Феликс Бахшиев: «У каждого должен быть свой миг»
Имя писателя и журналиста Феликса Михайловича Бахшиева в Дагестане достаточно известно.
Имя писателя и журналиста Феликса Михайловича Бахшиева в Дагестане достаточно известно. В разное время в различных издательствах вышли в свет такие его сборники прозы, как «Где-то есть сын», «Бег времени», «Мужская любовь», «Разнотравье», «Слышать голос твой», «Семь дней тревоги», «Белый аист», «Кардинская осень», «Монолог на площади согласия», «Было все в мире этом призрачно» и другие. Последняя книга взволновала меня чрезвычайно. И я решил встретиться с её автором. Выход этой книги как раз был приурочен к юбилею писателя.
- Феликс Михайлович, почему Вы не отметили свой юбилей? Я слышал, что как-то очень не любите отмечать дни рождения?
- Юбилей я провел на больничной койке. Коллеги по литературному цеху предлагали мне провести вечер или встречу с читателями, студентами. Я отказался. К чему? Кто интересуется сегодня литературой? А собираться и славословить: для чего? А насчет дней рождения... отмечаю их только в семейном кругу. Собирать какое-то общество и выслушивать дифирамбы, здравицы, тосты — от всего этого я далек. Никогда не любил. Да и за что любить? Ну, скажем, до тридцати лет еще можно, а дальше... Ведь ты спускаешься по лестнице жизни вниз, на ступеньку ниже. Это, по-твоему, должно сильно радовать?
- А когда мы находимся на самой высокой ступеньке? Вы меня заинтриговали.
- На самой высокой ступеньке? В младенчестве. С ясной и здоровой аурой, богатой информацией и чистой энергетикой — все это получаем от природы, через мать. А дальше происходит взросление. Обогащение разума и души. И, к сожалению, потом, постепенно, разрушение организма...
- Неприглядную картину вы нарисовали. Скажите честно, вы религиозный человек?
- Нет, я не религиозен. Может, ты хотел спросить, верую ли я в Бога? Вообще, для серьезного человека это должно быть личностным, тайным. А не показным. Сегодня стало чуть ли не модным представляться религиозным человеком - и тут же совершать небогоугодные дела и поступки. А потом просить отпустить ему грехи. Мой Бог - в моей душе. Я его вырастил. Вернее, природа, мирозданье позволило его вырастить. Он меня испытывает и ведет по жизни. Он - мой поводырь. В минуты скорби, радости, поисков - всегда со мной. Он - это второе мое я, мое эго. Мой Бог - доброта, совесть. Наша беда - беда интеллигенции и обывателей - в том, что мы опасаемся четко сформулировать свою мысль, плохо дружим с логикой. Боимся раскрыть душу. Вырываем фразы из контекста и блуждаем в трех соснах в поисках истины. Почему я заговорил об этом? Сейчас поймешь. Часто приходится слышать следующую концепцию или формулу: «Красота спасет мир». Да нет же, господа-товарищи! Вы глубоко ошибаетесь и загоняете себя в тупик! Нет, не так говорят герои романа Федора Достоевского. Когда один из них задает вопрос: «Спасет ли красота мир?», другой отвечает: «Ах, кабы она была добра, все было бы спасено». Кабы она была добра... Слышите эту формулу? Вот это добро красоты и спасет мир. И потому, я так думаю, человек должен сеять в свою душу, как в теплую, щедрую землю, зерна добра. Вот тогда только и будет все спасено.
- Кем для Вас лично была мама: доброй воспитательницей или строгой учительницей?
- Мама для меня была мамой. Она несет в себе доброе начало и олицетворяет собой свет и смысл жизни. Она не читала мне нравоучений. Своим характером, своим поведением, отношением к людям, состраданием к человеку незаметно, методично, может и сама не замечая, подавала мне уроки жизни.
- Как она относилась к Вашему творчеству? Может, советовала, может, чего-то не одобряла?
