Григорий Шарбатов: арабский с ароматом Египта
Научная общественность высоко оценила труды академика Шарбатова
Более полувека назад это было, весной.
В зале для приема дорогих гостей Кремля сгустились тучи.
Два важных, привыкших к власти человека не могли поговорить — официально, по протоколу.
Вот они сидят друг напротив друга. Один, с короткой армейской стрижкой и офицерской выправкой, в богатом костюме, недоумённо пялится на другого, лысого, как коленка и наливающегося краской гнева, как помидор.
- Эй, парень, - обращается, стараясь сдерживать чувства, лысый к бледному переводчику, которому хорошо за тридцать, — а ты точно арабский учил? Может, какой-нибудь еврит?
- Арабский, — чуть не плачет переводчик.
- А чего ж он тебя не понимает?! Может, ты двоечник был?
- От-от-от... — заикается переводчик.
- Ладно, молчи уж, отличник, — ласковым голосом говорит лысый, приятно улыбаясь восточному гостю, но не забыв добавить в адрес неудачника непечатное слово,
- Вот чего теперь делать-то, пока другого найдёте? Не водку же с этим пить?
- Чайку, Никита Сергеевич, попейте чайку, — предлагает референт, — переводчика мы доставим.
В институте востоковедения шла лекция по арабскому. Стук мела по доске, скрип перьев по бумаге. Там и сям вьется арабская вязь. Преподаватель по институтским меркам молод ему нет и 34-х.
Вдруг без стука открылась дверь и вошли два человека в одинаковых плащах, с одинаковыми шляпами в руках — ну просто «двое из ларца, одинаковы с лица». Аудитория замерла, строчки остались недописанными.
- Товарищ Шарбатов?
- Да... (Товарищ — уже не так пугающе).
- Григорий Шамилевич?
- По-арабски говорите?
- Да, я, собственно, как раз сейчас веду по нему лекцию…
- Лекцию придётся прервать. Вас вызывают туда! — и говоривший значительно указал пальцем вверх.
Григорий Шарбатов начал изучать арабский в своем родном Баку. Он появился на свет 13 ноября 1924 года в большой семье, а по роду был из малого горского народа. Его и родственников записали в таты, чтобы «не лить воду на мельницу международного сионизма».
Баку — отчий дом для многих наций. Поэтому мальчик с детства впитал в себя и азербайджанский, и русский, и конечно же, родной джуури. Заговори с ним кто-нибудь на фарси, он бы и наречие персов понял.
О том, что за атмосфера была в семье Шарбатовых, можно судить по отзывам друзей, коллег и учеников Григория Шамилевича. Все они отмечали его необыкновенную доброту, бесхитростность и непосредственность. Чуждый условностям и подковёрным интригам, он не боялся открыто называть зло злом, а добро — добром.
Он по-детски безоглядно радовался, когда удавалось помочь окружающим, и к нему часто и охотно обращались за помощью и профессора, и студенты.
Такие качества ребенок воспринимает прежде всего от самых близких, они прививаются в семье.
Григорий окончил школу и железнодорожный техникум, а потом в его жизнь, как и в жизни всего поколения, вошла война.
Шарбатов рвался на фронт, хотя не хотели отпускать: специалисты его профиля остро нужны были в тылу. В мае 1942 он все же добился своего, написал заявление, ответил на вопросы, и вдруг фронт снова откладывается!
В военкомате обратили внимание на запись «завершил выездные курсы арабского языка». Да ещё аттестат с отличием!
- Молодой человек, армии нужны переводчики, — объявил обескураженному юноше военком.
Так Григорий оказался на курсах военных переводчиков в Ставрополе. Однако через несколько месяцев выяснилось: молодой человек материал знает лучше и глубже преподавателей.
Шарбатова откомандировали в распоряжение штаба Закавказского фронта. Там его отправили на лейтенантские фронтовые курсы в Кировокане, и наконец — долгожданная схватка с врагом. Летом 1943 руки Григория вместо тетрадей и книг сжимали горячую от стрельбы гашетку пулемета.
Шли изнуряющие бои под Харьковом. 13 августа пули, градом бившие по брустверу окопа, нашли младшего лейтенанта Шарбатова: тяжёлое ранение в ногу. Санитары вытащили его в тыл. Потом — год без малого в госпиталях. Кудесники в белых халатах ногу спасли, а вот восстановление шло не быстро.
