Евреи на Диком Западе. 10 удивительных фактов
Дикий Запад не принято считать еврейским местом жительства, но евреи жили там и оставили свой след.
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
Дикий Запад не принято считать еврейским местом жительства, но евреи жили там и оставили свой след.
Опрос 1878 года, проведенный Союзом американских еврейских общин – единственная подобная перепись в ту эпоху – показал, что в Соединенных Штатах тогда жили 230 257 евреев, в том числе 21 465 в 11 западных штатах и на территориях.
Некоторые историки считают, что фактическое количество евреев на Западе было даже больше.
Еврейская невеста в Санта-Фе
В 1874 году жительница Нью-Йорка Флора Лангерман вышла замуж за еврея-пионера немецкого происхождения Вилли Шпигельберга, и они провели медовый месяц в поездке в свой новый дом в Нью-Мексико. Когда молодожены регистрировались в городском отеле Лас-Анимаса, то «около двухсот ковбоев, только что вернувшихся с облавы и, естественно, вооруженных до зубов, встали как один человек и, сняв сомбреро, буквально заревели. Их приветствия подбадривали меня до тех пор, пока не затряслись самые стропила. “Здравствуйте, леди, мы рады вас видеть”, – кричали они, и это было действительно серьезно, потому что я была первой женщиной, которую они увидели за последние месяцы.
Вскоре Флора обосновалась в Санта-Фе, открыв в своем доме еврейскую школу для восьми городских еврейских детей. Вилли Шпигельман стал первым мэром Санта-Фе в 1884 году.
Освобождение рабов, усыновление индейцев
В мемуарах Флора записала случай из жизни своей невестки Бетти Шпигельберг, одной из немногих европейских женщин (и единственной еврейки), живших в Санта-Фе во время Гражданской войны. Однажды утром Бетти услышала плач женщины под окном своей спальни. Это оказалась рабыня по имени Эмили, похищенная солдатами Конфедерации. Бетти «вымыла и накормила Эмили, дала ей чистую одежду, а затем послала за доктором». Шпигельберги купили свободу Эмили, а также еще одному похищенному рабу. Вскоре после этого они помогли двум другим пленникам, маленьким индейцам, осиротевшим брату и сестре. Бетти и ее муж Леви усыновили их и воспитали их как собственных детей.
Еврей среди сиу
Еврей Юлиус Мейер в 1860-х годах торговал с индейскими племенами на территории современной Небраски. Говорят, что в 1867-м Мейер охотился на бизонов, когда его схватили индейцы сиу. Мейер жил с сиу несколько лет, изучив их язык в дополнение к пяти другим индейским языкам.
Он был известен как «кудрявый белый вождь с одним языком» («один язык» означало честность), а в конце концов стал переводчиком с индейского в Конгрессе.
Еврейский индейский вождь
Многие еврейские купцы установили связи с местными индейскими племенами. Мозес Барух владел аптекой в Пендлтоне, штат Орегон, был известен своей тесной дружбой с местными индейцами, выучил их язык и выступал в племени советником и переводчиком.
Соломон Бибо дружил в Санта-Фе с местными индейцами и в конце концов сам став вождем. Бибо родился в Германии в традиционной еврейской семье; его отец был кантором. В 1869 году Соломон и его братья отправились в Новый Свет. Соломон начал торговать с племенем акома и настолько сблизился с ними, что защищал их в имущественных спорах с федеральным правительством. Женившись на женщине акома, в 1885 году он стал вождем племени акома и провел ряд реформ: убедил акома основать поселение в более удобном месте, внедрил современное ведение сельского хозяйства и открыл школу. Затем он перевез семью в Сан-Франциско, чтобы жить в еврейской среде и дать детям больше информации о еврейской жизни.
Изобретя синие джинсы
Когда в 1848 году в Калифорнии обнаружили золото, что вызвало золотую лихорадку, в штат хлынули искатели приключений со всего мира. Лейб Штраус, еврей немецкого происхождения, оставил семейный швейный бизнес в Нью-Йорке и отправился в Сан-Франциско в 1853 году, чтобы торговать с золотоискателями.