- В литературную и журналистскую работу абсолютно не вмешивалась. Но читала все. Буквально все. Ни одну книгу, ни одну газету с моей статьей не упускала из виду. То сама купит, а то соседи принесут. Я ее часто заставал за чтением даже в преклонном возрасте. Если моя работа нравилась, у нее светились глаза. Она прекрасно владела татским языком, языком фарси, знала массу пословиц и поговорок. Одну из них я часто вспоминаю и повторяю. Она переводится так: каждый должен сам вспахать свою борозду. Сейчас жалею, что вовремя не освоил ее богатую языковую школу.
- А какие у Вас были отношения с отцом, одним из основоположников татской литературы? Он следил за Вашим творческим ростом? Учил азам беллетристики?
- Отношения были дружеские. Я слышал, как он говорил коллегам: мы с сыном друзья. Может, он как-то скрытно и наблюдал за моими творческими потугами, но ничего мне не говорил. У нас были разные, если можно так выразиться, творческие «лаборатории». Да и я в ту пору был просто «салага» в литературе. Пацан, ищущий свою тропу.
- Что Вам ближе: писательский труд или журналистский?
- Когда еще в 1960 году я пришел на работу в газету «Комсомолец Дагестана» литературным сотрудником, то вскоре понял, что сочетать стихотворчество с газетной работой невозможно. Все мое время уходило на то, чтобы писать очерки и корреспонденции. Потом ведь еще очень часто приходилось выезжать в различные командировки.
- А как обстояло дело с прозой?
- Скажу так, беллетристика и журналистика — это литература. Беллетристика строится на художественном вымысле, а журналистика только на фактах. Поэтому проза оказалась мне даже как-то ближе. Поездки в районы республики, встречи с разными людьми и живое общение с ними дают богатейший материал пишущему человеку. А стихи ко мне вернулись неожиданно, спустя уже почти сорок лет. Поэтому сейчас я снова стал их писать. Причем они приходят откуда-то свыше.
- Чем Вы это объясняете?
- Поскольку я по гороскопу Скорпион и привержен, в некоторой степени, мистицизму, то считаю, что вся информация поступает из космоса. В голове накапливается столько мыслей, что в один прекрасный день наступает озарение, и душа все выплескивает на бумагу. Вот я хочу спросить у тебя, как, по-твоему, озарение имеет какое-то отношение к мистике?
- Затрудняюсь ответить.
- А для меня нет абсолютно никаких загадок в этом вопросе. Поскольку сам человек является существом мистическим. Мне кажется, что он пришел на землю из запредельных миров и основал здесь свою колонию. Но, став ее хозяином, он вечно обращается и мыслями, и душой, и взором в космос, во вселенную. Туда, откуда явился миллионы лет назад.
- Я слышал, что у Вас с Расулом Гамзатовым был тесный творческий союз. Вы действительно вместе много работали?
- Да, еще в далекие семидесятые годы мы вместе делали большие литературные статьи, которые затем публиковались в «Дагестанской правде», «Литературной газете», центральной «Правде», «Советской России»... Помню большую статью в «Дагестанской правде» под броским заголовком «Музыка революции». Затем я стал делать беседы с патриархом поэзии. Расул был удивительный человек. Удачному материалу он радовался от души, а когда смеялся, то смех у него был как у ребенка. Даже слезы выступали на глазах. И обязательно по завершении каждой беседы дарил мне свою книгу с дарственной надписью.
Кстати, Расул Гамзатович в последние годы часто рассказывал мне о своих сновидениях. Вот что он однажды поведал: «Мне часто снится мама, Патимат. Отца вижу... Когда я был в Болгарии, посетил предсказательницу Вангу и подарил ей указательную палку. Она мне говорит: с этой палкой тебя ждут отец и мать. Спрашиваю, почему с палкой? Она отвечает: бить, много ты натворил грехов в своей жизни. Долго мне потом еще эта палка снилась». Это был глубоко мудрый человек.