В августе 44-го вернувшегося в строй Шарбатова по одним лишь военным понятной логике отправили в танковое училище. К лету 1945 года он мог командовать подразделением самоходной артиллерии, но нацистская Германия уже капитулировала, близок был разгром японских милитаристов. И потому Григорий вернулся к изучению арабского: в 1946 году поступил в Московский Военный институт иностранных языков. В запас Шарбатов был уволен только в 1954 году, на погонах три скромные звёздочки старшего лейтенанта.
За участие в боях Григорий Шамилевич был награждён двумя медалями «За боевые заслуги» (в 1945 и в 1946 гг.), медалью «За победу над Германией», а в последующие годы орденом Отечественной войны.
В огромном зале два человека, сидя в мягких креслах, молча пили чай. Чувствовалось напряжение.
Одного не узнать было невозможно: уже много лет он красовался на агитплакатах СССР и первой полосе «Правды».
- Ну, чего застыл там? — деланно-простецки сказал он Григорию, — проходи!
Референт, который привел сюда Шарбатова, тихо шепнул ему на ухо, указав на незнакомца: «Поздоровайтесь по-арабски. Это президент Египта Насер».
Григорий Шамилиевич повернулся к зарубежному гостю и произнес приветствие с египетским акцентом. Тот машинально ответил, а потом, осознав происходящее, растерянно спросил: «Давно из Египта»?
- Я там не был ни разу, — просто ответил Шарбатов.
- Как же так? Вы говорите как уроженец Каира!
- Я преподаю арабский, а египетский диалект изучал по книгам и магнитофонным записям.
- Вы обязательно посетите мою страну! — с широкой улыбкой ответил Насер, — и не один раз!
Эта встреча многое определила в дальнейшей работе молодого ученого.
Насер исполнил обещанное, и Шарбатов стал своим человеком в Каирском университете, свёл знакомство с «Бессмертными», как в Египте называли академиков, которым этот титул присваивался пожизненно.
Молодой учёный объехал все земли древнего государства. Конечно, он любовался пирамидами и музейными редкостями, но значительно больше его интересовали особенности языка, его изменения во времени и от места к месту.
«Шарбат», как называли его египтяне, беседовал и находил общий язык со всеми — от кабинетных книжников, окопавшихся в своих библиотеках, до крестьянина в глухой деревушке. Везде он записывал новые выражения, присловья, поговорки, идиомы... Так зарождалась монументальная работа: Большой словарь современного египетского диалекта.
Познания Григория Шамилевича достигли такой степени, что он мог по звучанию слова, по его корню определить район происхождения этого идиома — иногда с точностью до поселения и не заглядывая ни в какие справочники.
В 1956 году Шарбатов перешёл на работу в Институт народов Азии Академии Наук и трудился там все последующие годы — добрых полвека. В 1966 году он — уже доктор филологических наук и профессор через три года.
За это время за его авторством было издано более 400 публикаций и научных работ по проблемам лингвистики, в частности диалектологии арабского языка, подготовлен совместно с лингвистом Александром Ковалёвым многократно переиздававшийся и признанный лучшим «Учебник арабского языка».
Именно Шарбатов организовал подготовку молодых специалистов по синхронному переводу с арабского для многочисленных мидовских миссий на Ближний Восток.
Неоднократно Григория приглашали в качестве переводчика и консультанта в советы и комиссии, пытавшиеся обеспечить мирное сосуществование на Ближнем Востоке— регионе с многовековыми проблемами и конфликтами. Не раз благодаря и его усилиям дело не доходило до стрельбы, а споры решались за столом переговоров.
Ещё не получив докторской степени, Шарбатов стал иностранным членом-корреспондентом Египетской академии, затем — Академии арабского языка в Каире, Тунисской академии, Академии арабского языка в Дамаске и, наконец, Иракской академии!
Две дочери Шарбатова, проникнувшись интересом и энтузиазмом отца, постигавшего на их глазах тайны чужих наречий, тоже нашли себя в лингвистике.
Время, проведенное с отцом, стало для них незабываемым. Летом семья жила на съемной даче. Как ни уговаривали ученого его родичи обзавестись собственным участком, он неизменно отказывался:
- Своя дача — куча хозяйственных дел, на которые у меня нет времени!
На даче Григорий Шамилевич плодотворно работал: приводил в порядок записи, трудился над учебниками, методиками и словарями. Академики из Каира привлекли его на постоянной основе к созданию «Толкового словаря современного египетского диалекта».