Он сменил имя на Леви и открыл магазин галантерейных товаров Levi Strauss & Co., в котором продавали все необходимое: одежду, палатки, инструменты. В 1872 году портной из Рено, штат Невада, Джейкоб Дэвис, описал Штраусу метод усиления брюк металлическими заклепками. Они вместе зарегистрировали патент и начали производство грубых хлопчатобумажных брюк, усиленных медными заклепками в местах напряжения. Это и были первые синие джинсы.
Леви активно работал в первой синагоге Сан-Франциско и во множестве других общественных учреждений. Он умер в 1902 году, а в завещании выделил ряд учреждений: Тихоокеанский приют и дом для еврейских сирот, Еврейский совет помощи и 28 стипендий Калифорнийскому университету в Беркли.
Еврейская девушка в коррале «О-кей»
Эта перестрелка в 26 октября 1881 года стала одной из самых известных перестрелок на Диком Западе, в которой братья-бандиты Клэнтоны с компанией столкнулась с местными бизнесменами и шерифами братьями Эрп.
Eврейка Джозефина Сара Маркус, сбежавшая с театральной труппой на Запад ради приключений в Калифорнии и Аризоне, позже вышедшая замуж за Уайетта Эрпа, позже вспоминала: «Услышав шум возле ранчо, не возвращаясь за головным убором, я выбежала наружу и помчалась к месту перестрелки, в которой погибли трое мужчин. Уайетт Эрп увидел меня… Моей единственной мыслью, было: “Боже мой, на мне нет чепца. Что он подумает?”»
Уайетт и Джозефина были женаты 50 лет. Несмотря на то, что он не был евреем, Уайетт похоронен на еврейском кладбище в штате Калифорния, где у семьи Джозефины был участок земли.
Джим Леви, еврейский стрелок
Родители Джима Леви, родившегося в Ирландии в 1842 году, отправились в Новый Свет и оказались в Неваде, где юный Джим работал шахтером. Однако в 1871 году он обнаружил новое призвание. Вмешавшись в уличную драку, вызвал на дуэль местного дебошира и победил.
Вскоре он стал профессиональным игроком и стрелком на всем Западе, участвовал примерно в 16 перестрелках. 5 июня 1882 года Леви выпивал и играл в азартные игры в салуне в Тусоне, и когда выходил оттуда, местный соперник устроил засаду и застрелил Леви.
Кладбище Бут-Хилл
Старое кладбище в Томбстоуне, штат Аризона, было названо «Бут-Хилл», так как многие из его жителей, стрелки, были похоронены в тех же ботинках, в которых умерли. Несмотря на такие нравы, в городе проживало достаточно евреев, чтобы в 1881 году была основана Еврейская ассоциация Томбстоуна и возникла еврейская часть кладбища.
В 1982 году местный историк пригласил приезжего экономиста Исраэля Рубина совершить поездку по заброшенному еврейскому захоронению вместе с лидером местной общины, судьей К. Лоуренсом Уэртой, индейцем яки из Тусона. Рубин на месте прочитал Кадиш, и судья Уэрта был так тронут, что решил восстановить еврейскую част Бут-Хилла. Она была повторно освящена в 1984 году, и среди могил первых еврейских поселенцев Аризоны сейчас находится чаша с землей из Иерусалима.
Молитва в прериях
Начальник станции дилижансов в Санта-Фе в 1870-х годах рассказал Флоре Шпигельберг историю. Прибыла группа из четырех пассажиров дилижанса: трое американцев и один немец. Начальник станции заметил группу приближающихся к станции индейцев, и крикнул пассажирам, чтобы они возвращались в дилижанс. Американцы побежали, но немецкого пассажира нигде не было.
Заглянув за бревенчатый домик, начальник станции увидел пассажира-немца, тихо молившегося на иврите, в кипе и «молитвенном платке». Он «спокойно сказал: “Добрые друзья, доверьтесь Б-гу, и Он благополучно доставит вас до конца пути”».
Индейцы не напали, и дилижанс благополучно уехал.
Читайте также
Все материалы рубрики
Эмиль Кроткий: зубастый сатирик
Эмиль за словом в карман не лез и язык за зубами не держал
С ним обращались, как с запасным колесом автомобиля: считали необходимым, но держали позади.