- Название для своей юбилейной книги Вы выбрали необычное: «Было все в мире этом призрачно». Каким-то пессимизмом веет от него. Почему так?
- Разве? Я не ожидал от тебя такого вопроса. Человек приходит в этот мир со своим спутником — своим временем. И в долгой жизни оказывается в водовороте многих событий и коллизий. И все-таки у него должен отложиться в душе кусочек жизни, осколочек, яркий, теплый, согревающий душу и будящий разум. Я его считаю мигом. У Юсуфа — героя повести, этим мигом был поиск прекрасной, юной незнакомки. А у тебя разве его нет? Если нет, то будет: ты еще молод. Без него нет настоящей жизни. Если его не будет — жизнь пуста и прошла, как телега по каменной дороге.
Фрагменты интервью Джабраила Алиева
Чужие среди своих - свои среди чужих
О Белле Менаше я впервые узнал в день презентации своей книги. Сама Белла не пришла, но меня удостоили чести выдающиеся представители нашей общины, которые были приглашены Беллой на презентацию.
О Белле Менаше я впервые узнал в день презентации своей книги. Сама Белла не пришла, но меня удостоили чести выдающиеся представители нашей общины, которые были приглашены Беллой на презентацию. Среди них мне хорошо запомнилась заслуженная художница СССР Тамара Мусаханова, на родине у неё была своя студия. От нее то я и услышал впервые о Белле Менаше, как об одном из лидеров хайфской горско-еврейской общины.
До нее я был знаком с Людмилой Амирамовой и косвенно с Эмилем Беньяминовым. С Людмилой я встречался на собраниях в конце 1999-го года, когда она была заведующей по учебной части. В то самое время начала выпускаться газета "Сес эн дуьль", в одном из выпусков которой мои стихи впервые увидели свет. Примерно в то же время я познакомился с моим любимым поэтом, учителем Борисом Ханукаевым. Мы тогда встретились в клубе на концерте азербайджанской музыки. После того как Людмила Амирамова покинула Хайфу по семейным обстоятельствам, я потерял связь с горско-еврейской общиной Хайфы. Но, будучи руководителем литературной студии РАДАР (Русский Адар) в Хайфе, меня познакомили с Фридой Юсуфовой. Фрида Юсуфова, в свою очередь, познакомила меня с членами Союза Писателей Горских Евреев Израиля. СПГЕИ помог мне издать мою первую и пока единственную книгу, сборник стихов "Недопетые песни мои". На презентации этой книги я познакомился, хотя и заочно, с Беллой Менаше.
С тех пор прошло несколько лет. С Беллой я случайно встречался в городе и узнавал не столь значимые для меня новости, касающиеся проектов муниципалитета Хайфы для общины. Ее деятельность в то время в основном была связана непосредственно с мэрией.
Недавно я позвонил ей, чтобы узнать о новостях общины. Белла сказала, что сейчас не совсем удачное для этого разговора время, она отошла от общинных дел ввиду полного игнорирования горско-еврейской общины Хайфы со стороны руководства горско-еврейской общины, в частности, и горско-еврейского мира вообще, что она и ее коллеги оскорблены пренебрежением со стороны правления общины к нашему городу. Я обрадовался тому, что есть о чем писать. Итак, мы назначили с ней встречу в центре Хайфы.
В назначенное время я встретился со своим респондентом. Несмотря на тяжелый рабочий день и отсутствие особого желания вести откровенный разговор, Белла проявила уважение и пришла.
- Добрый вечер, Дима!
- Добрый вечер, Белла! Чтобы наш разговор был более понятен читателю, расскажи сначала немного о себе.