Учёный работал в переоборудованной под кабинет беседке, проемы которой были застеклены и добавлено ещё много новшеств, позволявших корпеть там над книгами и блокнотами в любую погоду.
Пока академик был занят, беспокоить его запрещалось — такой уж был заведён порядок. Даже к столу его вызывали сигналом. Исключение порою делалось для детей и всегда — для знаменитого филолога Степана Бархударова, соседа по дачному посёлку.
Тут уж книги, рукописи откладывались в сторону и начиналась живая беседа: с жаром, понятным лишь филологам, обсуждалось словообразование в разных языках...
Вообще, поблизости проводило лето множество знаменитостей из мира науки, и дочери не раз поражались, найдя в школьном учебнике портрет «дяди», с которым их запросто, без помпы и малейшего тщеславия, знакомил любимый папа во время прогулки, купания или игры в бадминтон.
Помимо бадминтона страстью Шарбатова были пословицы, поговорки и присказки на джуури. За новыми он постоянно обращался к Якову Агарунову, который готовил материал для «Большого словаря языка горских евреев — джуури». Вместе они обсуждали, какую графику выбрать для словаря. Оба признавали, что на тот момент лучшим решением было бы использовать алфавита на основе официально принятой в Дагестане графики, которой пользуются ныне там, где пока еще издаются газеты и книги на горско-еврейском языке.
Григорий Шамилевич любил собирать своего рода «гербарий». Гуляя с детьми или бродя в одиночестве, он срывал цветок, травинку, папоротник, лист дерева, приносил в беседку и аккуратно вкладывал между страниц какой-нибудь серьезной монографии.
- Запас на зиму, — смеясь, отвечал Шарбатов на удивлённые взгляды, — когда ляжет снег, я буду листать эту книгу и вдруг отыщу в ней немного лета!
Лишь смерть прервала неустанный, упорный и увлекательный путь этого удивительного человека по стезе познания. Григория Шамилевича не стало в феврале 2007 года.
P.S.
В 1961 году издательство «Иностранная литература» в серии «Пословицы и поговорки народов Востока» выпустило книгу «Татские пословицы и поговорки», которые собрал и перевел Григорий Шамилевич.
Научная общественность высоко оценила труды академика Шарбатова. В 1999 г. ему был вручен орден «Звезда Вернадского» I степени — высшая награда Международного межакадемического союза по поддержке науки и содействию подготовке научных кадров.
В последние годы жизни Григорий Шамилевич работал над «Арабско-русским словарем современного египетского разговорного языка» объёмом более 120 авторских листов! При его составлении учёный использовал материал, собиравшийся в течение 25 лет в полевых условиях во время лингвистических экспедиций по различным районам Египта. Это первый в отечественной арабистике большой словарь разговорного языка Египта, превосходящий по своему объему все ранее издававшиеся известные словари данного языка. Арабисты эту книгу ставят вровень со словарем Даля в русистике. К сожалению, словарь до сих пор не вышел в свет, хотя и подготовлен к печати издательством «Восточная литература» РАН.
Читайте также
Все материалы рубрики
«Ор-Овадия»: будни и праздники кавказской синагоги в Тель-Авиве
Почти 20 лет рав Шмуэль живёт на две страны, Азербайджан и Израиль
Кавказская, то есть горско-еврейская, синагога «Ор-Овадия» расположена в центре Тель-Авива, в районе Неве-Элиэзер. Спальный район, в центре которого просторный живописный парк, с южной стороны идёт вереница магазинов и офисов. В синагогу ведут две двери, через первую попадаешь в молельный зал, через вторую — в небольшое помещение, где молятся женщины.
Меня встретил Шмуэль Симантов, раввин синагоги «Ор-Овадия». Он прост в общении и может часами рассказывать о буднях и праздниках своей общины. Талантливый организатор, заботливый семьянин (отец шестерых детей) и просто добрый человек, который делает все, чтобы люди чувствовали себя в синагоге комфортно и духовно развивались.
«Помещение для синагоги, — рассказывает раввин, — мы снимаем. Хотя арендная плата немаленькая, зато место удобное. В этом районе проживает немало евреев, выходцев с Кавказа. После молитвы «Шахарит», с 8.30, начинаются занятия утреннего колеля, в котором преподают: Шимон Бен-Давид, Онен Бен-Давид и Менешер Ашуров (родом из Красной Слободы). С 13.15 перерыв до 17 часов, после него уже проходят уроки дневного колеля. Уроки Торы поочередно дают пять раввинов: Элиэзер Гаврилов, Шимон Иля, Нисан Гаврилов, Меир Бен Насрижев и Натан Кордова. После молитв «Минха» и «Аравит» продолжается работа вечернего колеля, до девяти часов вечера. Их ведут поочередно шесть раввинов: Михаэль Юхананов, Язди Шай, Моше Бен-Меир, Авраам Рахамимов, Элиэзер Бен-Йохевед, Шимон Бен-Давид. Еще у нас проходят уроки по хазануту, они полезны для тех, у кого хорошо поставлен голос, чтобы напевно, с выражением читать Тору.