Это написал мастер короткой фразы, чьи перлы печатал знаменитый сатирический журнал. О ком он это? О безымянном знакомом или о себе?
«Под чем мне подписываться? Под двумя строчками?! Совершенно невозможно»! — сетовал у Ильфа и Петрова в «12-и стульях» остряк по профессии Авессалом Изнуренков. Его прообразом и послужил автор высказывания, поставленного в качестве эпиграфа.
Речь — об Эмиле Кротком.
Вообще то его звали Эммануил Яковлевич Герман. Отец Эммануила Яковлевича был известным в Одесской губернии адвокатом. 26 декабря 1892 года этот почтенный, важный господин от счастья себя не помнил — у него родился сын! Сын!
Детство мальчика прошло в Каменце-Подольском. Ребёнок обладал отменной памятью, много читал и легко пересказывал прочитанное. Имелась ещё одна любопытная черта. Если юный Герман встречался с несправедливостью, подлостью, если кого-то обижали на его глазах, он не лез немедленно в драку, но на ходу сочинял такие пару строчек про обидчика, что последний предпочёл бы получить «оскорбление действием», а не дразнилку, которую потом распевали все на улице.
Когда маме Эммануила приходилось выслушивать жалобы родителей, чьи чада пали жертвами мальчишеского остроумия, та широко распахивала глаза и с недоумением произносила:
— Вы что-то путаете! Мой Эмик такой кроткий!
Так и родился псевдоним — Эмиль Кроткий. Им подписывались фельетоны, сатирические рассказы и стихи, бичевавшие всяческие недостатки. Лирику Эммануил Яковлевич издавал под своей настоящей фамилией:
На монументе — накрест меч и лира,
Над невской ширью — стройный ряд дворцов.
И за стеной — властитель полу-мира,
Игрушка нервных женщин и льстецов.
Первая публикация была сатирической и появилась в одесском журнале «Крокодил» в 1911 году. Автору едва сравнялось 19 лет.
Материалы Эмиля заметил сам Горький, и пригласил молодого журналиста в столицу Империи. Эммануил Яковлевич печатается в горьковской «Новой Жизни» и у смешившего всю читавшую Россию Аверченко, в его «Сатириконе».
— Да какой же он кроткий! — говаривал, посмеиваясь, «буревестник революции», просматривая очередные перлы сатиры от Эмиля— Ещё какой зубастый!
«Лифтер был настойчив, но и лифт умел постоять за себя.
Человек с постоянным адресом: его хата всегда с краю.
Будь прост, но не слишком! Простейшее - амеба»!
За бурные двадцатые, пока шла гражданская война и строилось государство Советов, Кроткий успел поработать в Харькове, пожил в качестве корреспондента в Европе и, наконец, осел в Москве.
Непоседливый сатирик освоил краткие формы общения не только с читателем, но и с советским чиновничьим аппаратом. Эмиль за словом в карман не лез и язык за зубами не держал:
На собачьей выставке висели рядом плакаты: «Собака--друг человека!» и «Остерегайтесь собак»!
Даже выступая на собрании первым, он присоединялся к предыдущему оратору.
И большие мерзавцы были когда-то маленькими.
Такие строки своего постоянного автора публиковал пользовавшийся огромной популярностью и авторитетом столичный литературно-художественный иллюстрированный сатирический журнал «Крокодил».
Как-то рядом с его стихами на редакционной стенгазете появилась кривая карандашная надпись: «Мели, Эмиля, Твоя нидиля»!
Газету испортила писательница и журналист Вера Инбер, решившая таким образом свести с Кротким давние счёты по поводу язвительной эпиграммы. Эмиль видел, как она работала карандашом, но ничего не сказал и вслед за мстительной женщиной отправился на совещание. Когда заседание закончилось, писатели вышли в коридор и раздался их дружный смех. На газетном листе появился ответ Кроткого:
«Типично дамская манера —
И не умно, и не остро,
Сие писала Инбер Вера,
Из Чайки выдернув перо»!
(Было широко известно, что у гражданки Инбер сложились весьма близкие отношения с номенклатурным работником по фамилии Чайка).
