмов, педагог.
Рами окончил художественное училище в Баку по специальности «чеканщик художественных и ювелирных изделий». 40 лет назад на ВДНХ проводилась выставка азербайджанских художников. Около 20 чеканных панно Рами Меира должны были стать частью экспозиции. По пути на выставку работы выкрали. После этого неприятного инцидента мастер начал творческий поиск в других художественных техниках.
«Человек в полной мере способен что-то получить, если излучает сам», — говорит Рами. А это удается художнику передать обществу через картины.
Красоту Рами Меир любит с детства. Он вспоминает, как любил лазить на тутовое дерево, которое росло во дворе. Из-за любви к природе у него даже родилась песня. «Рисковал жизнью, лазил высоко на дерево к красоте, которая нас окружала. Любил её с детства».
— Рами, вы работаете во многих жанрах искусства, однако живопись, очевидно, занимает среди них первое место. Что повлияло на ваш творческий выбор?
— На всё моё последующее творчество повлияло то, что в 17 лет я поступил в художественное училище, где получил специальность чеканщика. Эта профессия требовала познания, навыков в живописи, ковроткачестве, ювелирном деле, а также в других жанрах. Начинал я с чеканки, потом мне стало интересно попробовать себя в инкрустации и когда мы уже занимались в более зрелом возрасте росписью, у меня появилась идея рассказать о своем народе, о горских евреях. Более 40 моих картин посвящены горским евреям. После этого я посвятил серию картин красоте Африканского континента. Затем последовали серии картин «Близняшки» и пейзажная «Чудеса природы». Есть и современные вещи — световые картины. Что касается монет, то у горских евреев их не было. Сейчас, с Божьей помощью, создана серия медалей монетного типа по моему дизайну.
— В одном из интервью вам задали вопрос: «Много ли вы работаете?». Вы сказали, что уделяете творчеству много времени, но не преследуете цели написания картины на скорость. Есть ли у Вас какие-нибудь источники вдохновения, которые вам помогают, прежде чем начать творить?
— Вдохновением является красота, которая есть вокруг нас. Талант человека состоит в том, чтобы видеть эту красоту. Естественно, можно сесть и написать картину, сказать, что я что-то увидел во сне, ко мне пришло вдохновение… Мне не нужно погружаться во сны. Вокруг нас и так много прекрасного.
— Что бы вы посоветовали начинающему художнику?
— Я бы посоветовал показать работы человеку, который разбирается в этом, послушать его замечания. Посоветовал бы работать от чистого сердца, от души. Не идти ни в коем случае ни по каким определенным направлениям, потому что они модны или позволяют заработать. Я всегда избегал этого. Сегодня есть много превосходных профессионалов, которые в академической живописи показывают хорошие картины. К сожалению, остается много невостребованных профессионалов. Даже в современном искусстве можно создать что-то оригинальное, способное заинтересовать молодежь. Видеть заинтересованность молодого поколения — это главное.
— Вы родились в Баку, в многодетной семье. Расскажите немного о вашем детстве. Какие моменты из детства внесли вклад в ваше творческое развитие?
— В Баку притчи, поговорки наших матерей и отцов, которые мы слышали, заставляли нас думать. Заставляли искать сплетения в этих словах. Мы их находили и когда мы понимали правильно намек на то, что нам хотели передать, мы гордились. Сегодня, возвращаясь к словам из детства, я начинаю находить глубокие истины.
— Соблюдались ли в вашей семье еврейские традиции и обычаи, говорили ли вы на джуури?
— Мудрый человек когда-то сказал: «Родным языком человека является тот, на котором он думает и видит сны». Честно сказать, я уже в юном возрасте знал, что это неправда. Потому что я думаю и вижу сны на четырех языках, говорю тоже. В Баку многие говорили как минимум на трех языках. В современном мире соблюдать обычаи очень трудно, мы все живем в больших городах. Они создают нам какие-то сложности. Что-то получается соблюдать, что-то нет. Есть основа, о которой я хочу поговорить. Лично я и моя семья соблюдали традиции. Мои предки были раввинами, довольно известными людьми. Когда наши предки жили отдельно им было проще отделиться от всех культур, закрыться и соблюдать обычаи. Сегодня если кто-то говорит, что полностью отделился в Москве от окружающей среды, я думаю, он лукавит. Соблюдение обычаев приравнивается к нескольким уровням познания и понимания. В иврите каждое слово имеет четыре уровня понимания и вариантов перевода. Потому есть тонкий нюанс: нельзя что-то соблюдать понаслышке. Я вспоминаю себя в 13 лет, когда раввин сказал, что нельзя смешивать мясную пищу с молочной. Я его попросил разъяснить этот запрет, чтобы я смог сделать его законом в своей голове. Тогда он мне привел слова из Торы: «Не вари козлёнка в молоке матери его». Мне этого хватило, чтобы понять и соблюдать этот обычай.