В синагоге уделяют внимание и занятиям для женщин. Два раза в неделю, во вторник и в среду, в 21.30 собираются от 10 до 15 девушек и молодых женщин на уроки Торы. Занятия проводят рабанит Эти и рабанит Тиква. На рош-ходеш женщины под руководством рабанит проводят церемонию «Афрашат Хала».
Дружно и весёло прихожане синагоги встречают шабаты и праздники, особенно любят приходить сюда с родителями или дедушками и бабушками детвора. Дети знают, что в эти дни для них обязательно подготовлены подарки-игрушки и «манот» — пакетики со сладостями. В пятницу вечером, после молитвы, обязательно накрывается легкий стол для встречи Субботы.
А с субботнего утра в синагогу приходит больше людей, чем в будни. В перерыве между молитвами проводятся беседы на духовные темы. В 12 часов — уроки по Теилим, которые проводят сыновья рава Шмуэля, Пинхас-Ицхак и Йосеф-Хаим, выпускники ешив, а также его племянник (сын сестры Ривки) Харель-Эммануэль. В субботу для женщин проходит лекция рабанит Мирьям Авании. Для мужчин проводит лекцию в этот день раби Шимон Хасрули. Сам рав Шмуэль Симантов тоже регулярно читает лекции и дает уроки Торы.
Примечательно, что в моацей шаббат, т.е. на исходе Субботы, после завершающей молитвы «Арвит» и коллективной «сеуда шлишит» (вечерней трапезы), спустя полчаса начинается спортивный час. Все дружно добираются до парка «Леуми», где расположен стадион, и расходятся по секциям: футбольной, баскетбольной, восточных единоборств и т.д.
«Избитая фраза “в здоровом теле, здоровый дух”, — пояснил рав Шмуль, — взята из учения Рамбама. А то, что говорил великий вождь революции, “учиться, учиться и учиться” — это из Мишны, из трактата “Пиркей Авот”. Больше половины тех, кто приходят молиться в нашу синагогу, работают, и этот спортивный час на исходе Субботы является для них хорошей физической перезагрузкой. Жаль, что у нас нет финансовой возможности развиваться. То, что собирается силами общины, это 20% от всех затрат на нужды синагоги. Часть выделяет иерусалимская организация “Толдот ешивот”, из этих средств мы платим зарплату преподавателям».
Действительно, видя, как аскетично оформлена синагога «Ор-Овадия», думаешь о том, какой скромный здесь раввин. В ней очень тесно, а арон-кодеш и шульхан-кодеш сделаны из железа и перемещаются на колесиках. В арон-кодеше хранятся четыре свитка Торы. В 2003 г. первый свиток подарил Йосеф Вааба, в 2005 г. — Мусли, в 2006 г. — рав Шмуэль Симантов и 2016 г. — Низами Худатов.
Духовное содержание человека — это важная составляющая личности. В биографии рава Шмуэля с детства это прослеживается. Он родился в 1967 г. в многодетной семье, в г. Огуз (Варташен). Две действующие синагоги в этом городе после Великой Отечественной войны закрыли и превратили в склады. Он помнит, как его бабушка очень трепетно относилась к субботнему дню, к еврейским праздникам и постам.
Из воспоминаний рава Шмуэля: «В канун Нисону-Песаха жители нашего города получали мацу из Баку и Тбилиси. Кошерное вино, правда, делали сами. Иногда мужчины собирались у кого-то дома выпекали мацу. А женщины занимались генеральной уборкой, как они говорили, «делали тов-тови» (очень хорошо). Дом белили, кастрюли выносили на речку, чистили золой и песком. Медные кастрюли каждый год чистил мастер специальным образом. В день Нисону собиралась вся семья, и отец рассказывал пасхальную Агаду, про выход из Египта. Это была моя еврейская база — Песах и Шабат. До репатриации в Израиль мне попалось небольшое издание на русском языке “Если ты еврей”. Там были все благословения, в том числе и молитва о дожде, пропитании и т.д. Эта книга очень вовремя попалась мне на глаза и стала своеобразным входом в иудаизм.
