С Брониславом Яковлевичем Табачниковым мы поговорили об искусстве жить, о чуде Хануки и о его особых отношениях со временем.

— Бронислав Яковлевич, ваше детство пришлось на военные годы. Каким оно остается в памяти?

— Война началась 22 июня, а 26-го умерла мама от онкоболезни. Ей было 27 лет. Теперь я всем говорю, что живу уже четвертую жизнь своей мамы. Вернувшись в родной разбомбленный Днепропетровск из эвакуации, мы с отцом долго искали ее могилу, но так и не нашли. Еще яркие картинки детства—сама эвакуация. Я уезжал с маминой сестрой и ее мужем Соломоном Волынским—администратором городского театра Днепродзержинска. Он был большим приятелем Леонида Брежнева, который в то время работал вторым секретарем Днепропетровского обкома КПСС и занимался эвакуацией всей промышленности Приднепровья. Вызвал к себе дядю, сказал: «Бери «пульмановский» спальный вагон, заселяй туда театр, актеров с семьями, все реквизиты — и выезжайте в Лениногорск, в Восточный Казахстан». Так я оказался в эвакуации — в семье дяди и в большой актерской семье Днепродзержинска. Отец-то ушел на фронт. Три дня в неделю наш театр играл, а еще три дня все мужчины-актеры уходили работать на рудники. Там, в эвакуации, я пошел в садик. В 1944-м мы вернулись в освобожденный Днепропетровск. А 22 ноября 1945-го вернулся и отец, привезя с собой много воспоминаний об освобожденной Варшаве. С этим городом и вообще с Польшей потом была связана и моя судьба. В 1958 году я приехал туда из Ярославского пединститута по студенческому обмену. Потом, после службы в армии в Иркутске учился в аспирантуре Воронежского университета и продолжил разрабатывать польскую тему. В Краков снова попал, уже будучи профессором ВГУ и достаточно известным в Европе полонистом. Начал читать в Ягеллонском университете лекции на польском языке по истории Польши. С этой целью трижды в году приезжал в Краков. Одна из моих научных работ в этом старейшем университете Европы посвящена общественному движению на польских землях в конце XIX — начале XX столетия. А одно из самых памятных и дорогих событий — поездка вместе с Воронежским симфоническим оркестром в город Освенцим недалеко от Кракова. Там, на территории бывшего лагеря смерти «Аушвиц-Биркенау», воронежские музыканты в 2004 году играли 5-ю симфонию Бетховена.

— Но вы также один из немногих в России, кто занимался исследованием творчества писателя-­нобелиата Исаака Башевиса-­Зингера. Еще одна «польская грань» ваших работ?

— Зингер — это целая планета. Никто кроме него, выходца с улицы Крохмальной в Варшаве, не исследовал столь досконально, с такой художественной филигранностью и исторической глубиной жизнь еврейства в местечке. Но эта высокохудожественная проза значима не только для идишкайт — она продвигает универсальные ценности и этим мне особенно дорога. И когда я сейчас со сцены рассказываю о музыке Моисея Вайнберга — талантливого советского композитора, уроженца Варшавы, который во время оккупации Польши 400 км прошел пешком до Минска, то мне лично помогает воспринять и передать зрителю всю эту атмосферу именно творчество Зингера. Но за всем этим в моем подсознании всегда незримо стояли воспоминания отца-фронтовика: как они оказались в Варшаве, как их, красноармейцев, польские женщины всегда искренне приглашали в свои дома, угощали молоком. У отца там до конца его жизни оставалось много знакомых и друзей.

— Как вы от научной работы по истории, филологии перешли в сферу музыки и театра?

— Случайно, но и здесь не обошлось без еврейского фактора. В Ярославле, когда я заканчивал пединститут, появился новый талантливый дирижер Юрий Аранович. Я стал бывать на его концертах. Он был 1932 года рождения, я — 1936-го, мы быстро подружились. А потом в октябре 1958 года в Ярославль приехала из Москвы прославленная хоровая капелла Александра Юрлова и вместе с местным симфоническим оркестром под управлением Юрия Арановича должна была исполнить «Реквием» Моцарта. На партсовещании было решено: нужен человек, который бы вышел на сцену перед началом концерта и рассказал в целом о творчестве Моцарта. Аранович предложил меня. Так я впервые оказался перед публикой — ценителями классической музыки. Мне предстояло рассказать о 12 частях «Реквиема». Рассказать просто и доходчиво о сложнейшем мировом шедевре. С этого все началось.

— Сейчас люди все чаще жалуются на нехватку времени, на полное выгорание. Уже к сорока годам многие выглядят уставшими и постаревшими. Вам восемьдесят восемь, и вы производите прямо противоположное впечатление. Это особые отношения со временем?

— Времени на самом деле всегда мало, и я им очень дорожу, использовать его надо с большим уважением. Другого времени, другой жизни у тебя не будет, ни одна из прожитых минут не вернется. Поэтому все надо делать по максимуму уже сейчас. Но я также чувствую, что у времени есть свои внутренние законы. Вечером оно бежит все быстрее, а с утра его ход снова размерен, и многое можно успеть. Поэтому начинаю свой день очень рано, встаю под душ—и сразу за работу.

— Вы выросли в еврейской семье, в еврейском окружении. Была ли в вашем советском детстве Ханука?

— Конечно. На Хануку бабушка с дедушкой всегда дарили мне леденцы и рубли. Но и по сей день чудо Хануки для меня связано с готовностью сражаться за свои убеждения, с подлинной верой, стойкостью и целеустремленностью. И тогда границы реальности расширяются. И это чудо — как духовный код в жизни любого человека, независимо от национальности и вероисповедания. В начале декабря я провел концерт музыки великого Альфреда Шнитке. Рассказывал про его кантату «История Доктора Фауста» — о том, как сам он, пережив три инсульта, продолжал писать музыку, держа перо в зубах. Рассказывал про историю парижских симфоний Йозефа Гайдна. Когда концерт был уже завершен, ко мне подошел десятилетний мальчик и сказал: «Большое вам спасибо за все!» Ну и, спрашивается, что тебе, Табачников, еще нужно?

Беседовала Ольга БРЕНЕР

СПРАВКА

Бронислав Яковлевич Табачников родился в 1936 году в г. Днепропетровске Украинской ССР. Окончил историко-филологический факультет Ярославского государственного педагогического института (1959), аспирантуру Воронежского государственного университета (1966). Кандидат исторических наук (1967), профессор (1991). Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации (2002). Автор более 120 научных трудов и более 300 публикаций по проблемам литературы и искусства. Ведет активную культурно-просветительскую деятельность.