- Я с мужем и двумя дочерьми репатриировалась в конце 1991 г. из столицы Азербайджана, г. Баку. Первое время мы жили в Холоне, а затем, почувствовав себя одинокими, переехали в 1994 г. в Хайфу по приглашению моей сестры. В Баку я окончила Азербайджанский Государственный Университет по специальности химия, затем проработала несколько лет в Научно-исследовательском Институте, дослужившись до старшего инженера в химической лаборатории. В Хайфе моя сестра Сара познакомила меня с Беллой Давыдовой, которая активно занималась общественной работой, помогала представителям нашей общины. Позже я познакомилась с председателем кавказской общины г. Хайфа и руководителем кавказского клуба при Министерстве Абсорбции Людмилой Амирамовой.
- С Людмилой Амирамовой я тоже знаком и очень уважаю ее.
-Да, она действительно многое сделала для своей общины, и ее помощница, можно сказать, ее правая рука Офелия Захарова. Людмила закончила курсы лидеров в 1993 году и сразу же стала координатором "Кавказского клуба" в г. Хайфа. Координатором она проработала до 1997-го года. С 1977-го по 2000-й год она работала в отделе образования, как координатор министерства по связи с кавказской общиной (мегашерет хинухит лекавказим). Параллельно в 1996 - 2000 гг. Людмила являлась председателем совета общины города Хайфа. В 2000 году Люда по семейным обстоятельствам была вынуждена покинуть Хайфу и уехать в пригород г. Нетания, между Нетанией и городом Хадера. Но и там она не прекращала своей деятельности, но уже в Хадере. Пост Людмилы Амирамовой занял Сергей Михаэли. После полугода своей деятельности Сергей также был вынужден оставить этот пост и уехать из Хайфы. Таким образом, автоматически пост председателя общины достался Свете Нисановой, бывшей на тот период его заместителем.
- Т.е. она стала председателем, как некогда А. Карпов стал двенадцатым чемпионам мира по шахматам, когда Роберт Фишер не посчитал нужным с ним состязаться. Тогда молодой Каспаров исправил эту ошибку, став тринадцатым и самым молодым чемпионом мира по шахматам.
- Да, так и вышло. В течение полутора лет на Светлану Нисанову с многих мест поступали жалобы серьезного характера, вплоть до определения её как "позора нашей нации". Правление общины разбежалось через полгода. Поэтому в 2002-м году были проведены городские выборы председателя хайфской общины. Для утверждения законности выборов в Хайфу были приглашены члены ревизионной комиссии, среди которых был Симха Давыдов. В этот раз избрали Валерия Мушаилова, представившего множество проектов и, по его словам, обладающего большими связями для привлечения финансов в общину. Вскоре и он покинул нас, уехал в Москву. Проекты остались лишь на бумаге. В 2003-м году прошло новое заседание правления, на котором на пост председателя баллотировались два кандидата: Мушаилов Реувен и Эмиль Беньяминов. На пост председателя был избран и остается им до сих пор Эмиль Беньяминов, начавший свой путь в общине с 2000 года. Январь 2004 года ознаменовал начало заката нашей деятельности. Несмотря на успешную работу всех наших проектов, ввиду сокращения субсидий Министерство Абсорбции начало закрывать один за другим наши проекты. В январе 2004-го года Министерство Абсорбции прекратило финансировать наш клуб. В 2007-м году по той же причине закрылся танцевальный ансамбль "Кавказ" при муниципалитете города под руководством Людмилы Амирамовой. А в январе 2009 года закрылся проект и в отделе образования.
- В 2004-м году закрыли клуб, перестали поступать средства от государства, и вы что, так легко разошлись, не предпринимая ничего?
- Нет, конечно. Мы обращались неоднократно за финансовой поддержкой во Всеизраильское руководство Кавказской общины, а именно к Йонатану Мишиеву, Якову Бар-Шимону, Роберту Абрамову, Эммануэлю Мацлиаху. Все они были, каждый в свое время, председателями правления.
- Каким же образом они отказали вам?
- Йонатан Мишиев и Яков Бар-Шимон сослались на отсутствие средств. Мы обратились уже к новому руководству с просьбой принять нас, горско-еврейскую общину Хайфы, в свои ряды, но, к великому сожалению, получили такой ответ: "Когда вы создадите свою личную "амуту" и у вас на счету появятся деньги, тогда и приходите".