Острота высказываний, бивших новоявленных бюрократов не в бровь, а в глаз, наплодила Кроткому множество недругов. В начале 30-ых кто-то из них отправил донос в ОГПУ — дескать небезызвестный Кроткий не только протаскивает в советскую прессу злобные нападки на ответственных товарищей, но и пускает в «несознательную часть народа» контрреволюционные анекдоты!
И «Крокодил» не посмел оскалить свои зубы в защиту создававшего ему славу пера.
Эмиля каким-то образом пристегнули к делу Эрдмана и Масса, сценаристов «Весёлых ребят». В итоге – 3 года ссылки в городок Алтайского края Камень-на-Оби, поражение в правах и запрет на проживание в Ленинграде и Москве.
И во внезапной ссылке он продолжал шутить – трудился в местной прессе и писал друзьям:
«Мне инкриминировали написание антисоветской басни. Что ж, впервые в жизни я получил сразу и гонорар, и авторские за чьё-то чужое произведение. Время идёт, и я напоминаю себе, что выходные дни тоже засчитываются в срок жизни».
После ссылки жил в Можайске. Встретившись с «однодельцем» Николаем Эрдманом, тоже возвратившимся из мест не столь отдаленных, обнял его, лукаво усмехнувшись, произнёс:
– Хорошо посидели!
Во время войны был эвакуирован в Астрахань и там до 1944 года вносил посильный вклад в борьбу с фашистами, редактировал сатирический отдел «Прямой наводкой» в областной газете.
После войны Эммануилу Яковлевичу разрешили вернуться в Москву, и он вновь стал постоянным автором «Крокодила». Многие веселившие людей подписи под карикатурами Бориса Ефимова придумал именно сатирик Кроткий.
Он и в пожилом возрасте не потерял былой хватки в искусстве отвечать словесным отточенным выпадом на всякий вызов.
– Как вам удаётся выдумывать там много прекрасных острот? – выпытывала любознательная молодёжь.
– Ну, надо внимательно смотреть на жизнь…
– Так мы смотрим!
– Смотрят все, а видят лишь некоторые. А потом я тренируюсь на себе…
Тут Эммануил Яковлевич доставал блокнотик и зачитывал:
«От волос у меня осталась только расческа. Впрочем, лысина – лучшее средство от седины. Вижу очень плохо. Одним глазом ничего не вижу, другим вижу пустяки. Сплю в очках, чтобы лучше видеть сны. Ростом, пожалуй, рискнул бы соперничать только с Наполеоном, да и то с уверенностью, что проиграю. Зубы держу в стакане с водой, но они всё равно не растут»…
Он пришёл в этот мир зимой и покинул его в зимнюю пору, 10 февраля 1963 года.
Кроткий жил тогда в коммуналке в Дегтярном переулке.
«В коммунальной квартире просыпаются не от шума, а от внезапно наступившей тишины»!
Комната его была маленькой и напоминала собой пенал. Эмиль лежал на кровати маленький и беспомощный, но, как всегда, приветливый и улыбающийся. К нему то и дело заглядывали соседи, души не чаявшие в Эмманулие Яковлевиче за его покладистость, незлобливость и умение улаживать всяческие споры. Ходили по коридору на цыпочках. Соседи были готовы помочь во всём – но что они могли? У Кроткого очень болело сердце, а врач запаздывал.
Наконец скорая увезла поэта и сатирика в больницу.
Завывашая сирена, казалось, повторяет одну и ту же фразу кроткого насмешника:
«И шутники умирают всерьёз»!
P.S.
Эмиль Кроткий был близко знаком со многими литераторами, дружил с Сергеем Есениным и с Корнеем Чуковским.
Когда началась борьба с «чуковщиной» в литературе, и хотели запретить сказку «Крокоди», он был одним из немногих, кто выступил в защиту автора «Айболита» и «Бибигона» в дерзновенных стихах:
Ходила крокодила,
Пока не угодила
В опасные места
Газетного листа.
В критическом отделе
Зверюгу разглядели
И бросили вопрос:
— Что смотрит Наркомпрос?
На похоронах Кроткого собравшихся поразил огромный венок, на ленте которого было написано: «Незабвенному Эмилю Яковлевичу от всех соседей по квартире».
