Как хорошо, что в наше время есть интернет и возможность связаться с героем статьи, который проживает в другой стране. С Изабеллой Пейсах мы познакомились благодаря соцсети Facebook (принадлежит компании Meta, деятельность которой запрещена в РФ). Она со своей семьей в настоящее время проживает в штате Флорида (США).
Является популярным блогером, мне нравится читать познавательные аналитические посты и стихи на её страничке и сайте «Стихи.Ру». Как-то на пост нашего общего друга в теме «Кто есть кто» (Who’s who), я обратила на небольшой комментарий, оставленный ею. Оказывается, мы родом из одного города Дербента, и даже приходимся друг другу дальними родственницами.
- Самое главное для меня в жизни, - рассказывает героиня статьи, - это семья и дом! Мы с моим супругом родом из древнего города Дербент (Дагестан, Россия). У меня было счастливое детство. С пяти лет я начала учитьтся играть на фортепиано, а затем, чуть подросши, увлекалась пением, танцами и чтением книг. После окончания средней школы поступила в Дагестанский Государственный Университет (ДГУ), на химико-биологический факультет. В 1988 г. вышла замуж, и мы с мужем отправились жить на Урал. Давид — выпускник Свердловского университета, после окончания которого преподавал философию в Курганской с\х академии. По приезду в Курган и я поступила тоже туда работать. В лихие 1990-е гг. Давид открыл свой бизнес, совмещая его с основной работой, причём бизнес был весьма успешным. Затем он защитил диссертацию и получил кандидатскую степень.
В 1990-м в семье Пейсаховых родилась старшая дочь Кристина, а через пять лет они переехали жить в Москву, где приобрели квартиру. Вскоре родилась и вторая дочурка, нарекли её в честь легендарной Голды Меир. В 2002 г. семейство переехало в США, там уже обосновались родители Изабеллы. Пришлось переучиваться на медсестру в Пенсильванском колледже, а супруг занялся бизнесом. Сейчас уже обе дочери обзавелись своими семьями, и у четы Изабеллы и Давида подрастают две любимые внучки.
«Мы с Давидом эмигрировали из-за болезни моего отца, Исая Нисанова. Они с мамой переехали в 1998 г. в США из Дербента. Когда решила поехать к ним по гостевой, в посольстве мне неожиданно отказали в визе, мотивируя тем, что родители давно подали документы на воссоединение семьи, и нам выдано разрешение на въезд и на постоянное проживание. Нас поставили перед фактом: «Или вы эмигрируете, или мы закрываем ваш файл». Вот так и пришлось сменить место жительства. Папа прожил ещё два года, после моего переезда, но зато у меня была возможность быть рядом с отцом в последние годы его жизни».
Обычно, когда я собираюсь писать статью, как этнический журналист горских евреев, мне нравится расспрашивать героя о его родословной. Ведь это часть истории нашего народа. Предки Изабеллы были уважаемыми людьми в Дагестане. Её отец Исай Нисанович работал в проектной конторе г. Дербента. А дедушка (Нисон Нисанов) был сионистом (и это при советской власти!) в полном смысле того слова. Он в совершенстве знал иврит, читал в оригинале Сэфер Тора, посещал синагогу и спонсировал деньги Израилю, умудряясь отсылать почтовые переводы (квитанции позже обнаружила семья в одном из его шкафчиков).
До революции семья Нисановых владела виноградниками и магазинами, но, чтобы уберечь семью от раскулачивания, главе семьи пришлось отписать всё имущество новой власти. Взамен он сумел выпросить разрешение на строительство дома, ныне расположенного по улице Пугина 26 (в котором и выросла наша героиня). Просторный дом был нужен ему для того, чтобы поднять своих младших братьев и сестёр. Одна из его сестёр, которую в народе называли Холей Истир, была местной знахаркой, она помогала многим дербентцам, и не только горским евреям. У Нисона было прозвище «пойбирахне» (босоногий), позже и его сестру в народе стали называть Истир пойбирахне. Старший сын Нисона (Яков Нисанов - дядя Изабеллы) прошёл всю войну, вернулся с осколком в груди, в мирное время работал на консервном заводе. Бабушка Изабеллы (Бетсиин Нисанова) была очень скромной и мудрой женщиной. К ней довольно часто за советом обращались соседи и знакомые. В честь неё и назвали, хотя в метрике записали более модное европейское имя. Мама Изабеллы Нина работала учителем русского языка и литературы в школе-интернате №2, через некоторое время стала завучем. Ее отец Равино Исаков работал главным технологом хлебозавода в посёлке Дагестанские Огни, позже стал директором. Его супруга Тормо, в девичестве Исакова тоже из купеческого рода, которую раскулачили в советские годы. Равино и Тормо были родственниками, из одного рода.