- А что нужно для создания своей "амуты"?
- Прежде всего, помещение, группа из семи человек, свой личный бухгалтер и счет. Это все нужно для того, чтобы получить свой регистрационный номер, дающий право на получение субсидий. Но на это у нас не было ни времени ни денег. Мы попросили у Роберта Абрамова номер их уже действующей "амуты" и имя бухгалтера, чтобы на этот регистрационный номер мы смогли бы тут, в Хайфе, получить от государства финансовую помощь. Но и на это мы получили отказ. Зато когда им нужна была наша поддержка, тогда они быстро находили нас и звали.
- Значит, наша хайфская община осталась совсем беспризорной и беспомощной, и уже никто ей ни в чем не помогает?
- Сначала мы обратились в "Джойнт" за помощью для организации курсов для наших людей. Для этого Офелии Захаровой приходилось не раз ездить в Иерусалим. Люди прошли курсы иврита, английского языка, компьютерные курсы. Не имея никакой финансовой поддержки от Кавказской общины, мы, члены правления, были вынуждены помогать на добровольных началах в общественной организации "Ялдэйну бэтнуфа", субсидируемой Бостоном. Таким образом, мы старались приобщить к мероприятиям этой организации и членов нашей общины. В эти мероприятия входили различные курсы для детей и взрослых, по символическим ценам, экскурсии, занимались устройством подростков на работу во время летних каникул, получением стипендий для детей. Офелия занималась общественной работой и при Людмиле Амирамовой, и при Свете Нисановой, и при Эмиле Беньминове. Она ни на миг не оставляла общину. Насколько возможно помогала и помогает сейчас, ибо она болеет душою и сердцем за свой народ, как за свою семью. По ее же рекомендации я подала документы в Министерство Абсорбции на должность координатора Кавказского клуба. С Офелией мы крепко дружим до сих пор. Я считаю, что человек, не болеющий душою за общину, не может успешно заниматься общественной работой. Работая в городском отделе трудоустройства, она многим помогла начать новую жизнь. Эмиль Беньяминов и Реувен Мушаилов также помогли многим нашим соотечественникам найти работу. Оставшись без каких-либо средств, мы, в основном, занимались тем, что помогали людям советами в решении семейных проблем, с бюро трудоустройства, со службами национального страхования, отделом образования и армией.
В 2010 году после прекращения субсидирования амуты со стороны Бостона, она закрылась. С тех пор мы практически прекратили свою деятельность. Единственная поддержка осталась со стороны Управления Абсорбции, а именно Юлии Штрайм, позволившей нам за последний год организовать компьютерные курсы и организацию бар/бат-мицвы для наших детей, наряду с другими выходцами из бывшего Советского Союза при содействии Хабада.
- Чего ты достигла, будучи координатором клуба?
- Самым большим достижением я считаю увеличение списка семей нашей общины, который из двадцати пяти вырос до пятисот. Моя цель была в том, чтобы сплотить как можно больше людей, представителей нашей общины, воедино. Постоянная связь с ними помогала быть в центре их проблем и разрешать, по возможности, хотя бы часть из них.
- За что я от имени нашей общины и себя лично очень благодарен тебе и желаю больших успехов во всех твоих благих делах. Теперь ты можешь обратиться ко всей общине и, в частности, к её правлению.
- Пользуясь случаем, обращаюсь к Вам, уважаемый Герман Рашбилович. По моему мнению, для правильного и успешного осуществления проектов, Вам необходимо лично встретиться с правлением каждой общины и из их уст услышать об их проблемах, целях, намеченных проектах. Только таким образом можно помочь всей общине в целом достичь осуществления проектов, а через них прийти к её действительному объединению во всех городах Израиля.
Дима Мордэхай Раханаев, Хайфа, Израиль.