— У ваших выставок расширяются географические границы. Они проходили в Израиле, Азербайджане, России и даже в Италии. Где, на ваш взгляд, была самая запоминающаяся выставка?
— В Москве все выставки были шикарные. Все внесли свою определенную эмоцию, теплоту — и это главное. Каждая встреча и каждая выставка особенная. Когда у тебя в пандемию проходит выставка и ты видишь, что люди, не боясь, приходят, любуются и получают удовольствие, это приносит радость. Когда проходит выставка в Государственном музее Востока в Москве — это значимое событие, для меня это огромная честь. Спасибо всем, кто заинтересовался и помог это сделать. Есть художники, которые всю свою жизнь мечтают выставиться там. Я счастлив, что у меня пррошла выставка в таком музее.
Азербайджанский национальный музей ковра — это тоже весьма достойное место, о котором многие бы мечтали. Мне важно подчеркнуть, насколько значимо место проведения выставки. Я должен был 40 лет назад выставляться на ВДНХ. Этого не произошло по причине того, что при перевозке были украдены все мои работы. Сегодня я счастлив: это достойнейшее место в Москве, павильон «Азербайджан — один из красивейших. Выставка будет проходить три месяца, это огромный срок. Инициатива проведения выставки принадлежит многим организациям, включая Фонд Гейдара Алиева.
— Всегда ли вы довольны своими работами? Скажите, чьё мнение о вашем творчестве для вас особенно важно?
— Когда человек доволен тем, что делает, мне кажется, это означает, что он исчерпал себя как профессионал, мастер своего дела. Даже когда хороший футболист забивает красивый гол, он думает о том, что можно было бы еще лучше сыграть. Я всегда говорю, что самое главное стремление в жизни — попробовать удивить себя. Для меня самый главный критик — это я сам. Мне нужно удивить себя, понять, на что я способен, но доволен до конца я не бываю. Я могу получить удовольствие от того, что я сделал, но я всегда возвращаюсь к картине, нахожу изъяны, которые подправил бы.
— Сформулируйте, если возможно, свое творческое кредо. Что вы хотите сказать своими работами?
— Своими работами я хочу пробудить в людях светлые чувства к окружающим. Как любящая мать оберегает ребёнка, мы все должны друг друга поддерживать. Сколько красоты и богатства присутствует в каждом из нас. Философия очень важна в творчестве. В моих картинах присутствует много философии, и я думаю, что величайшие религии, требующие «возлюбить ближнего как самого себя», должны объединять людей и приносить общее блаженство, стабильность и любовь.
— Вы также были избраны председателем Союза художников России — горских евреев. Скажите, какие эмоции вы испытали, узнав об этом?
— Это выбор людей, который меня радует. Они показывают уважение ко мне и дает понять: то, что я делаю, чего-то стоит. При этом восхищения собой не было и не дай бог, чтобы когда-нибудь появилось.
— Что бы вы хотели пожелать поклонникам вашего творчества?
— Первым долгом хочу сказать огромное спасибо. Чтобы ваше признание никогда не иссякло и сохранялось. Чтобы у меня были вы, почитатели моего творчества. Низкий всем поклон! Давайте восхищаться красотой и любовью, которая нас окружает. Самовыражение не имеет границ, главное, чтоб оно приносило добро и тепло на душе.
Рами Меир — весьма многогранная личность, которая успевает совершенствоваться во многих направлениях. Он ищет новые способы общения с аудиторией, даря поклонникам своего творчества добрые и светлые эмоции.
… Вот так живем мы
И чуть-чуть поём.
Чуть-чуть напишем
И немного дышим.
И, может быть,
Мы, наконец, поймём:
Живём – когда чего-то
В жизни ищет.
Беседовала Есения Давидова
