Семья Давида, тоже была очень уважаемая в народе. Его отец Ицхок из семьи раскулаченного и отправленного в Сибирь купца Зокоя Пейсахова. После его высылки обедневшая семья жила на Слободке, что в те годы находилась за улицей Пугина. Его супруге (Рут) пришлось одной воспитывать семерых сыновей. Мама Давида — Лиё Юшваева, ушла из жизни совсем молоденькой, в возрасте 39-ти лет, оставив шестерых детей. Кстати, Гавриил Юшваев (известный миллиардер по Форбсу) — родной племянник Лиё, то есть двоюродный брат Давида Пейсахова.
Так сложилось, что жизнь разбросала всех нас по разным странам мира. У четы Давида и Изабеллы немало родни проживает в Израиле, в США и в Москве. В её постах она часто пишет об Израиле, об ужасной трагедии, произошедшей 7 октября, о войне, и заметно насколько велика её солидарность с народом Израиля! Как глубоко она переживает события, происходящие с израильским народом. Выражается это не только в прозе через посты в социальных сетях, но и через стихи, пронизанные болью за свой народ! Тематика стихов поэтессы разнообразна, в нее входят лирика: пейзажная, любовная, ироничная, философская и гражданская. И плюс ко всему шуточные стихи, юморные пьесы, экспромты, авторские песни и частушки. Чтобы познакомиться с творчеством Изабеллы Пейсах, необходимо заглянуть на сайт stihi.ru. Как и все евреи, проживающие не в Израиле, поэтесса тяжело приняла весть о случившемся 7 октября и написала трогательное стихотворение.
Взрывались улицы и школы,
Кровавый оставляя след,
Так дикари, прорвав заборы,
В багрец окрасили рассвет.
Ракеты, небо в клочья скомкав,
Летели за одной одна,
Оставив мой народ в обломках,
В огне разбитого окна.
Мне не хотелось бить строкою
По этой теме никогда,
Но слёзы горечи рекою
Текут сегодня в никуда.
Читайте также
Все материалы рубрики
Вадим Абрамов: пианист из Старого Баку
«Мне очень повезло в жизни — я встречался с такими музыкантами, как Эл Джерро и Крис Вокер»
Вадим Абрамов — о бакинском детстве, первых концертах в Европе и дербентском орденоносце.
— Вадим, вы в Москве по приглашению для участия в ряде столичных концертов. Рад видеть вас в помещении Общинного центра горских евреев в Сокольниках.
— А я в свою очередь хочу поблагодарить вас за приглашение. Для меня честь находиться в этом святом месте.
— Вы из музыкального города — Баку и, скажем так, не могли остаться в стороне от звуков, которые наполняли этот город с утра и до позднего вечера.
— Действительно, это так. Тем более, что отчасти я рос в музыкальной семье — мама моя преподавала музыку. А поскольку музыка в Баку раздавалась отовсюду, то я, разумеется, впитывал в себя все эти звуки с раннего детства.
— А помните первые прикосновения к инструменту?
— Да, конечно. Я помню в доме бабушки и дедушки пианино «Ростов-на-Дону» с его пожелтевшими клавишами. На нем я нехотя занимался в первом классе музыкальной школы при консерватории. А нехотя, потому что, как и все мальчишки, хотел гонять в футбол во дворе. Очень хорошо помню, как, идя на урок музыки мимо Банковского садика, где находился известный в Баку фонтан, я окунал руки в бассейн и в музыкальную школу приходил с посиневшими руками, которыми, разумеется, играть уже не мог. Учительница меня благополучно выгоняла с урока, чему я был очень рад (Смеется***). Но параллельно с таким отношением к занятиям слушать музыку я никогда не переставал. А тогда как раз в расцвете было искусство Вагифа Мустафы-заде.
— Вам довелось быть знакомым с маэстро?
— Дело в том, что моя бабушка дружила с его мамой, а моя мама брала у нее уроки игры на фортепиано. Мы бывали у них в гостях. Я видел его несколько раз, но был тогда ребенком, поэтому не могу сказать, что мы были хорошо знакомы. Но я был хорошо знаком с его музыкой, и в его исполнении. Это было тогда, когда папа брал меня с собой на его концерты. Позже я подружился с барабанщиком, который занимался у одного из участников группы Мустафы-заде. Таким образом, я стал «вариться в этой вкусной каше».
— До какого возраста вы жили в Баку?
— До 17 лет, а потом уехал в Ленинград. Поступил в Педагогический институт им. Герцена на факультет дефектологии. Но все это время слушал очень много известных музыкантов из мира джаза и постоянно что-то подбирал на слух. Таким образом, я стал делать первые шаги в освоении искусства игры на фортепиано.