Это было непростое время для меня. Как-то попросил своего брата прислать мне из Израиля немного денег. Перед тем как ехать в аэропорт, чтобы встречать человека из Израиля, мне приснился сон: какой-то парень советует мне надеть тфилин. У меня был золотой магендавид, который думал в случае крайней нужды продать. В аэропорту заметил религиозного еврея и подумал, что брат отправил деньги с ним. Тот попросил помочь с вещами и поймать такси. Приезжаю с ним в Баку. Он вытаскивает из чемодана какие-то колбасы, виски, и отдает мне со словами “аколь кашер” (все кошерно). Я даже не понял, что он говорит. Это был рав Моше Кишон. Еврейскую школу в Баку открыл уже рав Нойштадт, а рав Кишон возглавил её. И когда я пришёл туда, то встретил человека, который был в моем сне. Он точно так же начал говорить мне про тфилин. Постепенно я стал заниматься с равом Шломо-Залманом Кренцелем, одним из преподавателей Торы. Когда попал на семинар по иудаизму, который рав Цукер организовывает каждый год в Москве, это перевернуло всю мою жизнь, и начал потихоньку заниматься, как говорится, святыми делами.
Вернувшись в Баку, я собрал группу молодежи. Вместе мы соблюдали Шабат, делали шабатоны. Я ездил из столицы в Огуз, проводил Шабат там. Вот так началась работа. Появился еврейский детский сад в Баку, затем в средней школе №46 открыли еврейский класс. И спустя некоторое время открыли ешиву и микву. Главным спонсором еврейской общины в Баку был Vaad L’Hatzolas. Рав Мордехай Нойштадт — ее организатор и руководитель. Они возобновили еврейскую жизнь в столице и по всему Азербайджану. Появилась возможность учебы для всех желающих. Детей стали отправлять в еврейские лагеря, отмечали еврейские праздники».
Почти 20 лет рав Шмуэль живёт на две страны, Азербайджан и Израиль. Живя в Израиле, продолжает заниматься просветительской деятельностью и собирать молодежь и представителей кавказской общины Южного Тель-Авива. Первые месяцы за съем помещения для синагоги приходилось платить из семейного бюджета, для этого мать Шмуэля отдавала всю свою пенсию. Поначалу было нелегко, без своего раввина, некому было читать свиток Торы. Пришлось пригласить несколько иранских евреев, чтобы они читали и грамотно вели молитвы. Они и сегодня приходят молиться в кавказскую синагогу.
Немного позже р. Шмуэль пригласил своего давнего друга, грузинского раввина Арье Левина из Иерусалима, который стал давать в синагоге уроки Торы. Как-то рав Арье позвонил Шмуэлю и попросил приехать к нему в Иерусалим на встречу с руководством Vaad L’Hatzolas, они предложили ему поехать в Баку и поработать от этой организации. Он согласился и взял с собой своего ученика Замира Исаева, ныне раввина. Но спустя некоторое время у организации Vaad L’Hatzolas возникли финансовые трудности, и бюджет урезали на 70 %. Пришлось закрыть ешиву и многие проекты, но когда зашла речь о закрытии еврейского детского садика, Шмуэль обратился к Президенту фонда СТМЭГИ Герману Рашбиловичу Захарьяеву, который сразу же отреагировал на просьбу, и помог восстановить работу еврейского детсада и еврейского класса при азербайджанской школе.
Рава Шмуэля можно часто видеть на общинных мероприятиях в Кнессете, вечерах кавказской культуры, на Горе Герцле и у Стены Плача в день 26 Ияра. Месяц назад, 20 июня, синагогу «Ор Авадия» посетила делегация Государственного комитета Азербайджанской Республики по работе с диаспорой во главе с председателем, Фуадом Мурадовым, который наградил рава Шмуэля медалью «За заслуги в деятельности диаспоры».
В конце нашей беседы раввин сказал: «Один из проектов, который я мечтаю реализовать, — это курсы языка джуури. Думаю, что мне это удастся, ведь я в совершенстве знаю родной язык. Например, на Симхат Тора даю уроки Торы для пожилых людей на джуури. А на своем YouTube-канале даю уроки Торы на трех языках: русском, джуури и, впервые в мировой практике, на азербайджанском. А что может быть лучше в жизни, чем нести духовный свет людям?»