— Ну и потом, насколько мне известно, вы переехали в Европу?
— Да, сначала во Францию, затем в Германию, где и живу по сей день. Здесь и состоялись мои первые публичные выступления — сначала это были кафе и клубы, потом уже площадки посолиднее. Тогда еще не было еврейской эмиграции и становиться на ноги было тяжело. Мне повезло — я встретил одного мецената еврейского происхождения, родившегося когда-то в Германии и потерявшего в концлагере родителей. Его звали Генри Пордес. Человек удивительной судьбы. Он-то и оказал мне существенную поддержку в самом начале моего творческого пути.
— То есть с этого момента вы намного серьезнее подошли к изучению основ джазовой импровизации?
— Да, я очень много занимался. Мне это нравилось.
— Остается объяснить один феномен. Как вы, практически не зная нотной грамоты, не зная основ теории музыки и гармонии, так прекрасно импровизируете?
— Ну, не я первый, не я последний. Моими учителями были пластинки и магнитофонные записи. А все остальное — это уже мой повседневный труд. Я слушал Билла Эванса, Боба Джонса, группу Weather Report и других музыкантов.
— Доводилось ли вам встречаться с выдающимися музыкантами из мира джаза?
— В этом смысле мне очень повезло. Это и Эл Джерро, и Крис Уокер, и особое знакомство и дружба была с Джо Завинулом. Вообще, в моей жизни было много встреч с яркими музыкантами. Это были не только всемирно известные музыканты, но и те, кто сегодня продолжает традиции, заложенные в современной этнической джазовой музыке. И это мои друзья — Шаин Новрасли, который является ярким представителем такого направления, как джаз-мугам и мой большой друг, композитор, исполнитель и продюсер Раин Султанов, с которым меня связывает не только давняя дружба, но и совместные проекты.
— А где вы познакомились с легендарным руководителем группы Weather Report Джо Завинулом?
— В 2005 году Раин Султанов организовал в Баку джазовый фестиваль, куда он пригласил Джо Завинула. В эти дни был и мой юбилей, на который, в свою очередь, и я пригласил знаменитого музыканта. С того дня мы с ним и подружились. Джо стал дорогим моему сердцу человеком. Я как музыкант и человек считаю его свои наставником. Никогда не забуду его совет: не выходи на сцену с музыкантом, с которым у тебя нет химии, каким бы великим он ни был. А потом посмотрел на меня и добавил: «Сынок, и в жизни то же самое». После того как мы вышли из концертного зала, я решил показать Джо Старый город. Мы дошли до дворика, в котором я когда-то родился и вырос. Думаю, многие помнят эти двухэтажные домики с балкончиками, на которых сушилось белье. Он увидел все это и говорит: «Беднота, беднота, беднота… Но ничего хорошего в этом мире от богатства не приходит. Все новое и хорошее приходит только от бедности».
— У музыкантов вообще и у джазовых в частности нет географических границ. Особенно сегодня. Вы объездили с гастролями много стран. Знакомились с исполнителями и композиторами. Были случаи, которые останутся в вашем сердце навсегда, подобно встрече с Джо Завинулом?
— Я много лет выступаю с американской певицей Дэйдрой Джонс. Мы побывали Канаде, США, Москве, Санкт-Петербурге. И однажды я пригласил ее в Дербент на свадьбу моего племянника. Природа, кавказское гостеприимство и сама свадьба — все это вызвало у нее необыкновенный восторг. Дэйдра была в полном изумлении от всего увиденного. И вот в отеле, где мы остановились, на нее обратил внимание администратор гостиницы — пожилой человек, прошедший войну. Замечу: она красивая чернокожая женщина. Засмотревшись на нее, он спросил: «А можно с вами сфотографироваться?» Дэйдра ответила: «Да, конечно». А он говорит: «Только не сегодня, а завтра». Наша гостья изумилась, но согласилась. На следующий день аксакал пришел в каракулевой папахе и в новом костюме, увешанном орденами и медалями… Именно в таком виде он хотел с ней сфотографироваться. Такое отношение к ней, да и сама ситуация — все это тронуло ее до слез. И в своем блоге Дэйдра выложила большой пост, в котором подробно рассказала о Дербенте и его жителях, а также о том, что она никогда не ела таких вкусных помидоров, как в этом прекрасном городе!
— Да, действительно, Вадим, очень трогательная история. Я вам очень благодарен за беседу. Желаю громких аплодисментов и горжусь тем, что у нас, горских евреев, есть такой замечательный и незаурядный музыкант.
